Марсия Андес – Сборник «3 бестселлера о силе любви» (страница 12)

По утрам Галинка одним махом перепрыгивала через изгородь, отделяющую их сад от соседского, и будила Данилу, бросая горсть мелких камешков в его окно. Комната располагалась в мансарде под самой крышей, и спустя мгновение за стеклом показывалось его лицо. Он махал Галинке – мол, сейчас спущусь! – и буквально через считанные минуты оказывался на улице.

На пляж они приходили около семи часов утра. Это было то самое время, когда спящие на гальке местные алкаши уже начинали пробуждаться от слабо припекающего солнышка и тихо расползались восвояси. На линии горизонта между небом и морем виднелись рыбацкие лодки, а вдоль берега степенно прогуливались интеллигентные старушки в огромных и старомодных соломенных шляпках, совершая традиционный утренний променад.

Галинка с Даней с разбегу бросались в обманчиво тёплую, будто подогретую, воду и устраивали дальние заплывы чуть ли не в Турцию – до тех пор, пока не синели от холода губы, а зубы не начинали выбивать барабанную дробь. Их обоих безумно манила морская даль – завораживающе-прозрачная глубина стихии…

Иногда они попадали в настоящие стаи медуз – или «сопливые свадьбы», как шутливо называл их Данила. Эти слипшиеся облака скапливались у берега и опоясывали его таким плотным кольцом, что практически невозможно было прорвать оборону без потерь.

Как-то раз одна из этих мерзких тварей обожгла Галинку прямо в глаз – впечаталась ей в лицо, когда та подныривала под медузами, пытаясь выплыть на свободное пространство. Как назло, в тот раз на Галинке не было ни очков для подводного плавания, ни маски. Хорошо ещё, что до берега оставалось совсем немного. Девочка выбралась на сушу, подвывая от боли, а из глаза ручьём текли слёзы. Место ожога невыносимо горело и чесалось, глаз сделался багрово-красным, и Галинка совсем ничего им не видела. Данила и сам здорово испугался, но изо всех сил старался её успокоить: уговаривал не паниковать и не чесать больное место. Ах, как сложно это было исполнить – глаз жгло так, что Галинке хотелось немедленно вырвать его из глазницы.

Данила подхватил девчонку на руки и помчался со всех ног в ближайшую аптеку. Там им выдали антигистаминные и антибактериальные капли. Глаз удалось-таки спасти, хоть он и слезился ещё два дня после происшествия. Данила потом долго поддразнивал Галинку, называя её Кутузовым. А для неё боль от ожога померкла на фоне воспоминаний о том, как он нёс её на руках… Будто прекрасный сказочный принц – свою принцессу.

Несмотря на подобные мелкие неприятности, это было самым прекрасным летом в её жизни.

Наверное, со стороны дружба между зелёной девчонкой и шестнадцатилетним здоровым парнем выглядела несколько странно. Что связывало этих двоих – вернее, что Данила находил в этих отношениях? А ему, вероятно, просто не хватало сестрички. К тому же, быть объектом чьего-то искреннего обожания всегда приятно для самолюбия. Данила, мальчик из семьи интеллигентов, тяготился компанией пацанов-сверстников, потому что те интересовались лишь куревом, бухлом и «девками». Ему льстил тот факт, что для Галинки он – словно старший брат. Всемогущий и надёжный, которому она безоговорочно доверяет.

Они отважно сигали в воду со скал в несколько метров высотой – причём, Галинка не уступала Даниле в бесстрашии и никогда не пыталась выбрать себе скалу помельче.

Ловили в ведро ежей, которые притопывали в сад и хозяйничали там. Наигравшись и нахохотавшись вволю над ежиными ужимками, друзья отпускали колючих на волю…

Днём собирали землянику в горах, и тётя Ксана затем варила невероятное, потрясающе ароматное варенье, с которым вечерами они пили чай из настоящего самовара на открытой веранде Даниного дома.

Они совершали налёты на местные виноградники – лакомились сочными, пропитанными солнцем ягодами. Вкуснее награбленного гурзуфского розового муската, как им казалось, и не было ничего на свете…

А однажды, во время очередного заплыва, когда берег остался далеко позади и был едва различим, с ними рядом оказался настоящий, живой дельфин. Галинка до сих пор помнила это странное ощущение – огромное продолговатое тело в воде, совсем близко… Она от неожиданности ударилась в панику и резво взяла курс на берег. Данила затем долго смеялся над её испугом.

Сначала он катал её по всей Ялте на багажнике своего велосипеда, но вскоре убедил тётю Ксану в том, что восьмилетней девочке просто жизненно необходим собственный новый велик, хватит уже побираться по подружкам да одноклассницам. Галинка чуть не лопнула от счастья, когда мама согласилась!.. Теперь они седлали велосипеды и устраивали длительные прогулки по всему южному побережью Крыма. Устав до изнеможения, останавливали велики и кидались в воду, чтобы охладиться, а затем разводили костёр прямо на берегу очередного пляжа и жарили на прутиках купленные где-нибудь по дороге сосиски.

Сидя у подножия Аю-Даг, Данила рассказывал ей красивую легенду происхождения этой горы, которая своими плавными очертаниями отчётливо напоминала здоровенного медведя, обессиленно припавшего к воде. Особенно хорошо это сходство было заметно по дороге в Ялту, с верхнего шоссе: издали можно было явственно различить медвежьи нос, уши, холку и мощную округлую спину…

Легенда гласила, что когда-то, давным-давно, в этих краях потерпел крушение корабль, и в живых осталась одна-единственная девочка. Её воспитала стая медведей: они души не чаяли в малышке. Шло время, девочка росла и превращалась в прекрасную юную девушку. Однажды она стала свидетельницей другого кораблекрушения, в котором выжил только один юноша. Она самоотверженно ухаживала за ним, и, когда молодой человек окреп, то предложил девушке уплыть вместе с ним на лодке и пожениться. Та дала согласие, поскольку уже успела полюбить юношу. Однако стая медведей не захотела отпускать свою воспитанницу. Они решили выпить из моря всю воду и отрезать пути к побегу. Воды становилось всё меньше и меньше, и тогда девушка своим дивным голосом запела красивую песню. Медведи заслушались её прекрасным пением и забыли, что должны делать; один только вожак стаи в отчаянии продолжал пить воду из моря, надеясь вернуть беглянку. Так и лежит этот медведь на берегу моря по сей день: громадная, уставшая, обессиленная туша. Медведь-гора…

…А потом Галинка впервые увидела его с девушкой.

Это случилось в самом конце августа. Девица была приезжей курортницей, москвичкой. Она висела на его руке, а он шептал ей на ушко что-то смешное. Она заливалась смехом, запрокидывая голову и демонстрируя нежную длинную шею. Данила искоса поглядывал на эту красивую шею и ниже – в зону декольте, откуда выпирала пышная молодая грудь, а затем смущённо отводил глаза.

Галинка догнала их на велике, завидев в конце переулка, и весело закричала:

– Даня, Даня, привет! А я тебя целый день ищу!..

Парочка приостановилась. Девушка недоумённо повела высокой бровью – мол, что это за комарик здесь пищит.

– А, это ты, – без всякого интереса отозвался Данила, избегая встречаться с Галинкой взглядом. – Я сейчас занят. Пока.

Она так и осталась стоять, ошеломлённо глядя им вслед и не понимая, что произошло, отчего друг внезапно стал с ней так холоден. Краем уха Галинка ещё успела уловить вопрос, заданный девицей:

– Кто это?

– Да так… никто, – отмахнулся он, и это было самым невыносимым.

Разгневанная Галинка в отчаянии крутанула педали своего велосипеда и помчалась куда глаза глядят, не разбирая дороги. От злости и обиды она сама не заметила, как укатила в Гурзуф. Поначалу дорога шла в гору, но Галинка совсем не чувствовала усталости. Она не думала о том, что мама будет волноваться, что придётся возвращаться домой уже в темноте… В голове засела только одна мысль, зудящая, как оса: «Я ему – так, никто!»

Данила нашёл её уже ближе к ночи, на Гуровских камнях. Он почему-то чувствовал, что оскорблённая девчонка заявится именно на этот пляж. Завидев маленькую сгорбившуюся фигурку на большом валуне, он с облегчением выдохнул. Галинка услышала его приближение, но огромным усилием воли заставила себя не повернуть головы. Она так и сидела, обхватив руками смуглые худые коленки и гордо всматриваясь в морской горизонт, освещённый закатным заревом.

Данила вскарабкался на камень рядом с ней и замялся, не зная, что говорить.

– Ну, что ты, глупышка… – произнёс он наконец нерешительно, пытаясь приподнять её лицо за подбородок и заглянуть в глаза, но она упорно отворачивалась.

– Обиделась? – виновато вздохнул Данила. Галинка самолюбиво поджала губы.

– Ну прости, – покаялся он. – Мне очень жаль, правда. Тут такое дело… Чёрт, – выругался он в сердцах, – ты такая мелкая, ты ещё ничегошеньки не понимаешь!

– Я всё понимаю, – буркнула она уязвлённо, всё ещё не желая смотреть ему в глаза.

– А давай наперегонки до Адалар? – внезапно предложил он заговорщическим тоном, кивнув в сторону двух белеющих в сумерках скал-островков. – Или слабо?

Забыв обо всех своих обидах, Галинка сразу же вскочила на ноги, и глаза её вспыхнули огнём интереса.

– Да запросто! – выкрикнула она в запале. – Ещё посмотрим, кто кого!

И уже через мгновение они оба прыгнули в воду…

Он подошёл к ней прежде, чем она успела его заметить. Галинка просто почувствовала мягкое прикосновение к плечу, обернулась – и через секунду уже оказалась в его дружеских объятиях. Она закрыла глаза и замерла от счастья, чувствуя, как он легонько целует её волосы. Но счастье длилось недолго. Данила отстранился и взглянул на неё, широко улыбаясь.