Марта Трапная – Цветы и тени (страница 13)

Кроме первоцветов у меня были алые махровые тюльпаны и желтые жонкилии с сильным ароматом. Я больше любила белые, мне они казались более изысканными, да и аромат у них был тоньше. Но сильный запах здесь играл мне на руку. Он разносился далеко за пределы того ряда, где стояла я, и — я знаю — привлекал внимание не одного человека.

Да и вообще, весенняя ярмарка, как я поняла через несколько часов после ее начала, это не просто огромная ярмарка, где больше, чем обычно, продавцов и покупателей. Это еще и особенное настроение — предчувствие перемен, нового года, чего-то такого, что перевернет жизнь с ног на голову, и эти перемены обязательно будут к лучшему. И этому ощущению не мешали ни низкие тучи, ни холодный ветер, ни толчея… ничего.

Я волновалась. Конечно, я волновалась. Я боялась, что никто не станет покупать мои цветы. Я боялась, что вырастила их слишком много. Или слишком мало. Что ударит мороз и они замерзнут. Что огонь от свечей обожжет тонкие лепестки. Но весь мой страх исчез, как только возле моего прилавка остановились две женщины. Они выглядели сестрами, и я никогда не встречала их раньше. Они были приезжими.

— А я говорю: духи!

— А я говорю: цветы!

Я рассмеялась.

— Это цветы.

И придвинула им горшочек с жонкилиями. Вокруг тут же образовался кружок из женщин и девушек. Они передавали друг другу горшочек и нюхали цветы.

— Жонкилия, — сказала одна из них и вопросительно посмотрела на меня.

— Да, — кивнула я. — Жонкилия.

— Их часто рисуют, — сказала девочка, по виду лет тринадцати. — Но я не знала, что они пахнут.

Так, сказала я себе, в следующий раз нужны ароматные цветы. Может быть, мускари? Почему я раньше не подумала про запах? Запах — это очень важно!

Торговля шла своим чередом — то бойко, когда у меня было сразу три-четыре покупателя, то тихо, когда по полчаса никто ничего не покупал, и я думала, что все, кто хотел и мог позволить себе цветы, уже их купили, и я могу уходить домой. Что ни говори, а мой товар был не из тех, которые нужны в каждом доме, и не из тех, на которые никогда не жалко денег.

Я собиралась продавать цветы до трех часов после полудня, а потом закончить с торговлей. Даже если останутся непроданные цветы — не страшно. Я решила это еще до начала ярмарки и собиралась придерживаться своего плана. Кроме торговли на ярмарке были и другие развлечения, и мне хотелось на них посмотреть. Здесь у нас нет ни оперы, ни театра, ни библиотек.

До назначенного времени оставалось примерно полчаса, когда я вдруг поняла, что сейчас что-то случится, но еще не поняла, что. Да и как я могла понять? По ряду, соседнему с моим, пробежал какой-то странный шепот, и на небольшую площадку в центре вышли четверо незнакомцев. Ничего особенного, сегодня в городе было полно незнакомцев, я даже не знала, где они все могли бы остановиться. Но эта четверка, было в ней что-то завораживающее. Глаза сразу выхватили самого высокого из них, и у меня аж скулы свело, до чего он был похож на принца Лусиана. Я заставила себя отвести взгляд от них и смотреть только на свои цветы. Откуда здесь Лусиан? Хватит сходить по нему с ума, уже сколько времени прошло, а я все думаю о нем! Тем более вот тень упала на прилавок, ко мне и покупатель подошел, а на прилавке остались всего два горшка — желтый первоцвет и красный тюльпан.

— Никогда бы не подумал, что на севере можно купить цветы, да еще в это время года!

Волна жара окатила меня с ног до головы. Этот голос я узнала бы в любой толпе, потому что когда-то слышала его каждый день. Бархат — такой глубокий, что в нем можно утонуть.

Еще не поднимая глаз, я поняла, что передо мной Лусиан. Но откуда?! Я заставила себя поднять голову. И до последней секунды я боялась, что если это окажется не он — я не переживу.

Передо мной стоял Лусиан. И глаза у него были огромными от удивления. Он тоже узнал меня!

— Вот так встреча, — тихо сказал он.

— Я Ванеску, — так же тихо ответила я, словно он мог не догадаться.

Он кивнул. А я смотрела на него, и не могла насмотреться. Я хотела запомнить его, потому что едва ли когда-нибудь увижу его снова. Он… повзрослел. И стал еще красивее. Теперь у него были совсем короткие волосы, и кожа была не белой, а чуть смуглой — солнце Эстерельма держится долго. Но он был все так же хорош собой.

— Цветы? — сказал кто-то, и мы оба вздрогнули. — И сколько же они здесь стоят?

К нам, а вернее, к Лусиану подошел один из его спутников. К счастью, я не знала его, и не было риска, что он узнает меня. Я не боялась встречи с Лусианом, но встреч с другими мужчинами из моей прошлой столичной жизни я бы сейчас не вынесла.

— Пять флоринов, — заученно ответила я.

— Дорого, — сказал подошедший, и отошел в сторону, а затем обернулся на Лусиана, словно приглашая его пойти с ним.

Лусиан положил на стол две монеты.

— Я так и не поблагодарил вас, — сказал он и зашагал к своему спутнику.

У меня потемнело в глазах. Два золотых флорина? Это его благодарность за спасенную жизнь!

— Я стою дороже двух монет! — Я схватила деньги и швырнула их в его спину. — Мне не нужны твои подачки, принц Лусиан! — Горшок с ни в чем не повинным цветком полетел вслед за монетами.

Лусиан успел развернуться и подхватить горшок у самой земли. Встретился со мной взглядом, а потом вдруг рассмеялся, подобрал монеты с земли и снова подошел ко мне.

— Прошу прощения, прекрасная леди, не знаю вашего имени.

— Меня зовут Ровена, — сказала я, давясь злостью. — И я больше не леди.

— Я забыл забрать цветок, как хорошо, что вы мне вовремя напомнили. — Он положил монеты рядом с моей ладонью, а потом наклонился ко мне, почти к самому уху и тихо добавил, — Я здесь инкогнито. Был.

Его дыхание обожгло мне лицо. Я хотела бы, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Он прошел. Лусиан отстранился, очень серьезно посмотрел на меня и сказал:

— Ваши титулы никто у вас не отнимал. Даже в ссылке вы остаетесь леди Ровена Ванеску.

Он хотел еще что-то сказать, я видела, но его спутники стояли уже рядом с ним.

— Спасибо, ваша светлость, — ответила я ровным ледяным голосом. Не хватало еще, чтобы о моей влюбленности узнали все вокруг. С меня хватит того, что я нарушила планы Лусиана.

Глава 10. Лусиан: Много нового и интересного

Сказать, что я был ошарашен — не сказать ничего. Нет, конечно, я помнил, что Ванеску сослали куда-то на север. Я знал, что еду примерно в те края. Но чтобы встретиться вот так, среди бела дня, у всех на глазах? Нет, этого я не ожидал. И своего позорного поведения — тоже.

Я ко многому в жизни готов. К счастью, я был готов к тому, что в меня могут что-нибудь бросить. Хорошо, когда привычка срабатывает раньше, чем голова. Но хорошо бы еще иметь привычку достойно вести себя с женщинами, которые мне нравятся и которые спасли мне жизнь.

Не знаю, заметили ли что-нибудь мои спутники. А если и заметили, поняли ли. Надеюсь, что нет. Мы возвращались в деревню, где ночевали, но не для того, чтобы отдохнуть, а для того, чтобы забрать оставленные вещи, подарить очумевшей жене повара желтый первоцвет и поехать дальше, впереди слухов о том, что на ярмарке побывал принц Лусиан собственной персоной. Голос у Ровены — что надо. Слышала вся ярмарка и наверняка ближайшие пригороды. Сам виноват, — говорил мне, усмехаясь, мой незнакомец, и самодовольно добавлял, — зато теперь я знаю, как ее зовут и кто она такая.

Я больше не пытался заткнуть незнакомца. Толку-то? Я и есть этот незнакомец.

— Плохая была идея, — сказал Мирча, едя рядом со мной. — Отправлять вас без охраны, ваша честь. Мы-то, конечно, последим, но нас мало.

— За чем последите? — Не понял я.

— Ванеску, — с легким раздражением сказал Мирча. — Они хотели убить вас тогда, они захотят и сейчас. Одна из них узнала вас. Я породу Ванеску издалека вижу. Ее ссылка не вытравит, холод не заморозит. Вот увидите, они попробуют снова добраться до вас!

Я мотнул головой.

— Конечно нет, Мирча. Они не захотят убивать меня сейчас. Они хотели сделать все до церемонии. Тогда я еще не стал принцем-правителем. Моя гибель могла выглядеть как случайность. И мое место с легкостью мог занять Кейталин, как следующий на очереди. Сейчас все совсем иначе. Поднять руку на принца, которого охраняет Совет Старейшин — все равно что перерезать себе горло. Сейчас от моей смерти никто не выиграет. Тем более Ванеску. Если придет новый правитель, он предпочтет забыть об этой ветке рода и они навсегда останутся в ссылке.

Мирча вздохнул.

— А вы, ваша светлость, разве не хотите о них забыть?

Я не знал ответа на этот вопрос, поэтому предпочел глубокомысленно промолчать. И в самом деле, чего хотел я? Ровена просила меня оставить жизнь всей семье. Значит, семья для нее много значит. Она неотделима от семьи. Кто она вообще, эта Ровена? Чья-то жена или сестра? Почему она торговала цветами на рынке? Впрочем, ответ на последний вопрос пришел ко мне сразу. Потому что она была главным замковым флористом, вот почему. Это ее сад радовал меня тем летом. И когда она исчезла — исчезли и букеты из ваз во дворце. С тех пор ни сад, ни цветы, украшавшие замок, больше не были такими роскошно-небрежными. Я вздохнул. Мне нравился ее стиль, мне нравилась она, но я — принц, а она — заговорщица в ссылке. Разве нас может что-то связывать? Чего бы я ни хотел, как мужчина, как принц я не имел права ничего хотеть для себя.