Марта Трапная – Цветы и тени (страница 27)

Я вошла в гостиную с двумя светильниками. Мужчины дремали на своих местах. Я кашлянула.

— Пойдемте, я провожу вас в ваши спальни. И возьмите с собой грелки, будь добры.

Они поднялись оба, и я решительно пошла по коридору к бывшей комнате Кейталина. Я толкнула дверь плечом и посторонилась. Поймала взгляд Энти и улыбнулась ему:

— Лорд Энти, проходите. Возьмите фонарь. Грелку можете взять в постель, чтобы не мерзнуть, ее удобно положить вдоль ног. Или у спины, если у вас, например, болит спина.

Энти с испугом смотрел на огромную спальню.

— Доброй ночи, — улыбнулась я.

— Но здесь холодно… леди Ровена! — Сказал он чуть обижено.

Я пожала плечами.

— Здесь север, лорд Энти. Здесь везде холодно! Чего вы хотели? Если вам не нравится мой скромный дом, вы всегда можете взять свою лошадь и отправиться ночевать в то место, где вам больше понравится. Я с удовольствием объясню вам, где находится ближайший постоялый двор.

— А ты? — С вызовом спросил он, — Где ночуешь? В твоей спальне так же холодно?

— Лорд Гелен, — холодно сказал Лусиан, опередив меня, — неуместно спрашивать у леди, где расположена ее спальня, если она сама не предложила вам ее показать. И после того, как вы себя повели с леди Ровеной, даже не поблагодарив ее за теплый в самом буквальном смысле прием, мне кажется, вам стоит как минимум соблюдать простейшие правила приличия, пока нас не выгнали обратно в лес. Не знаю, как вам, а мне там совсем не понравилось.

Принц Лусиан протянул руку и захлопнул дверь, оставив Энти в одиночестве.

— Пойдемте, ваша светлость, я покажу вам вашу спальню, — сказала я и развернулась.

— Но мы возвращаемся!

— Конечно, — ответила я, — не думаете же вы, что я заморожу принца Моровии или хотя бы подвергну опасности его здоровье?

Он тихо рассмеялся. К сожалению, коридор был слишком коротким, и мы пришли. Я открыла дверь и первой вошла в комнату. Поставила фонарь у изголовья кровати и снова вернулась к двери.

Лусиан смотрел на меня.

— Моя спальня намного теплее той, что досталась бедному Энти.

— Доброй ночи, мой принц, — сказала я и вышла.

Прежде, чем дверь закрылась, я услышала вздох. А что я могла поделать? Что?

Глава 22. Лусиан: Лучше бы это был сон

Я проснулся и первым делом подумал: «ну и сон». Вторым делом я открыл глаза, увидел незнакомую голубую ткань на подушке, угол пестрого, бордово-черного одеяла и понял, что не сон. Я потянулся. Вставать не хотелось. Может, и не надо?

Я прислушался. Дом жил. Пустые дома звучат иначе. Спящие тоже. Здесь слышались шаги, что-то хлопало, еле слышно вздыхало и топало, шуршало. Интересно, проснулся ли Энти и насколько ему хватит ума извиниться за вчерашнее? Или хотя бы сегодня не продолжать в том же духе?

Я потянулся и поднялся. В комнате было довольно тепло, а возле входа обнаружилась тумба с кувшином теплой воды, тазом и голубым полотенцем. Я потрогал его — оно было мягким и тоже теплым. Вот новость! Значит, пока я спал, ко мне заходила Ровена, принесла это все, а я даже не услышал? Одно радует, что я точно спал, плотно закутавшись в одеяло.

Что ж, умывшись я почувствовал себя совсем хорошо, будто и не было вчерашнего безумного дня, метели, скачки сквозь ночной лес. К счастью, забота леди Ровены не распространялась так далеко, чтобы складывать и чистить мою одежду, этого я бы не перенес. Но неважно, что одежда была несвежей и мятой. Главное — она была теплой.

Леди Ровену я нашел на кухне. Сегодня она была совсем не такой, как вчера. Сегодня она выглядела так, что я сразу вспомнил, как встречал ее в замке. Волосы гладко убраны, строгое серое платье — непарадное, она явно не принаряжалась для меня. Никаких украшений, кроме костяных заколок в волосах. Но наверняка для этого городка это было слишком хорошее платье, чтобы быть домашним. Для нее же, скорее всего, оно относилось именно к домашним.

— Доброе утро, мой принц, — улыбнулась она. — Я как раз гадала, сохранилась ли у вас привычка просыпаться рано утром, или нет. Хотя после вчерашнего путешествия не удивилась бы, если бы вы проспали до полудня.

— Я бы тоже не удивился, — согласился я, стоя в дверях и оглядывая кухню.

Кухня неожиданно была большой и чистой. Будто в этом доме жило человек десять, да еще с прислугой. Но присмотревшись, я понял, что пользовались лишь частью помещения.

— Здесь жила половина нашей сосланной семьи, — сказала Ровена, заметив мой блуждающий взгляд. — Кажется, раньше эта усадьба принадлежала кому-то из местных дворян, потом они перебрались в Эстерельм, усадьбу отдали для городских нужд, но дом стоял без дела, разве что иногда его использовали как гостевой, пока сюда не сослали Ванеску. — Она улыбнулась. — Не надо делать вид, что мы не знаем, почему это случилось. Я спокойно отношусь… к этой истории.

Я кивнул. Она разговаривала сейчас так, словно мы были в замке и обсуждали какие-то хозяйственные дела. Да, леди Ровена в замке была определенно на своем месте. И я не выдержал, спросил то, что хотел.

— Почему вы не вернулись, леди Ровена? В Эстерельм, я имею в виду?

Она поставила на стол блюдо со стопкой ярко-желтых оладий, пышных и наверняка очень вкусных. У меня рот наполнился слюной. Рядом с блюдом вдруг появился в глубокой тарелке темно-коричневый мед, в другой — белоснежные сливки. Закончила сервировку Леди Ровена двумя большими кружками с темным напитком, который пах бодряще и немного непривычно.

— Надо было, конечно, устроить вам королевский завтрак в столовой, ваша светлость, — сказала Ровена, глядя на меня совершенно серьезно, — но это так утомительно: носить туда сюда еду и посуду… Впрочем, если вы настаиваете…

— Леди Ровена, если бы не вы, я сейчас мог бы завтракать молодыми сосновыми шишками. В лучшем случае, морожеными вешенками.

Она рассмеялась и кивнула в сторону стула.

— Так вы не ответили, — напомнил я, когда первые штук десять оладий были съедены, а в кружке показалось дно. — Почему же вы остались здесь… в… — название городка напрочь вылетело у меня из головы, хотя до этой ночи мог назвать его даже среди сна.

— В Шолда-Маре, — подсказала Ровена. — Потому и осталась, что здесь мой дом.

— Разве?

Она пожала плечами и задумчиво осмотрелась.

— Похоже на то, мой принц. Этот дом принадлежит мне, я его выкупила у города. Здесь у меня есть дело, которым мне интересно заниматься. Здесь никто не считает меня изменницей… — Она вздохнула. — То есть нет, все знают, конечно, за что я сослана. Но моя семья больше не считает меня Ванеску. Со мной не разговаривали, меня не замечали, я жила здесь отдельно от всех. Что меня ждало бы в Эстерельме?

Я едва не сказал «я», но удержался.

— Там я тоже была бы заговорщицей, а учитывая вашу популярность… нет, мне вовсе не хочется, чтобы от меня отвернулись, потому что я желала вам смерти.

Голос Ровены дрогнул, и она опустила глаза. Мы оба знали, что она мне смерти как раз и не желала. И только сейчас я начал понимать, что именно она сделала. На что пошла, ради того, чтобы остался в живых я — совершено ей незнакомый, чужой человек, который тогда еще не был даже принцем. Который был ей никем.

— Так что я подумала, — продолжила она тусклым голосом, — что мне лучше остаться здесь. В конце концов, не всем городам выпадает честь стать пристанищем члена королевской фамилии.

— Я удивился, — признался я. — Что вы не вернулись. Но теперь думаю… если бы не вы — мы с лордом Геленом могли бы и не выжить. Если бы не ваш дом с огромными окнами. Я так и не понял, почему он так светился.

— Оранжерея, — сказала леди Ровена. — Я перестроила одно крыло под оранжерею. Вчера перед снегопадом пришлось зажечь фонари и лампы, потому что растущим цветам нужен свет, много света… — она махнула рукой, как будто оранжерея и выращивание цветов на севере ничего для нее не значили, хотя на самом деле это было не так. — Может, эта оранжерея на самом деле нужна была только для того, чтобы заблудившись в метель, вы могли найти жилище и не замерзнуть насмерть.

Я не мог понять тоски в ее голосе. Но ведь мы же встретились. Я не замерз. Мы даже впервые смогли поговорить спокойно — без угроз и швыряния горшками. И что же? Почему она так тоскует?

— Тяжело вам здесь? — спросил я, накрывая ее ладонь рукой.

Ровена кивнула.

— Конечно, тяжело. Здесь холодно, здесь всегда холодно, а я люблю тепло. Я не то, чтобы умею готовить или стирать, я зову помощников, чтобы убрать дом, у меня не очень много друзей… Это не та жизнь, которой я жила до того, как оказалась здесь. Я многого не знаю. Иногда кажется, что вот, я и вжилась, освоилась, и в этот момент обязательно узнаю что-то новое, о чем понятия не имела. Знаете, чем набивают грелки, которые я вам дала в постель? Вишневыми косточками. Я узнала об этом месяц назад. Я не понимаю, где правда, где шутки. Каждую зиму все говорят про оборотней, но я никогда их не видела, ни разу. Думала, это сказки для долгих темных вечеров. А недавно узнала, что жители Шолда-Маре считают, будто я своим присутствием отпугиваю оборотней.

Она повела плечами, будто ей стало зябко.

— И я не знаю. Есть эти оборотни, нет их?

— Есть, — твердо сказал я.

Ровена вскинула на меня голову.

— Есть, есть, — повторил я. — Это одна из причин, по которой мы отправляемся в Ингвению. Оборотни и беженцы. Я читал отчеты примаров, все говорят про оборотней. И в Шолда-Маре тоже раньше они были. Генерал Зольдич поделился своими догадками, кто они такие, кем они могут быть…