Марта Трапная – Академия Высших: студенты (страница 7)

– С тобой никто не будет честен! – Бертран посмотрел на нее в упор и добавил, – Даже я.

– Декан, – возразила Констанция Мауриция неожиданно весело. – Декан будет честен со мной.

– Если он здесь когда-нибудь появится, – пробормотал Бертран и замолчал, ожидая, пока подошедший официант расставит закуски.

– Конечно, появится, – уверенно заявила Констанция. – Куда он денется? Разберется с порталами и вернется.

– С порталами? – насторожился Бертран. – Опять кто-то пытался открывать порталы в нашем филиале?

– Не в нашем, – Констанция посмотрела сквозь Бертрана. – Но его волнуют эти попытки проникнуть к нам, похитить студентов. Декану не нравятся новые игроки. Даже сама идея новых игроков.

– А тебе? – спросил Бертран.

Констанция пожала плечами

– Кто-то всегда будет приходить и пытаться занять наше место. Это нормально. Это значит, что мы делаем что-то ценное, что у нас есть ресурсы, которых нет у других. И нам надо быть готовыми к этому. Можно убрать одних конкурентов, но успокаиваться нельзя, потому что в любой момент в другом месте могут появиться новые. А ты что скажешь?

Бертран усмехнулся.

– Откуда у нас возьмутся новые игроки, Констанция? Если я чего-то и боюсь, то возвращения старых. А конкуренты… – он пожал плечами. – У нас нет конкурентов. И не может быть. Ты же знаешь.

– А ты не боишься, что кто-нибудь из наших учеников… из наших выпускников сравняется с нами?

– Конечно, нет! Наши правила этого не допускают. Или ты?.. Постой, ты же нарушаешь правила!

Констанция посмотрела на Бертрана поверх полупустого бокала и сухо улыбнулась.

– У тебя свои методы воспитания, у меня свои.

Бертран покачал головой.

– Мне кажется, я понимаю, чем недовольны Алия и Беата.

Констанция закатила глаза.

– Они стареют. Им скучно и неинтересно возиться со студентами. А я хочу видеть, как мои Высшие набирают силу. Хочу развивать их таланты.

– Таланты? – переспросил Бернар.

– О, да, у них есть таланты, у каждого свои. Какой смысл делать всех одинаковыми, если можно сделать всех разными? Чтобы потом каждый из них занимался тем, что у него получается лучше всего.

– И как успехи? – Бертран отставил свой бокал и серьезно посмотрел на собеседницу. – Подожди, дай угадаю. Успехи превзошли твои самые смелые ожидания. Поэтому ты вызвала только одного студента со второго курса? Остальные настолько хороши?

– Велик соблазн ответить тебе «да». Но нет. Мои остальные не настолько хороши. Просто для этого одного, вернее, одной, у меня появилось задание. Но ты не переживай. К официальному началу семестра все мои жеребятки будут стоять в стойлах. Каждый с индивидуальным планом занятий.

– По-моему, ты создаешь индивидуалистов, – грустно сказал Бертран.

– Я называю это иначе, – улыбнулась Констанция. – Не индивидуализм, а умение рассчитывать свои силы. Полностью нести ответственность за свои поступки. Не ждать, что тебе в трудной ситуации кто-то поможет. Потому что ты же понимаешь, Бертран, – сказала она почти с нежностью, – что в тех условиях, где будут работать мои выпускники, никто не сможет прийти им на помощь. Иначе они были бы не нужны.

– Ты слишком жестока.

– Я на своем месте, – возразила она. – Ты ведь не думаешь, что деструктора можно вырастить теплом и лаской?

Бертран пожал плечами.

– Я не думаю, как растить деструкторов, Конни. Но конструкторы прекрасно прогрессируют по схеме, которую мы уже отработали много лет назад. Думаю, и деструкторы тоже. Не понимаю, зачем что-то менять?

Констанция Мауриция вздохнула.

– Потому что мир не стоит на месте. Впрочем… – она отставила давно опустевший бокал, – ты прав, воспитание деструкторов тебя не касается. Пойдем потанцуем? В чем-чем, а в этом тебя точно не превзойдет ни один выпускник. Никогда!

Бертран встал из-за стола, подошел к Констанции и галантно протянул ей руку.

– Может быть, на этот раз мы не ограничимся одним танцем? – спросил он Констанцию, когда отзвучали последние ноты вальса.

– Может быть, – согласилась Констанция. – Очень уж хорошо ты танцуешь. Но мне все равно придется уйти, потому что у меня дела.

– Составлять индивидуальные планы для своих жеребят? – не удержался Бертран.

– Ты бы попробовал, – усмехнулась Констанция Мауриция. – Понял бы, как это увлекательно.

– Мне есть чем заняться.

Констанция махнула рукой и ушла, оставив его разбираться с официантами, несъеденными десертами и, разумеется, со счетами.

А потом, в своем кабинете, Констанция Мауриция вывела на большой монитор трекеры Мурасаки и Сигмы с детализацией времени. Итак, в первый день они встречались дважды – перед собеседованием с ней и где-то в середине дня. В столовой. Во второй день они провели вместе около четверти часа утром и полчаса вечером. И, наконец, сегодня, столкнулись где-то в студенческом центре. Нет, так дело не пойдет, – покачала головой Констанция Мауриция.

Во-первых, девчонка так и не сдаст экзамен, если будет продолжать игнорировать помощь Мурасаки. Хотя это, разумеется, никакое не во-первых, а так, десятое соображение. Во-первых, конечно, Мурасаки. Кровь из носа ему надо научиться перестать флиртовать со всеми подряд. Научиться заводить хоть какие-то деловые отношения. Иначе весь его талант и вся его сила, которые она так тщательно в нем возделывает, пропадут впустую. Он должен научиться работать. И еще он должен научиться учить. Потому что рано или поздно факультету будет нужен новый декан. А отцами-основателями просто так не становятся.

Констанция посмотрела на часы. Полночь. Очень хорошо. Она отправила оповещения Мурасаки и Сигме. О встрече. В восемь утра.

Глава 6. Трусы Мурасаки

Сигма открыла глаза. В дверь стучали. По ощущениям была глубокая ночь. Сигма повернула голову и посмотрела на часы. Часы совпадали с ощущениями. Три тридцать. Сигма зевнула, вылезла из-под одеяла и пошлепала к двери.

– Мурасаки, это ты? – спросила она, хотя ответ знала почти наверняка.

– А ты еще кого-то ждешь?

Сигма открыла дверь, и отступила в сторону, щурясь и от вспыхнувшего света, и от неприличного наряда Мурасаки: бархатные обтягивающие брюки и что-то вроде кружевной рубашки. Или блузки. На голое тело.

– Я и тебя-то не жду. Ты забыл дорогу домой? – спросила Сигма, отчаянно стараясь не смотреть на Мурасаки, но глаза соскальзывали на два темных пятна на груди. – Или что-то случилось?

– Случилось, – буркнул Мурасаки. – Пройти можно?

Сигма неопределенно махнула рукой вглубь и ушла в ванную. Во-первых, умыться и посмотреть в зеркало, а во-вторых, захватить банный халат для Мурасаки.

– Оденься, пожалуйста, – буркнула Сигма, бросая парню халат. – Ты из борделя сбежал, что ли?

Мурасаки изумленно посмотрел на Сигму.

– Тебе не нравится моя одежда? Никто никогда мне ни слова не сказал, что со мной что-то не так.

– Или надень халат, или сваливай, – упрямо повторила Сигма, продолжая смотреть в сторону.

– Ладно, ладно, – проворчал Мурасаки, закутался в халат и сказал, – все, можешь смотреть. Да повернись ты уже ко мне!

Сигма повернулась и посмотрела на Мурасаки.

– Ну, зачем ты пришел?

– Ты читала оповещение от Кошмариции?

Сигма снова зевнула.

– Утром прочитаю.

Мурасаки закатил глаза.

– Утром будет поздно! Нас вызвали на встречу.

– Что?

– Тебя и меня. Вызвали к куратору. Завтра. В восемь утра. Вообще, я не собирался к тебе заходить. Но потом вспомнил, как крепко ты спишь. Я позавчера тебе чуть дверь не выломал, чтобы разбудить. Подумал, что какой-то звоночек на браслете ты точно пропустишь. Кошмариция, конечно, в своем стиле – отправить вызов в полночь, – Мурасаки сощурился, глядя на запястья Сигмы, – Кстати, ты что, ночью браслет не носишь? Снимаешь?

Сигма не слушала Мурасаки. Ее била дрожь. У нее же будильник на девять стоит. Она бы проспала, сто из ста, проспала бы!

– Вот поэтому, – назидательно сказал Мурасаки, заметив состояние Сигмы, – никогда, никогда вообще не снимай свой браслет-коммуникатор. Даже в душе. Кошмариция и не такое может устроить!