Марсия Андес – Я сгораю. Разве ты не видишь? (СИ) (страница 2)
Пока мой старший брат не погиб год назад. Он служил вместе с моим отцом по контракту и его группа попала в зону боевых действий. Его убили прямо на глазах у папы, и тот до сих пор не хочет обсуждать этот случай и рассказывать подробности, но по официальной версии они все попали в засаду и были атакованы противниками. Моему брату просто не повезло.
С тех пор виолончель пылится в тёмном углу на чердаке, мама больше не поёт, не проводит со мной время и вообще не горит желанием общаться. Может быть, она винит меня в смерти Рори? Наверное, она хотела бы, чтобы я была на его месте.
Мама отчаянно давит на газ, словно хочет вывернуть руль и покончить с собой, но ничего подобного не происходит. Её красные лакированные туфли играют с педалями, словно со струнами, красный пиджак расстёгнут, блузка обтягивает грудь, а чёрная юбка слегка задирается. Мы тормозим на светофоре — мама поправляет прядь светлых волос, смотря в зеркало, и поджимает губы.
Я смотрю на свои наручные часы — до занятий ещё десять минут. В принципе, успеваю.
— Папа не звонил? — спрашиваю я, чтобы не сидеть в молчании.
— Нет, — коротко отвечает она, выворачивая руль так резко, что я практически ударяюсь любом о стекло. — Ты же знаешь, что он в горячей точке, возможности звонить домой каждый день у него нет.
— Я знаю, — помолчав пару секунд, говорю я.
Мы снова молчим. Мне неуютно находиться с ней наедине, словно что-то тяжёлое давит на меня сверху и тянет вниз. Я не могу долго смотреть в глаза матери, не могу говорить с ней, не могу дышать рядом, поэтому как можно меньше стараюсь проводить с ней времени. Мне немного обидно, что она забыла о моём существовании. Иногда мне хочется спросить, что я делаю не так, раз она не замечает меня, но каждый раз я себя останавливаю.
Машина останавливается возле ворот школы — я поспешно отстёгиваю ремень безопасности, хватаю сумку и, не проронив ни слова, выбираюсь на свободу. Дышать становится легче, и тошное напряжение испаряется. Бросив взгляд вслед уезжающей машины, я отворачиваюсь и иду в сторону школы.
Это просто очередной бессмысленный день моего существования. Вот и всё.
2
Roya Torabi — Invasion
Рядом с кабинетом географии находится музыкальный класс, и каждый день после занятий кто-то закрывается внутри и играет на фортепиано. Каждый раз, когда я возвращаюсь с пробежки со школьного стадиона, где на футбольном поле тренер неистово надрывается, пытаясь натренировать команду по регби, я прохожу мимо запертой изнутри комнаты и слышу её, музыку, которую ненавижу больше жизни.
Но не смотря на мою неприязнь к классике, мне нравится, как этот таинственный человек играет на старом, потрёпанном временем, пианино. Я не знаю, он это или она, но ему стоит отдать должное. Музыка прекрасна. Я, человек, выросший среди музыкантов, могу с уверенностью сказать, что в мелодии нет ни единой погрешности. Ни одного изъяна. Она великолепна и идеальна, и каждый раз, когда я слышу игру этого человека, моё сердце замирает.
Я замираю. Я останавливаюсь возле кабинета, прислоняюсь спиной к стене и слушаю. Коридор пуст, школьники давно разошлись по домам, кроме тех, кто всё ещё тренируется на футбольном поле, ни один звук не перекрывает игру фортепиано, и в этот миг есть только я и только этот таинственный незнакомец.
Я никогда не пыталась узнать, кто это, потому что не хочу. Не хочу рушить иллюзии, не хочу терять эту ниточку, связывающую меня как с прошлым, так и с будущим. Мне нравится эта неизвестность, поэтому каждый раз, когда мелодия растворяется в тишине, я ухожу.
Но в этот раз всё переворачивается с ног на голову и рушит мой привычный распорядок событий.
— Эмма? — голос моей подруги вырывает меня из своих мыслей, эхом разлетаясь по пустому коридору, и мелодия в кабинете резко обрывается, словно незнакомец, услышав голоса, испугался. — Что ты тут делаешь? Я думала, ты уже ушла домой.
Я отстраняюсь от стены — сердце взрывается адреналином, и я буквально вижу у себя в мыслях, как дверь открывается, выпуская на свободу музыканта.
Я не хочу, чтобы он знал, что я стояла под дверью и подслушивала. Я не хочу вообще знать, кто это такой.
— Как раз собираюсь, — переборов смущение, выдавливаю я.
Нина подходит ближе и бросает взгляд на дверь позади меня. Я не знаю, слышала ли она музыку и знает ли вообще про то, что кто-то каждый день запирается в музыкальном классе, чтобы поиграть.
— Как тренировка? — я пытаюсь сменить тему и отвлечь её от мыслей о том, почему я стою здесь в одиночестве последи пустого коридора.
Нина улыбается и первая направляется в сторону раздевалки, и я облегчённо вздыхаю, следуя за подругой.
— Устала до чёртиков.
Нина — теннисистка в третьем поколении. Её мать и бабушка участвовали в соревнованиях и занимали первые места, они популярны, богаты и помешаны на спорте, но я дружу с ней не потому что вокруг неё крутится куча парней, фанатов и прочих ненормальных. Мы с ней похожи. Она ненавидит спорт, а теннис особенно, так же как я терпеть не могу музыку, но в отличие от меня, Нина не может признаться в этом своим родителям. Она боится подвести их, боится опозорить семью. Она вообще трусишка, хотя со стороны и не скажешь.
— И я. В последнее время жутко устаю, сегодня вообще заснула после утренней пробежки, — жалуюсь я.
— Это же хорошо, — Нина поправляет съехавший хвост, и теперь её рыжие волосы выглядят ещё небрежнее, чем раньше. — Твоя бессонница отступает, выспишься хотя бы.
— Не думаю, что это хорошо, — я захожу в раздевалку — дверь скрипит, но я уже давно перестала обращать на это внимание. — Мне это не нравится.
Подруга заходит следом и прикрывает дверь. Я вижу, как Нина закатывает глаза.
— Тебе всегда не нравится, когда что-то идёт не по плану, — она стягивает блузку и бросает её на лавку, затем принимается за юбку. — Помнишь, что говорит по этому поводу Мил?
— Если что-то идёт не по плану, на то воля Императора! — хором пародируем мы свою подругу, а потом начинаем смеяться.
— Её, кстати, сегодня не было в школе, — замечаю я.
Нина пожимает плечом, роясь в своём рюкзаке.
— Наверное, опять со своими дружками-задротами ищет еретиков.
Я фыркаю, немного улыбаясь. Мил ещё одна моя подруга, мы ходим с ней на одни и те же занятия, в отличие от Нины: та выбрала совершенно другое направление в учёбе, к тому же благодаря её спортивному таланту ей постоянно спускают с рук прогулы. Мил же тихая и странная. Любит компьютерные игры и фанатеет от вселенной Warhammer. На эту тему она может говорить бесконечно, но единственное, что я понимаю из её болтовни: модифицированные люди сражаются против своих братьев, погрязших в ереси. Они отошли от Императора, стали демонами или что-то вроде того и теперь пытаются захватить вселенную и свергнуть своего отца-Императора. Сама Мил на стороне Империи и якобы борется против «еретиков». Хаос. Красивое и будоражащее слово.
Мил где-то в сети откопала ещё троих фанатов этой вселенной и теперь они все «Во имя Императора» пытаются искоренить фанатов Хаоса.
Я даже не хочу знать, каким образом это всё происходит. Я не фанат компьютерных игр и прочей ерунды, мне ноутбук нужен только для музыки, учёбы и фильмов.
Я стягиваю с себя мокрую от пота футболку и спортивные шорты. Липкая кожа неприятно пощипывает, и дикое желание отправиться в душ сводит с ума.
— В душ идёшь? — спрашиваю я.
— Не, — Нина как раз в этот момент достаёт дезодорант и пшикает на себя. — Лень. Дома приму ванну. Лови.
Она бросает мне флакон, и я неумело подхватываю его, прежде чем тот окажется на полу. Что ж, сегодня мне придётся остаться без школьного душа, потому что Нина явно не собирается ждать меня.
Я вздыхаю и пытаюсь избавиться от неприятного запаха, после чего ставлю дезодорант на скамейку и потягиваюсь. Тело ломит после пробежки, мышцы неприятно стонут от движений. Мы быстро надеваем школьную форму и собираем вещи.
Я смотрю на Нину — верхние пуговицы её рубашки расстёгнуты, юбка укорочена, выше колен, галстук расслаблен. Подруга выглядит небрежно, но круто, в отличие от меня. Я выгляжу со сторону как прилежная девочка-ботаник.
Схватив сумки, мы выходим из раздевалки и бредём к выходу из школы, чтобы оставить этот ад позади. Когда мы проходим мимо музыкального класса, я вижу, что дверь распахнута. Не сдержав своего любопытства, я заглядываю внутрь, но там никого нет. Крышка пианино закрыта, словно бы никто сегодня даже не прикасался к чёрно-белым клавишам.
Syd Matters — To All Of You
— Тебе Трис не звонила?
Мы выходим из школы, когда Нина решает начать не особо приятный разговор.
Я поджимаю губы и пару секунд молчу.
— Нет. К счастью. А что?
Нина вздыхает и поправляет на запястье браслет, словно это наручники, натирающие кожу, — я смотрю на её профиль, скольжу взглядом по веснушкам и незаметному шраму на нижней губе. Подруга рассказывала, что этот шрам оставила ей когда-то Трис. Они подрались из-за парня.
— Да названивает мне в последнее время постоянно, — Нина немного раздражена. — Всё пытается узнать на счёт общественных работ перед каникулами.
— Кто бы сомневался, — тяну я.
Трис — третья моя подруга. Признаться, я к ней особой симпатии не испытываю. Она жуткая стерва, думающая, что мир крутится вокруг неё. Популярная, красивая и чертовски эгоистичная.