Марта Таро – Сладкая улыбка зависти (страница 8)

«Любил ли меня Иоанн хоть когда-нибудь? – спросила она себя. – Или только использовал?»

С главой российской дипломатии графом Каподистрией Роксандра познакомилась через свою родню – князей Ипсиланти. Четверо орлов-братьев были воинами и «учёность» Роксандры считали блажью, а вот с графом Иоанном она сразу же заговорила на одном языке. Они понимали друг друга с полуслова. Каподистрия оказался блестяще образованным человеком, но и Струдза ему не уступала, к тому же оба были в России чужаками. Когда Каподистрия заговорил о своей мечте освободить Грецию от турецкого ига, он нашёл в лице Роксандры преданного соратника. Для этого рыцаря она была готова на всё.

Бок о бок трудилась пара, шаг за шагом шла к своей святой цели, и неизвестно ещё кто оказался успешнее, склоняя умы российского общества к нужному мнению. Они оба взлетели на гребень успеха – Иоанн стал первым помощником императора в делах бурлившей Европы, а Роксандра заняла место незаменимого советчика Александра Павловича в его духовных исканиях. Два блестящих отпрыска Греции просто обязаны были соединить свои судьбы. Они оказались достойны друг друга, и, хотя виделись мало (Каподистрия следовал за императором в его поездках по Европе, а Роксандра оставалась с императрицей), связь их становилась только крепче. Сколько писем написали они друг другу! Вот и предложение руки и сердца прилетело Роксандре из далёкой Швейцарии.

«Я должна была настоять на скорейшем венчании, – с грустью признала Струдза. – Отбросить все сомнения и довести дело до конца».

Правда, если уж быть совсем честной, Иоанн как раз настаивал на обратном. Ему Роксандра нравилась именно на месте фрейлины. Удача к тому времени отвернулась от Каподистрии. Что произошло между её женихом и императором Александром, Роксандра так никогда и не узнала, но государь явно охладел к графу Иоанну и начал больше привечать немца Нессельроде, устроив, в конце концов в Министерстве иностранных дел настоящее двоевластие.

Что должна была сделать в таком случае любящая невеста? Помочь милому! Роксандра поступила по зову сердца и… всё проиграла. Даже рискуя перейти грань дозволенного, она смогла убедить императора в незаменимости своего жениха. Каподистрии в Швейцарию отправили приглашение на Венский конгресс, граф туда прибыл… но не смог простить невесте этого «унижения». Когда они встретились, Иоанн ни разу не обмолвился о своей обиде, но и ни одного тёплого слова не прозвучало более из его уст. Всё стало явным, когда он подарил Роксандре символичное кольцо: на тонком золотом ободке сгорала в рубиновом огне бабочка с сапфировыми крылышками.

«Надо было сделать вид, что не поняла намёка. Иоанн не смог бы забрать обратно официально сделанное предложение. Кто меня тянул за язык?.. Предложила дружбу… Господи, какая же дура!»

Роксандра выдвинула ящик стола и достала красную коробочку с роковым подарком.

«Всё продумал, даже коробка, и та – как огонь», – с раздражением подумала Струдза, открывая крышку.

Сапфиры казались тёмными, почти чёрными, а рубины полыхнули в отсветах свечей, будто языки пламени.

– Вот так и мое счастье – взяло и сгорело, – прошептала Роксандра.

Звук собственного голоса показался ей странным – как будто неживым. Что-то во всём этом было мистическое. В памяти всплыли воспоминания юности, когда после смерти сестры к юной Роксандре стали приходить видения, а потом она услышала голоса. Тогда это, наверное, спасло её разум, а может, и жизнь. Эти силы явно не имели отношения к святости, но Струдза ни о чём не жалела.

«Они спасли меня тогда, может, помогут и теперь?..»

Мысль была смутной. Чего Роксандра хотела? Вернуть любовь графа Иоанна? Но этой любви, похоже, никогда и не было, раз она так легко исчезла под напором гордыни.

«Ну и пусть, главное – вернуть жениха, а потом всё как-нибудь исправится», – искушало сердце.

Прежде Роксандра служила семье, потом своей истерзанной Родине и своему мужчине, но никогда ничего не делала для себя. Может, пора начать, пока не стало слишком поздно? Ведь мужчину можно приворожить. Вон «провидица» Татаринова, собирающая половину высшего общества на свои бдения в Михайловском замке, не таясь, берётся за такие дела.

«Нет, к Татариновой нельзя! Теперь все чуть ли не поголовно к ней ездят. Не дай бог, о моём визите станет известно», – остановила себя Струдза.

Она задумалась. В столице вовсю шептались о француженке с Охты. Сплетни об её притоне давно ходили в свете, но в царском дворце о нём слыхали лишь единицы. А вдруг это спасение?.. Может, попробовать?..

Елизавете Алексеевне вновь нездоровилось. Фрейлины сочувствовали государыне, наперебой предлагали ей свои услуги, но императрица неизменно отказывалась и отпускала их всех отдыхать. Сегодня фрейлины освободились совсем рано, и Варвара Туркестанова не смогла устоять перед искушением в кои-то веки развеяться и отправилась на приём к княгине Голицыной. С хозяйкой дома они приятельствовали уже лет пятнадцать, но в модном литературном салоне экстравагантной княгини Ады фрейлину привлекало отнюдь не изысканное общество и не умные разговоры – в этом она сама могла дать фору любому из гостей. Варвара ехала на приём в надежде повидать мужчину, от которого совсем потеряла голову.

Владимира Голицына она помнила с его детства, мальчик часто появлялся в домах этого разветвлённого княжеского семейства, а Варвара дружила с десятком его кузин. Она и не заметила, как милый ребёнок вырос и превратился в весёлого и остроумного красавца, а потом Владимир ушёл на войну и вернулся героем. Вся грудь его парадного мундира блистала орденами, а лёгкая хромота из-за ранения в щиколотку даже придавала ему какой-то романтический шарм. Варваре никогда не приходило в голову, что этот голубоглазый двадцатилетний Аполлон может посмотреть в её сторону, и она не поверила своим ушам, когда однажды Владимир пригласил её на вальс и признался в любви:

– Барби, я давно люблю вас и таскался с визитами к родне в надежде, что вы приедёте в гости к тёткам или кузинам. Я мечтал, что вернусь героем и вы наконец-то увидите меня в истинном свете.

Княжна тогда, может, впервые в жизни не нашлась, что сказать. Она посмотрела в яркие голубые глаза своего поклонника и прочла в них такое восхищение, какого ещё никогда не встречала. Сердце её дрогнуло. Наверное, Варваре не стоило давать такую слабину, но как можно в сорок лет, когда ты уже смирилась с тем, что никто и никогда тебя не полюбит, не отозваться на столь сильное чувство? Варвара не смогла устоять, а новый поклонник со всем пылом молодости бросился её завоевывать. Шаг за шагом пробирался он всё дальше и дальше, а когда они оказались в постели, отступать стало уже некуда. Молодой пыл и неудержимая страсть Голицына сразили Варвару, неприступная крепость пала и теперь лежала в руинах: княжна до беспамятства влюбилась.

Вот только счастье её оказалось недолгим. Варваре и в голову не могло прийти, что молодой любовник не знал того, что при дворе было известно каждому: княжна Туркестанова – любовница императора Александра. Эта связь началась три года назад после отъезда за границу Марии Нарышкиной – фаворитка повезла на воды свою больную дочку, а государь, немного поскучав, обратил внимание на высокую, стройную и черноокую княжну Туркестанову. Варваре это, конечно, польстило, но все её иллюзии рассеялись, когда дело дошло до близости. Она-то надеялась хотя бы на симпатию, но у императора не было к ней ни малейших чувств. То, чем он занимался с Варварой, нельзя было назвать «постелью», Александр Павлович приходил справить нужду и не скрывал этого.

«По крайней мере, я любовница государя, – успокоила себя Туркестанова. – Конечно, фавориткой я уже не стану, но хоть что-то».

Утешение было слабым, но что она могла изменить? Варварины годы неумолимо катились к сорока, связь с императором всем при дворе была известна, княжна думала, что это придаёт ей в глазах Владимира ещё большее очарование: ему было лестно тягаться с самодержцем.

Отрезвление оказалось ужасным. Полный романтических чувств, Голицын пробрался на антресольный этаж, надеясь сделать Варваре сюрприз. Но удивили его: из комнаты возлюбленной, не скрываясь, вышел император Александр, а когда Владимир приоткрыл дверь и заглянул внутрь, увиденное не оставило у него никаких сомнений в том, чем только что занималась княжна Туркестанова. Бедняга ворвался в комнату и устроил Варваре скандал. Оскорбления одно страшнее другого сыпались на её бедную голову. Последними словами были:

– Не смейте ко мне приближаться. Я презираю вас!..

Княжна даже не представляла, что будет так страдать. Ей казалось, что она трезво смотрит на вещи и понимает, что почти двадцатилетняя разница в возрасте неминуемо приведёт к разрыву. Но, оказывается, разум и сердце не всегда могут договориться. Отчаяние сводило с ума, жить не хотелось. Не раз и не два уже приходили мысли о самоубийстве. Принять яд и уйти навсегда, не мучиться…

Как Варвара прожила две недели, да и ещё смогла выполнять свои обязанности так, что никто ни о чём не догадался, она до сих пор не понимала, но одно знала твёрдо: если не вернёт Владимира, то яда ей не миновать. Пора было что-то делать, хотя бы попробовать поговорить с ним.