Марта Белоконь – Золушка ХХL 2 (страница 3)

– Здравствуй, дорогая, рад тебя видеть, – он предупредительно открыл перед дамой дверь, отодвинул стул и заботливо усадил ее.

К ним кинулся официант наперегонки с менеджером: Олеся была выгодной посетительницей. Она родила сына от Самого Жоржа по кличке «Серенький», крутого дяди, сделавшего состояние в 90-х. Сейчас он проживал в Америке с супругой, тремя детьми и внуком. Приезжая в Москву, он всегда останавливался у Олеси, которая жила в том же доме в центре столицы, как положено, с консьержкой и подземной парковкой, на четвертом этаже в хорошо обставленной, купленной в свое время счастливым папой для нее и сына, огромной квартире с позолоченными люстрами и потолками с лепниной. Они с Георгием часто обедали или ужинали в этом ресторане и общались на дружеской ноге с владельцем.

– День добрый, рад Вас видеть… – мужчины заговорили одновременно, но осеклись. В зал вошел великолепный Глеб и сразу направился к столику, где восседал Алексис в компании Олеси. Мгновенно оценив обстановку, он брезгливо поморщился; в его представлении интеллигентный молодой человек, обладающий тонким вкусом, каковым он считал себя, должен посещать только современные рестораны, с соответствующим интерьером в стиле модерн. «Ну все, подозревал же, как в воду глядел: да уж, заведеньице! И, конечно, оформленное в стиле “дикий барин”, хотя… Да ладно, что с этой Леськи взять? И мужик такой же. Может, хоть денег даст…» – наконец решил блестящий покоритель столицы.

– Уважаемый, не знаю, как вас там по имени, – Глеб галантно и одновременно небрежно поцеловал руку Олеси и уселся на ближайший стул, продолжая вещать изумленному Алексису. Это был высокий и стройный молодой человек, темноволосый, загорелый, в модном светлом костюме и с неестественно белыми зубами. Однако Олесю неприятно поразил его внешний вид: со времени их романа от былой красоты не осталось и следа. Шаркающая, как у старика, походка, ранняя лысина, которую хозяин отчаянно пытался замаскировать, нездоровая бледность, уставший взгляд – все вместе производило впечатление попытки казаться тем, кем Глеб не являлся. – Я, знаете ли, провинциал, из Нижнего, там у нас ни дорог, ничего, но… – он эффектно прервался и грациозно положил на колени салфетку. – Вы не поймете.

– Я Алексис… – глаза претендента округлились от возмущения.

– Да, допустим. Так вот – ничего бесплатно я не делаю, даже не думайте. У меня в этой дыре мать пожилая, я должен о ней подумать, а в городишке этом и скорую не вызвать – через сутки приедут. – Глеб манерно взял салфетку и небрежно положил на колени.

– Нижний Новгород? Я там была, хороший город, дороги есть, – пожала плечами Леся.

– И… И… где ты там была? – Переключился на Олесю Глеб, стараясь придать своему тону максимальную ироничность. – В местном кабаке с бильярдом и сауной? Или пятизвездочном отеле для скучающих москвичей-путешественников? В Михайло-Архангельском соборе и на набережной Федоровского, что показывают туристам? А у меня мама живет в рабочем районе! Представь ее окружение! Сплошная гопота! Если бы я не уехал, то пошел бы на завод работать! Больше негде! И спился бы! Уже! – у него хорошо получалось драматизировать бытовые события и щедро пользоваться этим даром.

– А у меня мамочка, – начал Алексис и заметил, что за соседний столик усаживались две старушки интеллигентного вида, такие зрительницы прибавили энтузиазма, – болеет сильно! – громко заявил он, привлекая внимание зала. – Я для нее собираю грибочки, чтобы поела горячего, хоть супчик ей сварить. А они растут вдоль дороги! – интеллигентного вида старушки внимали, Алексис расцветал на глазах. – По дороге ездят автомобили, и все грибы впитывают свинец! Понимаете вы или нет, до чего нас довели? Пожилая женщина, более сорока лет трудового стажа, четырнадцать диагнозов. Умирает у меня на руках, здоровье подорвано!

– Хрибочками со свинцом? – Иронично встряла в диалог Олеся. – Так это просто. Сходите к вокзалу, вы же живете в пешей доступности, пройдите вдоль забора до конца платформы, увидите дырку. – Теперь внимание переключилось на нее, на Олесю взирали восемь пар заинтересованных глаз. – Пролезайте в дыру и садитесь на любую электричку, ехать час.

– А потом? – Вопросил сбитый с толку Алексис.

– Выходите и собираете в лесу грибочки, бесплатно и без свинца.

Алексис раздулся еще сильнее, теперь уже от возмущения его прямо-таки распирало. Почувствовав поддержку, Глеб взял реванш:

– Вы, любезнейший, видимо решили, что я ничего не делаю, только связями торгую, да? У меня от чтения ваших рукописей уже зрение минус десять и внутричерепное давление зашкаливает, я молчу про позвоночник и все остальное, сердечная недостаточность уже. И это при том, что я родился стремительно и встал раньше, чем пополз, мне вообще напрягать голову нельзя!

– Мама стоя родила? Это заметно, башкой-то приложился! – Откровенно веселилась Олеся. Тут оба гостя заговорили одновременно.

– А мне вот некогда диагнозы коллекционировать и по больницам бегать, – заныл Алексис. – Я пишу все время и мамой занимаюсь, а не как некоторые, бросили старуху и свалили в столицу по ресторанам прохаживаться, только вот совесть у меня есть! Потому издаться не могу! Вы вроде образованный человек, а менталитет как у ваших этих гопников, честное слово!

– Конечно, мы ж в кольцах с бриллиантами не ходим и милостыню не выпрашиваем! – возмущенно вторил ему Глеб. – А здоровье я для мамы берегу: я у нее один, случись со мной что, с кем она останется?

– Могли бы хоть гранд для меня выбить. – Возмущенный тенор Алексиса перекрывал по громкости красивый баритон Глеба. – Кольцо мне от прадеда досталось, он герой, о нем в Википедии написали, и это не бриллиант вовсе. Если я его продам, мама не переживет! Есть то, что не продается, представьте!

Увлекательную беседу прервал сам менеджер.

– Извините, что вы будете заказывать? – аккуратно спросил мужчина.

– Пока мне фреш как обычно и Бордо, три бокала. Мы определимся – позовем, – сказала Леся с милой улыбкой.

– Будет исполнено! – мужчина застыл в полупоклоне. Затем официант, парень восточной наружности, помчался в направлении бара. Через несколько секунд бутылка была доставлена к столу, изящно открыта фигурным штопором, который сам по себе напоминал произведение искусства, ловко завернута в белоснежное полотенце и разлита по бокалам. – Бордо, 1903 года! Прошу! – Объявил солидный мужчина, как со сцены. Застыв в полупоклоне, перед Олесей стояли уже двое официантов. Олеся и Алексис взяли бокалы и, оценив аромат, пригубили.

– Тот самый вкус. – Утвердительно и самодовольно заявил Алексис. – Божественно! – Торжественно добавил он и откинулся на спинку стула. Глеб предпринимал серьезные усилия, чтобы не сорваться, и покрылся пятнами гнева: ему очень хотелось убить обоих. Алексис этот, конечно, выпендривается и пытается впарить свои стишки на халяву, но видно, что из приличной семьи, пишет наверняка неплохо, сказывается хорошее образование и правильное окружение. Вот почему не досталась Глебу мать дворянка и отец москвич? Эта «курица из деревни», что недавно торговала мясом на рынке, сидит теперь перед ним в дорогущем кабаке и в компании москвича как минимум в третьем поколении, вот как она так смогла, а он нет?

– Что будете кушать? – спросили хором в надежде на щедрые чаевые солидный мужчина-менеджер и оба официанта.

– Давайте-ко мне сегодня, – продолжил Алексис так, будто обедал здесь каждый день, – ягненка, выращенного на альпийских склонах, южная сторона. – Он закатил глаза, – с трюфелями и с соусом из шафрана.

– Сделаем! – Щелкнул каблуком мужчина. – Вам? – Обратился он к Глебу. Олеся увидела замешательство гостя, но истолковала его неправильно и пояснила:

– Это мясо с грибами.

– Знаю! – уже не скрывая раздражения, пробурчал Глеб.

– Бог ты мой! Зачем я вообще сюда пришел? Чтобы вести эти вульгарные разговоры? Настоящий русский интеллигент никогда бы… – закатывая глаза, продолжал Алексис, и на его высоком «сократовском» лбу выступил пот.

– Ха! Русский интеллигент! – перебил Глеб, он поднял брови для убедительности и стал похож на злобного чертенка. – Да в вас русского как во мне негра! Русский интеллигент еврейского разлива!

– Ничего подобного, – отбивался «интеллигент», – это вы тут торгуетесь, как самый настоящий жид из анекдота… – спор грозил стать бесконечным.

– Так, дорогие мои, предлагаю поступить следующим образом: ты, Глеб, собери информацию, что и как в данной ситуации можно сделать и какие есть компромиссные варианты. – Олеся решила взять ситуацию в свои руки. – Ты, Алексис, подготовь пока рукопись для печати: как будет готов материал и информация, собираемся снова, чтобы выработать дальнейший план действий. Все ясно?

– Да, – хором сказали парни с заметным облегчением. От радости, что за штурвал наконец встал настоящий капитан, Алексис даже забыл про бабушек, перед которыми позировал, а Глеб о своей ядовито разъедающей зависти к «данным персонажам» и незавидном финансовом положении.

– Отлично, теперь переходим к неофициальной части и больше к этому вопросу не возвращаемся. – завершила Олеся.

Глеб после встречи с Олесей и Алексеем долго пребывал в раздражении и лелеял обиду. На этот момент жизни он был уже дважды женат и оба раза неудачно: женился выгодно и по расчету, но очередной брак заканчивался через пару месяцев, никакой выгоды ему из этого мероприятия извлечь не удалось. Глеб знал: всему виной необоснованное желание доминировать – как единственно возможный способ существования в социуме. Он понимал, что, если хочешь успеха, нужно периодически пересматривать основные установки, однако это было очень сложно, не каждому нарциссу это нравится. А Глеб был нарциссом. Его нарциссическая ярость, направленная на партнершу, и, конечно, на предполагаемых детей, плохо контролировалась сознанием. Мысль об отцовстве бесила: почему младенец станет центром мира его женщины, а не он сам? Желание женщин сделать из него добытчика и защитника возмущало еще больше: Глеб не мог отделаться от ощущения, что его используют, хотя понимал: так происходит со всеми женатыми мужчинами, и это нормально. Он уже ходил к психотерапевту, где ему объяснили: нарциссическая ярость поддается коррекции только при осознанном желании избавиться от избыточной и немотивированной агрессии и наладить полноценную коммуникацию с социумом. Сказали также, что причины эмоциональных срывов скрываются не во враждебном окружении, а в ложных представлениях о мире и самом себе.