Марта Трапная – Академия Высших: выпускники (страница 45)

– Да? Тебя они не убедили?

– Ни разу. Как и сама Эвелина.

– А ты тоже с ней знаком?

– Да, видел пару раз, – признался Мурасаки. – Она… очень неуравновешенная особа. Не понимаю, как ее вообще допустили к детям. Ладно, не к детям. К студентам. Она же… совершенно не умеет управлять людьми.

– Наши ее боялись, – признала Сигма.

– Но не ты.

– Но не я. Ты же понимаешь, что после Кошмариции она не производит впечатления. Куратор должен понимать, что происходит со студентами. А она постоянно бегала и спрашивала: «что ты натворила?», «как ты это сделала?», «почему ты пошла туда, а не сюда?». Истеричка, – Сигма махнула рукой. – Пыталась изображать, что она такая, как мы.

– А может, – предположил Мурасаки, – она и есть такая, как мы? Может, она недавно стала куратором? И у нее нет опыта.

Сигма задумалась.

– Не знаю. Я ничего не знаю про историю Академии. Может, так и есть. Но, знаешь, она же профнепригодна!

– Знаю. Ладно, – махнул рукой Мурасаки, – хватит о ней. Нам что, говорить больше не о чем?

Сигма быстро взглянула на него. Нет, кажется никаких намеков он не делает. Она снова посмотрела на него и поняла, что знает, как он выглядит без майки и без брюк, какой формы у него мышцы на бедрах и что все его ребра можно пересчитать, не проводя по ним рукой, только взглядом. И все остальное она тоже помнила, но эти знания сейчас существовали будто отдельно от нее. Может быть, ей надо было время, чтобы освоиться и с ними тоже. А может быть, с грустью подумала Сигма, отношения между ними будут теперь совсем другими. Ведь она изменилась. И… Она не знала что «и». Она больше не любит его? Сигма не хотела думать над ответом на этот вопрос.

– Так куда мы пойдем на разведку? – весело спросила Сигма, когда Мурасаки домыл последнюю вилку. Она испугалась, что он ответит «в постель», во всяком случае раньше он вполне мог бы сказать именно так. Но сейчас он явно был в другом настроении.

– Нам нужно место, где ночью видны звезды на небе. И старые деревья. И хорошо бы текущая вода, но не искусственные каналы. И… – Мурасаки задумался. – Ладно, пока хватит.

– Это должно быть одним местом? – уточнила Сигма.

– Нет. Не должно. То есть даже наоборот. Это должны быть три разных места.

– Пойдем, – сказала Сигма. – Погуглим и посмотрим на карту окрестностей. Здесь у нас проблема со звездами, как и во всех городах. Иллюминация, промышленность. И с деревьями, кстати, тоже. Город двести лет назад сожгли. Деревья сгорели тоже.

– Но хотя бы реки у вас есть? – с надеждой спросил Мурасаки.

Сигма улыбнулась.

– Да и деревья найдем. Кажется, я делала фотосессию у какого-то старинного дуба. С цепью.

– Хм, – сказал Мурасаки, – если ему двести лет, то это маловато, но за неимением лучшего сойдет и он.

– Подожди, – сказала Сигма, – я же не специалист по деревьям, может быть, найдется и другое дерево.

К счастью, деревья постарше действительно нашлись – и четырехсотлетний дуб и трехсотлетняя лиственница. К несчастью, они были расположены в парках, куда вход сейчас был закрыт. Не прямо сейчас. А вообще – до окончания пандемии. Для окончания которой им зачем-то надо было посмотреть на это старое дерево.

– Наверняка можно перелезть через забор, – сказала Сигма, рассматривая окрестности парка с лиственницей в режиме просмотра улиц. – Хотя нет, в этот парк лезть не стоит.

– Почему? – спросил Мурасаки.

– Охрана. Камеры. Это центр города. Нас заметят. Или мы умеем делаться невидимыми?

– А ты сама подумай, – предложил Мурасаки.

Сигма покачала головой.

– Нет, слишком много мороки. Вот этот парк – она ткнула пальцем во второй вариант, – кажется мне более подходящим.

– Там тоже есть ворота. И забор.

– Там нет такой охраны.

– А давай начнем с того двухсотлетнего, про который ты говорила в самом начале, – предложил Мурасаки. – Или он тоже в парке?

– Нет, он просто на улице. Никаких проблем к нему подойти.

Они снова принялись рассматривать карту.

– Кстати, и река здесь недалеко, – сказал Мурасаки. – Можем сразу побывать в двух местах.

– А про звезды я пока подумаю, – пообещала Сигма. – Ну что, пойдем? Прямо сейчас?

– Мне надо переодеться, – серьезно сказал Мурасаки и Сигма расхохоталась.

Но Мурасаки действительно переоделся. Сигма думала, что ее возмутит чужая одежда в ее шкафу. Во всяком случае, если бы это была одежда любого другого человека, она бы возмутилась, что ее рубашки бесцеремонно сдвинуты в сторону, а их место занимают вешалки с мужской одеждой. Но одежда Мурасаки не вызывала у нее протеста. Наоборот, странное спокойствие. Как будто теперь все стало на свои места. Все правильно.

Глава 34. До конца поверить

Город выглядел опустевшим. Весна, будто чувствовала всеобщие настроения, отчаянно отказывалась вступать в свои права. Город завис в странном безвременье между зимой и весной: снега уже нет, но и зеленая трава не спешит пробиваться наружу, а почки на деревьях напоминают плотно сжатые кулачки. И небо, унылое серое небо будто бы забыло, что оно может быть голубым.

– Какая тяжелая весна в этом году, – вздохнула Сигма, когда они вышли из метро на бульвар, пустой и прозрачный – ни зелени, ни прохожих. И удивительная непривычная для этого места тишина.

– Ничего, – сказал Мурасаки, – иногда всем приходится тяжело. Так бывает.

Сигма уверенно шагала по бульвару, а Мурасаки все время норовил отстать. То засмотрится на лепнину в виде голов сонных девушек, то на витрину с вычурными пирожными. Сигма останавливалась и ждала его, пару раз почти машинально протягивала руку, чтобы взять его под локоть, или за ладонь, как ребенка, чтобы не отставал, но каждый раз одергивала себя. Нет. Не надо его трогать. Не надо. Это посторонний человек. Ты его совсем не знаешь. Совсем. И сама себе не верила. Она его знала. Лучше, чем любого человека в этом мире.

Они подошли к дереву и остановились. Даже если бы Сигма никогда не видела раньше этот дуб, то все равно бы догадалась, что это он. Во-первых, рядом с ним стояла табличка. А во-вторых, он был просто большим. Ствол – в несколько раз толще, чем у остальных деревьев. И кора…

– Ого, – сказал Мурасаки, запрокидывая голову, – какой большой.

– Что дальше? – спросила Сигма.

– А дальше нам надо посмотреть, что он знает.

На мгновенье Сигма ощутила укол разочарования. Она ждала каких-то серьезных… научных… исследований, что ли. Но не разговоров с деревьями. Что может знать дерево?

– И как же мы это узнаем?

Мурасаки переступил через веревочное ограждение и подошел к дереву. Приложил к коре ладонь. Поморщился.

– Иди сюда, – сказал он.

Сигма подошла к дереву. Тоже положила ладонь на ствол и ничего не почувствовала, кроме прикосновения к сырой коре.

– Древние силы, – сказал Мурасаки, – должны быть в этом мире повсюду. В каждой стихии.

– Деревья тоже стихия?

– Живая природа скорее, – Мурасаки вздохнул. – Ничего не чувствую. А ты?

– И я. А что должно быть?

Мурасаки пожал плечами.

– А что бывает, когда ты прикасаешься к природной стихии? Или оказываешься с ней рядом.

«Не знаю», – хотела сказать Сигма и вдруг вспомнила цунами в детстве. Ощущение могучей неостановимой силы.

– Может быть, это дерево недостаточно старое? – осторожно спросила Сигма.

– Или Древние все еще достаточно крепко спят.

– Мне нравится твой вариант.

– Мне тоже.

Мурасаки раскинул руки и прижался к дереву, будто хотел его обнять. «Ты испачкаешь свою куртку», – снова хотела сказать Сигма, но промолчала. Она вдруг поняла, что он делает, и шагнула назад, чтобы не мешать. Через минуту Мурасаки присоединился к ней, стряхивая крошки коры со своей куртки.

– Ни-че-го, – сказал он. – Я почти уверен, что они еще не дотянулись до него.