Марта Кауц – Антология хоррора – 2020 (страница 5)

Да, точно. Он сделал мне укол. А потом – потом ничего. Надо понять, где я, кто я и что теперь я? Пробую ощутить тело – его нет. Я не чувствую его. Совсем. Только место, где в безумной гонке носятся мысли, обрывки мыслей. Надо собраться и постараться успокоить голову.

Думать не могу, и не думать не получается. Хоть реви! Реветь тоже не могу. Даже представить в какой стороне ноги и где руки – не могу!

Он сделал мне укол. Зачем? Последнее, что я помню, его фраза:

– Почувствуй себя Буратино!

Что это значит? Я вообще не чувствую себя. Глаза! Это очень неприятно, но глаза открыты. Странно, что я только сейчас это заметил. Но я не могу моргать. Слизистая пересохла. Слезы уже не хватает. Видимо, я уже длительное время нахожусь в таком состоянии. Смутно, но различаю предметы. Итак, где я?

Прямо перед глазами возвышается что-то. Не понимаю, что, но очень напоминает ногу, стопу. Моя? Постарался ощутить свои ноги – тщетно. Меня расчленили и побросали кусками? Но почему тогда не больно? Это жуткое будущее быть живым обрубком. Что еще отрезали? Голову не отделили от тела, иначе уже умер бы. Неужели оставили лишь обрубок: тело плюс голова? И поэтому я не ощущаю ни рук, ни ног?

Перспектива жить в подобном состоянии пробила слезу. Спасительную слезу. Она омыла глаз. Я вижу! Да, это стопа человека. Но не моя – ногти окрашены ярко-красным лаком. А я мужик! Как минимум был мужиком. Новая порция слезы собралась в уголках глаз и дала слизистой так необходимую ей влагу.

Теперь картинка стала более ясной. Я не в помещении, вижу опавшую желтую листву. Насколько хватает обзора – части человеческого тела. Я в морге? Нет, я на улице, это точно. Чьи тела? Братская могила? Здесь орудует маньяк? Нет запаха. Никакого. А если меня еще не резали на куски, если это мне только предстоит испытать?

Я не хочу боли. Сейчас я ее не испытываю, но ожидание боли страшнее самой боли. Боль многогранна, разноцветна, но чаще кроваво-красная. Боль бывает пронзительной. Кричащей. Она острая. Но, порой она тягучая и тогда бесконечная. Тогда не дождешься окончания этой боли. Она заполняет все. Интенсивность боли меняется, давая ощутить ее максимально. Но хуже всего боль периодическая. Когда точно знаешь, что она придет снова и снова. А передышка дана только для того, чтобы ты ощутил ее с полной ясностью, во всей красе. Страшна уже не сама боль. А ее ожидание.

Все еще не могу двигать глазами, но ко мне возвращается слух. Звуки плохо различимы. Но я слышу голоса. Обращаюсь весь в слух, стараясь получить максимум информации. Это мальчишки. Говорят быстро и возбужденно, слов не разобрать.

– Да не дрейфь, ты! Мы с Максом сюда уже приходили не раз!

– Это точно не люди?

– Конечно! Это свалка андроидов. Их потом пустят в переработку. Кого-то на запчасти разберут.

– Уж больно на живых людей походят. Врешь ты все! Никаких андроидов не бывает.

Про андроидов я тоже ничего не слышал. Мелюзга вечно придумывает байки всякие. Но это бы многое объяснило. Если закричать, возможно, они услышат и помогут. Я стараюсь кричать, но понимаю, что крик мой остался только в мыслях, я до сих пор не осознал с какой стороны у меня рот.

– Смотри какая красотка, как живая.

– Иди потрогай!

– Ага, а она меня за руку бац и схватит.

– Да она пластиковая, обтянута экокожей. Смотри, какие сисяндры.

– Дурак ты!

– Может и дурак, зато, когда на такой попробуешь, с живой уже не испугаешься.

Я уже четко различаю, о чем говорят эти два придурка. Надеюсь, мне не придется наблюдать, как эти малолетки постигают азы любви с пластмассовыми куклами.

– Смотри, какое чмо. Нос длинный. Давай сломаем ему, укоротим.

– А по ушам не получим?

– Ну он же не закричит.

Слышу звуки, возню какую-то, гогот. Видимо им удалось задуманное, и они остались довольны содеянным. Стоп! А если им во мне не понравится что-то, и они решат укоротить или сломать? Я кричу, я ору! Но ни звука не раздается. Нет, нет, не ходите в мою сторону!

Снова пытаюсь шевельнуть руками – ничего. Я обратился в слух, только бы шли не в мою сторону. Прочь, упыри малолетние!

– А слабо вон тому в рот попасть?

– Чем?

– Да хоть камнем вот, щебенки много.

Интересно открыт ли у меня рот? Не понимаю. Но, кажется, это не про меня. Слышу звуки, свидетельствующие о том, что подростки кидают камни и промахиваются.

Вдруг меня как будто током дернуло – я ощутил покалывание в пальчиках правой ноги. Ура! Одна нога точно есть! Пробежался по остальным частям тела – глухо. Но ногу начинаю чувствовать. Ей холодно. Очень холодно. Мысленно прощупываю себя, пока ничего. Надолго в себя уйти нельзя, здесь они бродят. Мало ли что им еще в голову взбредет!

Затишье. Ушли что ли? Это хорошо. Глаза начинают двигаться. Смотрю по сторонам, на сколько хватает обзора. Я вкопан? Опустив глаза вниз, я вижу землю. Нос наружу, а рот уже под землей. Левое ухо, кажется, тоже закопано. Половина лица на поверхности, получается. Начинаю чувствовать холод. Он судорогой прокатывается по тем частям тела, что я начинаю ощущать.

Рот в земле, даже если вернется чувствительность – не закричишь. Но нос наружу – значит, смогу мычать, тем самым привлечь к себе внимание. Пробую – дохлый номер. Пока не возможно. Ждем.

Голоса снова привлекли мое внимание. Теперь их больше.

– Да говорю тебе, место клёвое, оно огорожено, но охраны нет.

– Сам увидишь! Мы с Максом тут были полчаса назад. Вон там можно пролезть.

– А как поиграем?

– А проверим тебя на целкость. Вон видишь морду чувака, у него еще глаза выпученные, видишь?

– С рыжими волосами что ли?

– Я другого хотел, но этот даже лучше. Короче, скидываемся по полтосу, берешь камень и должен попасть прямо в глаз. Кто попал – тот все бабосикизабирает.

– Круто! Давай! У меня пятихатка только. Так что на десять ударов как минимум хватит.

Я вдруг отчетливо услышал биение своего сердца. Голоса раздавались в непосредственной близости от меня.

Бац!

– Мазила! – заржали двое.

– Сам-то попробуй!

То там, то тут приземлялись камни. Вся моя жизнь превратилась в ожидание. Я четко прослеживал путь: берет камень, прицеливается, полет. Удар. Мимо! Вздох облегчения. Пока мысленный, дышать до сих пор не могу. Не чувствую как я это делаю.

Ты-дыщ! Удар взорвал мою голову вспышкой боли. Камень прилетел в нос. Я услышал громкий хруст. Глаза снова налились слезами. Один из уродов попал в переносицу. Значит, целятся в меня. Нет, нет, здесь еще много вариантов, отстаньте от меня! Боль! Она разлилась по всему лицу. Уже не различаю, о чем говорят эти три уродца. Желание выскочить из этого земляного плена и открутить им бОшки!

– Целься лучше, у тебя последний полтос! Прокосячишь – вылетаешь из игры!

– В этот раз попаду в самое яблочко!

Он кинул. Я мысленно сжался. Только не в нос!

Я не успел додумать – каменюка ворвалась в глазницу, разорвав глаз. Что-то теплое потекло по щеке.

– Попал!

– Красава!

– Это что кровь что ли?

– Где?

– Из глаза.

– Какая кровь у роботов? Это имитация. Но клево так, как настоящая, да?

– Говорю тебе, кровь!

– Посмотрим?

– Ссыкатно.

– Так все вместе пойдем.

– А если кровь, то, что делать будем?

– Вон булыжник большущий какой.

– И чё?