Марта Кауц – Антология хоррора 2019 (страница 9)

«Это всего лишь сон!» – повторяла я себе на утро, когда заваривала кофе. И когда мылась ванной, что есть сил натирая кожу мочалкой. «Это всего лишь сон!» – повторяла, стоя перед зеркалом и глядя на расцветающие по всему телу синяки. Этого не могло быть, и я отлично это понимала. Но тогда почему мне было так плохо? И почему тело болело так, словно меня переехал каток?

На сороковой день я проснулась от резкого, тошнотворного запаха мертвечины. Мне казалось, что пахнет именно от меня, настолько он был силён. Стоило попробовать встать с кровати, как оказалось, что мир безбожно качается и пол все время движется навстречу. А едва я добежала до ванной, меня вывернуло наизнанку.

Склонившись над белоснежной раковиной в пустых рвотных позывах я к ужасу своему поняла, что сбой менструального цикла был вовсе не на нервной почве.

Первый же купленный в аптеке тест подтвердил мои опасения. Я всматривалась в яркие розовые полоски и думала, почему всё так? Ведь и я мечтала о нормальной семье, о ребёнке и надежном супруге. Но судьба распорядилась иначе. Мой муж сам же лишил меня возможности иметь детей, когда на раннем сроке первой беременности избил до потери сознания и оставил истекать кровью на холодном кухонном полу.

А теперь, словно злая насмешка, последний подарок моего мертвого супруга. «Ты думала, что я так просто отпущу тебя?» – всплыли в памяти его слова с той ужасной последней встречи.

Адская боль внизу живота заставила проснуться среди ночи. Казалось, нечто ужасное прогрызает меня изнутри и ломает кости. Я не могла пошевелиться, от каждого движения боль лишь усиливалась. С огромным трудом, удалось скинуть с себя одеяло и в ночных сумерках я увидела, что мой живот увеличился до огромных размеров, словно, вот-вот должна родить. Очередная волна боли пронзила насквозь, заставляя взвыть. Я ощущала, как плод, пытаясь вырваться из моего чрева, разрывает все внутренности на части. Словно, желая завершить то, на что не решался его мёртвый отец.

* * *

Соленые капли крови усыпали комнату до самого потолка.

– Хорош тут сыпать крошки, Карпов! – возмутился Стужев, брезгливо глядя на жующего бутерброд судмеда, – И вообще, ты тело осмотрел?

Карпов медленно прожевал очередной кусок и выдал:

– Да, Сергеич, впервые такое вижу. Уж что-что, но такое.. Короче, девицу будто изнутри кто-то выгрыз. То ещё зрелище.

Лейтенант молча склонился над трупом, осматривая рану. Весь живот изуродован, словно стая диких хищников среди городских джунглей нашли свою жертву. Вот только следы зубов были вовсе не звериные, хоть и довольно мелкие…

– Будто ребёнок кусал, – дополнил мысли лейтенанта Карпов, смачно откусывая очередной кусок своего обеда.

Руки полицейского невольно задрожали, в нос ударило смрадом давней мертвечины.

– Забирайте, – хрипло распорядился лейтенант и отвернулся в сторону, прикрыв лицо платком.

Шагая на запах разложения, Стужев заглянул за растрёпанный старый диван, заляпанный кровью. В углу, свернувшись калачиком, лежал полуразложившийся труп ребёнка.

Раздел 2

Unfinished Life

Тьма. Холод. Тишина, разрываемая скрежетом и стоном металла. Хотя… Может быть это и не стон вовсе, а песня? Дикая первобытная песня, которую поют сминаемые давлением балки и переборки.

Ну да, ультрасовременная конструкция, ну да, сверхсекретные сплавы, ну, снова да, надёжность и управляемость, которой может позавидовать космический корабль. Только толку-то? Против лома, как известно, нет приёма. Против торпедного залпа в упор – как оказалось, тоже.

Дышать тяжело – кислород в пока ещё не совсем затопленном отсеке аварийной подводной лодки не бесконечный. Да, пока худо-бедно хватало, но рано или поздно, дышать станет тупо нечем.

Наплевать. Отбоялся. Учёный я или где? А мы, учёные, такие учёные… Мы из любой ситуации теорему забацать можем. Нет, то, что никто из участников нашего проекта живым отсюда не уйдет, это не теорема, и даже не вопрос, а самая аксиомистая аксиома. Вопрос в том, как сдохну именно я? Что произойдёт раньше – разгерметизация отсека, или закончится кислород? А, да.… Из менее вероятных вероятностей – простыну, заболею и умру от воспаления лёгких. Аптечки то в этом отсеке нет…

Смешно… Прям умереть от смеха можно…

Хотя.… А что ещё остаётся? Работать? Так наработал уже.… На свой хребет. По самое «немогу» наработал.… Вся наша научная группа наработала себе на памятник нерукотворный.

Зато у обычных людей последний приют два метра от поверхности, а у меня.… У нас у всех… Больше трехсот. И саркофаг круче, чем у фараонов в Египте. По крайней мере, не дешевле точно…

О, можно песни петь.… Экономь кислород, не экономь…

Решено, щас спою… Что там в этом мультике волк пел? А, не, там не он пел, он выл. Может и мне завыть? Вот как—то вот так – уууааауууу… А-а-а-а-а… Мать вашу, и ведь вроде бы давно ко всему готов, но всё-таки, страшно-то каааак.

А я ведь вернусь, твари. Сдохну, но вернусь… Опа… Нет, не так… Я вернусь, потому что сдохну… Только бы сработали якоря…

Тааак, а что это тут у нас? Что это за новый куплет в песне тьмы, воды и металла? О, это раз-гер-ме-ти-за-ция отсека… А жить то как хочется… Мама дорогайааа…

– Мама!!!! – томный покой осенней ночи разорвал отчаянный мальчишеский вопль

– Виталя, ну что опять? Да сколько уже можно то! – тон маминого голоса не предвещал сыну ничего хорошего.

Да и неудивительно, собственно. Когда тебя диким криком будят посреди ночи, ничего в этом приятного нет. Но дело даже не в ночных криках. Оксану раздражало в сыне всё.

Когда на УЗИ ей сказали, что у неё будет мальчик, она решила назвать его Виталием. Как её дядю, в которого она была безответно и безнадёжно влюблена. Хотя, других вариантов любви у них быть и не могло – дядя геройски погиб задолго до того, как Оксана стала совершеннолетней.

Естественно, она ожидала, что сын будет достоин имени дяди. Но… Не срослось.

Виталик был труслив до невозможности. А самое главное он до крика, до судорог боялся воды, что сразу и без вариантов ставило крест на повторении пути героя – офицера военно-морского флота. Да ещё и служившего на подводной лодке.

В этот раз исцелить Виталькины страхи взялся маг-гипнотист, доктор каких-то там наук и магистр (естественно, белой) магии.

Помахав перед носом мальчишки карманными часами в корпусе под старину, шарлатан потребовал, чтобы Виталик закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. Как, собственно, это раньше делали все подобные клоуны.

– А сейчас ты окажешься там и тогда, где начались твои страхи. Вернёшься в тот самый первый момент, того самого первого дня, когда и с чего всё началось. И когда ты будешь готов – продолжил «маг» – ты откроешь глаза и сможешь отвечать на мои вопросы чётко и внятно, при этом, не выходя из состояния транса. Итак, кто ты? Что вокруг тебя?

– Ты ещё назвать воинское звание и номер части потребуй – совсем не по детски ухмыльнулся сидящий в кресле мальчик.

Но потом его лицо озарила обворожительная улыбка – ой, племяшка, привет! Давненько мы с тобой не виделись. Повзрослела, похорошела. Эх, знал бы я, что ты такой красавицей вырастешь, ни за что бы в тот рейс не ушел.

– Дядя Витя? Вы? Как?

– Ну и какой я теперь «дядя Витя», если ты сейчас старше меня? Это мне тебя впору «тёть Оксана» называть – покачал головой Виталий. И, кстати, доктор, отвечая на незаданный ещё вопрос – сейчас там у меня 24 октября 2001 года. Нам сказали что «Северное сияние» легла на грунт 18 октября.

– Семь дней… Вы были живы ещё семь дней.… Но почему? Почему они вас… Тебя не спасли? Ну, да, сначала шторм был, а потом то? Потом? – голос Оксаны предательски задрожал, а из глаз покатились слёзы.

– Нельзя было нас спасать. Нельзя. Почему нельзя, сказать не могу, подписку давал. Да и незачем тебе знать, чем наши умники на борту занимались.

– Я так и думала! – глаза Оксаны заполыхали фанатичной верой – Я так и знала, что всё было не просто так! Вы нашли затонувший корабль пришельцев, да? Или останки древней цивилизации?

– Нууу… Кое-что мы, конечно же, нашли. Но рассказать тебе я не могу. Не хочу подвергать лишнему риску. Ты же сама не маленькая – понимаешь.

Оксана энергично закивала головой. Мол, понимаю. Не маленькая.

– Кстати, сын твой не трус, просто он… Помнит. Всё что со мной там было помнит. А там, уж поверь мне, племяшка, даже мне, взрослому мужику страшно было до одури. Но мне чтобы вернуться к… тебе, нужно чтобы он помнил. Так что за то, что он какое-то время тебя по ночам будить будет, не ругай пацана, ладно? И да, Оксан, то, о чём мы с тобой говорили, будем помнить только мы втроём. Ты, я и твой сын. «Маг» помнить будет только то, что я разрешу. В заключении этот лопух напишет, что пацану просто не хватало внимания матери, вот он и городил турусы на колёсах про подводную лодку. Ты с ним не спорь, лады? И, спасибо тебе, племяшка. Если бы ты меня не ждала, если бы не вспоминала, если бы сына моим именем не назвала, я бы вернуться не смог.

Оксана ничего не ответила, только мечтательно улыбалась до конца сеанса, а потом, подхватив сына, полетела домой на крыльях внезапно ожившей любви.

Эх, племяшка, племяшка.… Вот ведь взрослая ты уже, Замуж вышла, ребенка родила, а всё как маленькая в сказки веришь. Нет, ничего плохого я твоему сыну делать не собираюсь. Наоборот, из задохлика отличника боевой и политической сделаю. Да такого, от которого все девки мечтать будут сына родить. Якоря, мне нужны якоря, чтобы зацепиться за мир живых.