Марта Трапная – Академия Высших: студенты (страница 94)

– Эта не та информация, которую тебе нужно знать.

– Значит, моя информация о том, что случилось, останется со мной.

– Не останется, я передам тебя декану. И он изымет ее у тебя, не сомневайся.

Сигма громко рассмеялась.

– Декану? Дело дошло до декана? Хорошо, передавайте. У меня есть время переодеться, или он подождет до утра?

– Переодевайся, – сказала Эвелина. – Я подожду тебя за дверью.

Глава 19. Печенье от декана

Эвелина не шутила. Впрочем, Сигме было все равно. Даже если бы Эвелина сказала, что альтернативой их ментальному контакту будет купание голышом в ледяной проруби, Сигма все равно бы не согласилась.

Интересно, Эвелина в самом деле такая дура или просто не подумала о таком простом побочном эффекте выброса адреналина как агрессия? Или не ожидала, что агрессия будет направлена против нее? Сигма зашнуровала ботинки, застегнула молнию на куртке и вышла из комнаты.

– Долго возилась, – отметила Эвелина.

Сигма пожала плечами.

– Дала декану время еще немного поспать.

– Декан из-за ваших прогулок по Закрытому саду забыл о сне на ближайшие несколько дней, – зло бросила Эвелина.

– Правда? – нарочито искусственно удивилась Сигма. – Что же мы такого ужасного натворили?

– Нашли то, что было нельзя трогать.

– О, ну это не наша проблема, а тех, кто не позаботился о предупреждающих надписях.

Они вышли из общежития, и Сигма набросила на голову капюшон. Дул пронизывающий ветер, как будто мгновенно похолодало градусов так на двадцать. Сигма поняла, что замерзает уже по-настоящему. К счастью, Эвелина была одета еще легче и энергию ветра, видимо, тоже не могла поглощать и превращать в тепло, поэтому они все-таки пошли не по улице, а нырнули в ближайший корпус и поднялись в переход к административной части Академии.

Идя по гулкой галерее, Сигма вдруг подумала, а что же на самом деле случилось? Почему декану и Эвелине так нужен ментальный контакт? Какую информацию они хотят получить? Сложно представить, что три студента-второкурсника смогли сделать что-то такое, что вызвало беспокойство у кураторов и самого декана. Не просто беспокойство, а немедленную реакцию. Как бы ни хорохорилась Сигма, она же не дура, чтобы не понимать – любой куратор уложит ее на обе лопатки. Одной левой. А правой – Айна с Гамаль. А может, и всех их троих – одной левой. Так с чего такой переполох? Увы, спрашивать у Эвелины бесполезно, она не скажет.

Декана Сигма не боялась. Она признавала его силу и принимала ее. Но в декане было нечто, кардинальным образом отличавшее его и от Эвелины, и от Констанции. А, может быть, и от остальных кураторов тоже – просто Сигме не удалось познакомиться с ними достаточно близко, чтобы делать выводы о том, какие они. Декан не нес в себе угрозы. Он не делал вид, что они равны, как Эвелина поначалу. Он не подчеркивал свое величие как Констанция. Он был… почти материальным воплощением могущества. Возможностей, которых нет и не будет у обычного человека. К которым обычный человек даже не приблизится, потому что не подозревает о их существовании. Сигма даже не уверена, что к декану можно было применить слова «человек» или «существо». Скорее уж он был сутью, облеченной в плоть. Декан как ветер, поняла Сигма, он почти лишен персонификации. Мы не видим его, но чувствуем. Он бьет по лицу не потому что хочет сделать больно или потому что может ударить, а потому что это всего лишь побочный эффект того, что он дует. И с замиранием сердца подходя к двери с табличкой «Декан», Сигма вдруг почувствовала, что она хотела бы быть именно такой. Раньше она хотела быть как Констанция, а теперь – как декан!

Сигма остановилась и обернулась на Эвелину, пытаясь сравнить ее с деканом. Но Эвелина неверно истолковала ее остановку.

– Заходи.

Сигма толкнула дверь.

Декан выглядел вполне обычно: немного усталый, немного отрешенный, но неизменно приветливый. Разве что он был сегодня таким бледным, что у Сигмы на мгновение даже мелькнула сумасшедшая мысль: не проекция ли он?

– Сигма? – Он перевел вопросительный взгляд с нее на Эвелину и снова посмотрел на Сигму. – Почему ты не хочешь дать доступ к информации, которая нам нужна?

– Разве я сказала, что не хочу?

На этот раз взгляд декана задержался на Эвелине подольше.

– Тогда почему вы пришли в мой кабинет?

– Потому что я не дам разрешения Эвелине на ментальный контакт со мной.

– А мне?

– А вам дам.

Эвелина вышла, хлопнув дверью. Декан покачал головой и кивнул Сигме на свободный стул напротив своего стола. Перед ним лежала стопка бумаги и несколько карандашей, и судя по сосредоточенному виду декана, он что-то рассчитывал. Что-то слишком секретное, чтобы доверять компьютерам? Или слишком сложное?

– Пять минут подожди, хорошо?

Сигма кивнула и уперлась взглядом в вазочку с печеньем. Прямо на столе, в нескольких сантиметрах от нее, находилось печенье. Чуть рыхловатые ромбики с крупинками сахара на углах. Вздутые в центре и сплюснутые по бокам. Сигма сжала зубы и тихо сглотнула слюну. Но, видимо, недостаточно тихо, потому что декан, не поднимая головы, сказал:

– Угощайся, если хочешь.

Сигма покачала головой.

– Я лучше потом, если можно.

– А, да, так действительно будет лучше, – рассеянно сказал декан.

Прошло ровно пять минут, и он действительно закончил. Подчеркнул несколько раз что-то на листе и отложил его, перевернув белой стороной вверх, хотя Сигма даже не делала попыток заглянуть в его расчеты. Да если бы и сделала? Вряд ли бы она что-то там поняла, с ее-то способностью к математике!

– Итак, ты согласна дать мне доступ к событиям этого вечера, который ты провела со своими однокурсниками в Закрытом саду?

– Да, – спокойно сказала Сигма. – Согласна.

– Тогда у меня еще один вопрос. Почему ты отказала Эвелине?

– Потому что я не хочу вступать с ней в ментальный контакт, – ответила Сигма, уже понимая, что это только формальный ответ и декан, скорее всего, станет расспрашивать дальше. Но он не стал.

– Жаль, что ты не доверяешь своему куратору. Надо будет заняться этим вопросом, – сказал он. – Ты помнишь, что надо делать?

Сигма кивнула и посмотрела в глаза декану. И исчезла. Снова, как тогда, не успев ничего понять, потому что способность соображать к ней вернулась только когда она открыла глаза. Минуту она сидела и просто хлопала глазами, осматривалась, словно вспоминая, что это вообще такое – материальное существование. Но наконец, она ощутила, что стул под ней жесткий, комната залита голубоватым цветом, а в горле пересохло. А еще она устала и ей хочется спать.

– Все? Я могу идти?

– Скажи, а почему тебе захотелось починить эту разбитую панель?

Сигма вопросительно посмотрела на декана.

– Потому что она выглядела… неправильно.

– Деструктор говорит, что разрушенная вещь выглядит неправильно? Странно это слышать.

Сигма задумалась.

– В его разрушении не просматривалась польза. Бессмысленное разрушение ничем не лучше бессмысленного создания.

Декан кивнул.

– Ты права. Но почему же тогда тебе не захотелось вернуть гармонию, доломав этот предмет до конца?

– Не знаю, – призналась Сигма. – Я ведь не знаю, что это такое. Сначала я думала, это просто солнечные часы, но они не имеют отношения ни к часам, ни к солнцу. Мне кажется, что это не просто скульптура, а что-то другое. И механическое разрушение может сделать хуже… – Сигма замялась в поисках подходящего объяснения. – Это как, знаете, если сухожилие отрывается, оно уходит вглубь мышц и найти его очень сложно. Там тоже есть какая-то сила, какой-то поток, – Сигма вздохнула. – Может быть, он бы не ушел внутрь, а выплеснулся наружу. На нас.

– Да, ты верно предположила, – кивнул декан. – Образно говоря то, что ты называешь часами, закрытый кран.

– И мы его открыли? – тихо спросила Сигма, чувствуя холодок между лопаток.

Декан улыбнулся.

– Нет, конечно, это не в ваших силах. Но вы его… хм… отыскали. Отмыли. Сбросили ветошь, валяющуюся на нем. И теперь его может увидеть любой.

– Но если мы не можем его открыть, то чем это плохо?

– Ничем, если вы его отыскали по собственной воле. А не по воле того, кто сможет его открыть.

– Что? Чьей воле? Нет! – Сигма отчаянно замотала головой.

– Конечно, нет, я же видел, – декан протянул руку и похлопал Сигму по ладони. – Ничего страшного не случилось, вы ни в чем не виноваты. Можешь идти. И кстати, – он взял один из листов бумаги, свернул в кулек и высыпал туда печенье, – забери, тебе сейчас нужно.

Глава 20. Жизнь Высших

Сигма сидела на кровати, жевала печенье и думала над словами декана. И чем дольше думала, тем больше понимала, что он говорил неправду. Или не всю правду. Или даже намерено отвлекал ее внимание от правды.

Ведь если ничего особенного не случилось, то зачем тогда Сигму вытащили среди ночи из постели и потащили к декану? Почему нельзя было подождать до утра? Из-за того, что она «отряхнула ветошь» с какого-то крана? Ерунда. Кран, скорее всего, они все-таки открыли. Или хотя бы магистральный вентиль.