Марта Трапная – Синдром Вильямса (страница 4)
— Как можно умереть своей смертью, когда на тебя идет охота, а ты продолжаешь любить того, кто несет тебе смерть? — горько усмехнулась Гацания. — Конечно, их убили. Они не выжили. Законы природы, естественный отбор.
— Природа не бывает жестокой, — попробовала возразить я.
— Да? Тогда спроси у нее, зачем ей понадобились охотники? — рявкнула Гацания, и я поняла, что несмотря на свой возраст — ей тоже больно. И она сидела на вершине холма не только для того, чтобы увидеть преследователей, если они появятся, а в ожидании своих родных. Она надеялась, а потом перестала.
— Что стало с твоими детьми? — спросила я ее.
— Я не знаю. Я ждала их все эти дни. Думаю, они не придут. — И внезапно она сказала то, что я меньше всего ожидала услышать, тем более от нее: — Если их не будет через десять часов, я пойду их искать.
— Но это же безумие!
— Это мои дети. — Она поднялась и погладила меня по голове. — Не беспокойся. Я тоже давала Клятву и не стану рисковать понапрасну. Я не приведу к вам охотников. А сейчас ложись и поспи. Я разбужу тебя и покажу ловушки через несколько часов.
Мне не хотелось ее отпускать. Ни туда, на холм, хотя там было достаточно безопасно. Ни туда, в мир, где было очень и очень опасно. Но у меня не было аргументов. Может быть, если бы я не была уверена в смерти Дармины и Террэгана, я бы тоже отправилась их искать. И мне плевать было бы на все клятвы мира.
Глава 5. Утро
Я проснулась в сумерках. Впрочем, в таких местах, на краю света, почти всегда сумерки. Может быть, поэтому они и называются краем света, усмехнулась я. Мне было странно просыпаться. Я раньше думала, что я не проживу ни одного дня, если не станет Террэгана или Дармины. Я думала, что усну и заставлю свое сердце остановиться во сне. И вот я прожила целый день, и проспала несколько часов и проснулась. И мое сердце по-прежнему стучит.
Я осторожно поднялась. Нивяник еще спал. Дейзи, кажется, тоже, Беллис сидела у родника, опустив в воду кончики пальцев. Я подошла к ней и присела рядом.
— С тобой все в порядке? — тихо спросила я. — Помощь врача не нужна?
— А тебе бы только спасать, всех и каждого, — ответила Беллис. У нее был хриплый голос и я поняла, что вчера она много и долго кричала. Вот только не знала, это были крики отчаяния и боли, или, может быть, гневный боевой клич?
— Врачи — они такие, — ответила я, — пока не спасут кого-нибудь, не успокоятся.
— Я вижу, ты уже спасла Нивяника.
— Это было вчера.
Она втянула воздух сквозь сжатые зубы, словно ей было очень и очень больно.
— Мне бы сейчас другого врача, Крепис. Который лечит душу, а не тело.
— Я бы тоже не отказалась, — тихо сказала я. Вспомнила, как вчера мне не хотелось разговаривать с тетушкой и поняла, что Беллис нужно оставить одну. У всех нас свои трагедии. У каждого из нас свежие раны.
Я подошла к своей сумке, нашла флягу и наполнила ее водой из родника. Фляга была стальной, тяжелой, а с водой стала еще тяжелее. Зато я не боялась, что она помнется или протечет при сильном ударе. А еще это был первый подарок Террэгана.
— Пойду умоюсь, — сказала я Беллис, чтобы она знала, слишком уж скоро меня можно не ждать. Если ей нужно поплакать, пусть плачет без свидетелей. Спящие Нивяник и Дейзи не в счет.
Снаружи было зябко. Я чувствовала себя усталой, а это значило, что проспала я совсем мало. Обычно во сне возвращаются силы, восстанавливается ясность ума, четкость восприятия и скорость реакции. Я по-прежнему двигалась заторможено, не слишком ясно видела и координацией приближалась примерно к трехнедельному волчонку: споткнулась у выхода, задела плечом мокрую ветку и оказалась под градом холодных капель. И вместо того, чтобы остановиться, я отскочила в сторону, поскользнулась на влажном мхе и все-таки упала. Молодец, девочка! Кажется, в последний раз я падала в лесу, когда была вдвое моложе Нивяника. Вместо того, чтобы немедленно подняться на ноги, я заставила себя лежать. Потом приказала мышцам расслабиться, вдавилась всем телом в мох и закрыла глаза. Я слушала лес.
Я все равно собиралась это сделать, так какая разница, где? Вряд ли кто-то из наших сильно удивится, если увидит меня здесь.
Лес шумел, и мне это не понравилось. Мне вообще не очень нравилось здесь. В убежище обычно бывает спокойно. Даже когда там нет пещер или домов и приходится спать на ветвях деревьев или прямо на траве. Но это было самое настоящее убежище, хотя я не понимала, что в нем не так. А это — вызывало чувство тревогу. Хотя, может быть, дело не в убежище, а во мне?
Я снова вслушалась в голоса леса. Деревья готовились сбрасывать листву. Немногочисленные местные птицы занимались своими делами. Болотная курочка, настоящий птичий отшельник, шипением отгоняла от гнезда дикую утку, та шипела в ответ. Наливалась соком брусника, доцветал вереск. Ветер дул порывами, с запада на восток. Холодный, чуть влажный, трещал осиновыми листьями и стегал воздух гибкими ивовыми ветками. Две старые ели у болота стояли почти неподвижно. Самый обычный шум.
Может быть, тревога исходит от того, второго мира? Ведь убежище — это всегда место между двумя мирами, и каждый вносит свой вклад. Что ж, значит, стоит определить, где начинается дорога в другой мир… и что это за мир.
Делается это довольно просто, даже дети умеют. Надо просто почувствовать, какая характеристика мира отличается от обычной. А потом двигаешься в ту сторону, где отличие возрастает. Как хищник идет на запах. И время от времени сверяешься с восприятием мира, проверяешь, что еще изменилось. Это несложно, нужно лишь сосредоточиться и внимательно анализировать все, что ощущаешь.
Я сосредоточилась. Здесь была чуть другая сила тяжести. И другой состав воздуха. Не в пределах колебаний, а другой. Больше углекислого газа. Меньше кислорода. Заметно меньше кислорода. Примесь тяжелых металлов. И высокая ионизация. И это значило только одно — рядом находится техногенный мир. Возможно, именно это вызывало у меня тревогу — я не люблю миры с высоким уровнем развития техники. Даже здесь, где техника была ближе к бионике, мне не всегда было уютно, особенно первое время. А жить в мирах, где искусственные организмы создаются из металлов и полимеров, обладают разумом на уровне дождевого червяка, где болезни лечатся при помощи скальпеля и пилы, я вряд ли смогу. То есть я буду пробовать, конечно, но мне кажется, что такой мир убьет меня вернее любого охотника. И даже клятва не сильно мне поможет.
Ладно, примем как данность, что с убежищем на этот раз мне не повезло. Для многих из нас техногенный мир — лучшая перспектива, чем встреча с охотниками. А что касается меня, то мне придется там не обживаться, а искать выход другой мир. Хотя… я приподнялась на локте и перекатилась вбок. Еще раз. Сила тяжести еле-еле уловимо менялась. Я дождалась, пока стихнет ветер и снова втянула воздух. Потом поднялась и сделала несколько шагов в сторону. Подпрыгнула. Заставила замолчать тонкий голосок Дармины: «Мама, а когда я прыгаю вверх, меня земля тянет вниз». Она всегда смешно говорила о своих проснувшихся способностях и чувствах. Я прошла еще несколько шагов и снова подпрыгнула. Приземление занимало больше времени. На тысячные доли секунды, но больше. И воздух оказался немного чище. Совсем немного, на восемь молекул на вдох. Но достаточно, чтобы понять неожиданный факт.
Три мира! Отсюда можно было уйти в три мира. Редкое место. Мне неожиданно стало легче. В конце концов, охотники не всесильны. Они не смогут окружить нас с трех сторон. С трех настолько разных сторон. Я прошла еще немного вперед — не столько для того, чтобы убедиться в своем выводе, сколько для того, чтобы прикинуть расстояние перехода. И вдруг я услышала голоса. Далекие, очень далекие звуки. Я не понимала слов, голоса доносились на пределе слышимости, но возбуждение и агрессию я узнала безошибочно.
Глава 6. Бойня
Я со всех ног бросилась обратно, в убежище. Узкий коридор только немного притормозил меня. Я влетела в пещеру, как падает вода с обрыва, и едва не врезалась в стоящего у входа Нивяника.
— Нас нашли! — Крикнула я. — Беллис, Дейзи, нужно уходить!
— Нас не могут найти, это же убежище, — растерянно пробормотал Нивяник.
Я схватила свою сумку, осмотрелась. Беллис и Дейзи торопливо застегивали рюкзаки. И только юноша смотрел на нас, не понимая, что происходит.
— Как же так, мне сказали, что здесь мы будем в безопасности…
Я подскочила к нему и хлестнула по щеке ладонью.
— Ты одет?
Он кивнул.
— У тебя есть вещи?
— Нет.
— Тогда пошли и быстро.
— Но куда?
— За мной. Просто иди за мной, без вопросов.
Я вышла из пещеры и замерла. Что бы я ни говорила себе пару минут назад по поводу техногенных миров, сейчас выбора у нас не было. Я показала Нивянику направление, правее ели, под которой сидела тетушка Гацания, в ложбинку между двумя холмиками, за которой начиналась слабая осиновая поросль.
— Иди туда, я догоню.
— Но там… там машины. Нам нужно в другую сторону!
— А погоня идет оттуда, куда нам нужно. Вперед! — И легонько ткнула его между лопатками.
Он пошел вперед. Беллис и Дейзи все не выходили. Да, узкий проход — большая беда. Я побежала к тетушке Гацании. Она сидела, привалившись к стволу ели. И я не сразу заметила ее. Неудивительно. Она не дышала. Я чуть не подумала, что она задержала дыхание, чтобы ее сложнее было обнаружить, но налетел ветер, и я ощутила резкий запах крови. Нож торчал из ее груди. Надо было бежать, бежать что есть сил, но я не могла пошевелиться. Это было уже слишком. Тетушка Гацания, на которой держалась вся наша ветвь клана. Она не должна была умереть. Никогда. Я упала на колени рядом с ней. И только это меня и спасло — второй нож стукнулся в ствол над моей головой и упал на ноги тетушке. И хотя я думала, что никогда этого не сделаю, я упала ничком на землю и как можно быстрее поползла за дерево. Вряд ли у охотников есть ножи, которые способны пробить стволы.