Марта Трапная – Цветы и тени (страница 23)

— Как выглядят оборотни? — спросил Зольдич. Он прекратил насмехаться, и это меня обрадовало. Значит, не зря я к нему приехал.

— Большие и серые. По описанию не похожи ни на одного известного мне зверя.

Зольдич смотрел на меня так, словно увидел впервые.

— Семь лет, значит?

Я кивнул.

— А что по этому поводу делал принц Эрих?

— Ничего, он считал это сказками.

— Почему же вы, ваша честь, отнеслись серьезно к этим… сказкам?

Я пожал плечами.

— Отчеты примаров. Их просьбы. Я ездил на север. Видел своими глазами.

— Оборотней? — Зольдич подался вперед.

Я покачал головой.

— Нет, тех, кто их видел. И тех, кто серьезно к ним относятся. Для них, на севере, это не сказки.

Зольдич молчал и смотрел на горящую перед ним свечу.

— Тени, — сказал он.

— Что?

Зольдич поднялся, взял свечу и вытянул перед собой. По полу заплясали дрожащие тени от его руки.

— Посмотри на мою тень. Внимательно.

Я опустил голову. Тень как тень, рука как рука. Разве что слишком большая для человека, хотя игра теней… но нет, от свечи не должно быть такого искажения. Тень его руки была слишком большой для человека. Я медленно поднял голову на Зольдича и замер. За его спиной в сгустке темноты стоял медведь. Черный горный медведь, с длинной мордой и светлым треугольником на груди.

— Увидел, — усмехнулся Зольдич и сел, поставив свечу обратно на стол.

— Что это было? — спросил я.

— Тень, — ответил Зольдич.

— Вы… оборотень?

Он улыбнулся.

— Нет. Не больше чем те, кто разоряет наши северные города.

— Но тени? — Не понимал я. — Он настоящий, этот медведь, которого я видел?

— А твоя тень — настоящая? — вопросом на вопрос ответил Старейшина.

Я посмотрел на свою тень, прилипшую к ногам.

— Думаю, что да.

— Так ты никогда не слышал о тенях?

Я покачал головой.

— Ничего такого, что объяснило мне происходящее.

— И ты не знаешь, из кого состоит Совет Старейшин?

Я вдруг заметил, что он отбросил церемонии и говорит со мной, скорее как учитель с учеником, но возражать я не стал.

— Какое отношение это имеет к теням?

— Тогда слушайте, ваша честь, — сказал он.

Я думал, Зольдич сейчас снова вернется к своему ядовитому тону, но нет, он говорил тихо и серьезно.

— Есть люди, — сказал он, — которые рождаются с тенью зверя. Так было всегда. Мы не оборотни, мы люди. Можно ничего не делать и просто жить. Единственное, что такого человека отличает от остальных, — он видит тени такими, как они есть. У всех разные тени. Но иногда человек может переместиться в свою тень. Это дает… больше возможностей, если научиться управлять этим. Как ты ездишь на лошади, например.

Я молчал и пока не понимал, какое отношение это все имеет к моему вопросу.

— Тень может быть полезной. Например, найти дорогу в лесу, или отогнать врагов. Но если тень начнет убивать, она станет сильнее. Если тень начнет не просто убивать, а… съедать свою жертву, человек может потерять контроль над ней.

— Все-таки оборотни, — во всяком случае, я представлял себе это так.

— Не совсем. Потому что… быть тенью можно недолго. Нет света — нет тени. Слишком яркий свет — нет тени. Но желание перейти в тень будет слишком сильным, чтобы его держать под контролем. Все эти превращения в доли секунды говорят о том, что эти люди потеряли власть над своими тенями. — Зольдич потер щеку, словно ее щипал мороз. — Поэтому они не едят людей. Поэтому они их убивают.

Он тяжело вздохнул.

— Есть еще кое-что, что вы должны знать, ваша честь. Все Старейшины — люди с тенью. Это тот признак, по которому собирается Совет. Мы умеем управлять своей тенью, мы даем клятву никогда… не кормить тень. Потому что не всегда возможно не убивать. И поэтому мы не вмешиваемся в дела страны и в решения правителя.

— Звучит разумно, — согласился я. — А есть ли способ…

Я замолчал. Нет, спрашивать, как их убить — неправильно. Правильно понять, что с ними делать.

— И много таких людей? — спросил я.

Зольдич пожал плечами.

— Обычно нет. Это редкость. Сейчас в Эстерельме помимо меня и примара Ульрика — больше никого. Раньше была еще молодая волчица, но я несколько лет ее не видел. Видимо, на севере теперь дела обстоят иначе. Может быть, появился целый род, где тень наследуется. Я думаю, мне тоже имеет смысл отправиться на север и своими глазами посмотреть, что там происходит.

— Мне кажется, это необязательно, — мягко возразил я. — Если вы правы, генерал, то лучше бы нам до зимы придумать, как защитить наших жителей от того рода, где все рождаются с тенями зверей.

Зольдич кивнул.

— По слухам, они приходят с севера, — продолжил я. — Я думаю, что они живут где-то в Ингвении. И я собираюсь нанести визит королеве Керате и обсудить с ней ситуацию с оборотнями.

— Напрасно, — уронил Зольдич.

— Почему? — удивился я.

— Я думаю, она такая же, как мы. И я думаю, что она могла поощрять их набеги… — Он вздохнул. — Когда вы собираетесь в Ингвению? Впрочем, все равно. Я отправлюсь с вами.

Он поднялся, давая понять, что разговаривать нам больше не о чем.

— Мы отправимся, — ответил я, поднимаясь вслед за ним, — как только я найду благовидную причину для визита. Если вы не советуете обсуждать напрямую… оборотней, мне нужен другой предлог.

— Скажите ей, — ухмыльнулся Зольдич, — что раз ее люди провели в наших землях столько времени и не собираются возвращаться, то мы отныне будем считать их гражданами Моровии, со всеми вытекающими последствиями: они обязаны платить нам налоги, выполнять наши законы и все остальное. Я думаю, она быстро найдет способ вернуть их обратно.

Я замер.

— Но я же ни слова не сказал о беженцах.

— Разве? — хмыкнул Зольдич. — Тогда скажу я. Их никак не меньше сотен. Мне кажется, весомая причина для переговоров.

На этом мы и расстались.

И я должен признать, что Кейталин дал мне отличный совет. Разговор со Старейшиной оказался не просто полезным, а сверхполезным. И я думаю, он здорово мне поможет во время визита в Ингвению. И откладывать его больше не имело смысла.

Глава 19. Ровена: Самое тяжелое — просто быть

Лето заканчивалось. Оно всегда заканчивалось намного раньше, чем мне хотелось бы, даже когда я жила в Эстерельме. Даже тогда я завидовала тем, кто живет в Констанце — у них никогда не бывает снега, даже зимой! И можно купаться почти весь год. Странно, что в итоге я оказалась здесь, на севере, где нельзя купаться вообще никогда, а снег идет чаще, чем дождь. Может быть, это все шутки черного и белого света, никогда не угадаешь. Я вздохнула.