Марсия Андес – Подпусти меня ближе (СИ) (страница 24)

Парень откидывает назад голову и немного сползает на пол, чтобы было удобнее. Он внимательно смотрит на меня, словно надеясь прочитать мысли, но, очевидно, у него ничего не получается.

— Хочешь сказать, что этот аноним знает всё про нас? — вкрадчиво тянет он.

Я пожимаю плечом, прислоняясь поясницей к подоконнику, и скрещиваю руки на груди. В голове вертится туча предположений о том, кто такой аноним и что ему от нас нужно, но ни одно из них не сходится логически со всеми событиями, которые происходят. Какое же из них самое верное? И чему можно верить? А можно ли вообще?

— Я в школе увлекался японской культурой, — Матвей с трудом поднимается на ноги. Его шатает в сторону, и я дёргаюсь, боясь, что парень завалится на пол и сломает себе что-нибудь, но друг замирает, поймав в свои сети равновесие, и несколько секунд стоит неподвижно, словно у него кружится голова. Наконец, он приходит в себя, поджимает губы и направляется в сторону холодильника. — Но после выпускного, на котором мне пробили голову, я перестал фанатеть по этому.

Друг останавливается возле стола и оборачивается ко мне, так и не дойдя до холодильника.

— Чувствуешь, к чему я клоню? Этот аноним сильно покопался в моём прошлом, раз узнал о моём старом увлечении, — Матвей всё-таки открывает дверцу и достаёт оттуда бутылку с холодной водой. — О нём могли знать только мои родители и знакомые, с которыми я уже не общаюсь. Вряд ли на слуху были подробности моей жизни. Да и я особо не распространялся об этом.

— Это всё дико странно, — бурчу я, качая головой. — Если это цветы — намёк того, что тебя ждут неприятности, то можно уже считать, что это угроза.

Парень открывает бутылку и делает несколько жадных глотков. Его кадык шевелится от каждого из них, и я внимательно наблюдаю за ним.

— А эти карточки, что, по-твоему, не угрозы? — иронично спрашивает Матвей. — Всё это уже, как минимум, на статью тянет. Но знаешь, в чём проблема? — парень смотрит на меня с таким взглядом, словно это я тот таинственный аноним, присылающий ему письма и цветы. — Мне глубоко насрать. Хуже он всё равно не сделает. А если он продолжит прибираться у меня, так пусть. Я не против.

Парень подбрасывает бутылку в воздух — я слежу за её полётом — но не успевает поймать, потому что его пальцы промахиваются и цепляют только воздух, словно у Матвея проблемы с координацией и восприятием реальности. Бутылка падает на пол и катится в сторону.

— У тебя точно всё нормально? — спрашиваю я. — Выглядишь отстойно. Что врач говорит?

Матвей нагибается и поднимает бутылку, словно изображая дряхлого старика. Неприятное чувство беспокойства проникает внутрь меня и заставляет забыть про анонима.

— Ничего, — парень пересекает комнату и заваливается на кровать. — Я у него не был и не собираюсь туда идти.

Я закатываю глаза.

— Ну, я так и думал. А если что-то серьёзное? Сходил бы просто проверился. Может, у тебя какие проблемы из-за травмы, нужно хотя бы проконсультироваться.

— Ой, не гунди, — скулит парень, утыкаясь носом в подушку. — Будет время — схожу.

— Да знаю я тебя! Никуда ты не пойдёшь.

Он ничего не отвечает. Я несколько секунд вглядываюсь в его бесполезное тело, развалившееся на матрасе, затем вздыхаю и качаю головой.

— Я пошёл. У меня ещё дела есть. Звони, если что, — бросаю я, направляясь в сторону двери.

— Ага, — невнятно бурчит Матвей, когда я уже надеваю ботинки и берусь за ручку двери.

Я оборачиваюсь, бросив хмурый взгляд на друга, затем смотрю на увядающие цветы, и только после этого выхожу из квартиры и хлопаю дверью. Чёрт, своих проблем навалом, а тут ещё с письмами разбираться. Я замираю на лестничной площадке и достаю из кармана очередную карточку. Быстро скольжу по ней взглядом.

«Теперь, когда все фигуры находятся на шахматной доске, можно начинать нашу игру. Первое задание я даю тебе, Егор, но ты не должен рассказывать о нём никому, включая остальных из четвёрки. Иначе, будет очень-очень плохо. Ты — пешка. Твой следующий противник — Антон. Я думаю, что тебе не стоит его тренировать. Выведи его из игры, или же кто-нибудь случайно позвонит в полицию и сообщит о том, что в «Конечном пункте» продаётся нечто похуже обычной травки».

И что мне делать дальше, чёрт подери? Я должен Арчи кучу денег, если откажусь тренировать Антона, то мне конец. А если не сделаю этого, то конец бару, моей работе и мне в придачу. Меня загребут вместе со всеми, а если нет, то где мне потом драться? Я жить без ринга не могу, и ничего больше не умею…

Чёртов аноним. Когда я доберусь до него, я его уничтожу…

________________

что-то комментариев давно не было))) Нравится хоть или опять где-то что-то не так пишу (а я могу):DD

буду рада хоть парочке слов)

14

Bring Me The Horizon — True Friends

Матвей.

Как только дверь за Егором закрывается, я сажусь на кровати и ещё несколько минут прислушиваюсь к посторонним звукам, словно боясь, что Шторм вернётся и застанет меня за непристойным занятием, хотя ничего такого я совершенно не собирался делать. Если только…

Я свешиваю ноги с кровати и зажмуриваюсь, чтобы избавиться от неприятной головной боли, затем небрежно отодвигаю ящик тумбочки и достаю оттуда баночку с таблетками. Открываю крышку и высыпаю на ладонь горсть белых колёс, стукающихся о пластмассовые стены своей тюрьмы, словно норовя вырваться из неё и избежать мучительной смерти в моём желудке.

Парочка падает на пол и закатывается под кровать, но я не обращаю на это внимания. Выбираю из горсти три жертвы и закидываю в рот, а остальные высыпаю обратно в банку. Хватаю бутылку воды, открываю её и делаю несколько глотков. Ледяная жидкость сковывает мою гортань, и я буквально чувствую, как вода проникает в мой желудок. Мурашки скользят по коже, и я вздрагиваю. Открытую бутылку ставлю на тумбочку, а рядом с ней и банку с таблетками. Сползаю на пол и залезаю под кровать, чтобы достать сбежавших «заключённых», но в темноте у меня ничего не получается, да ещё и кровь ударяет в голову, заставляя мир вокруг меня пошатнуться, поэтому я бросаю поиски и с трудом забираюсь на кровать.

Не знаю, сколько времени мне требуется, чтобы прийти в себя и снова вернуться в реальность. Я смотрю на отодвинутый ящик тумбочки и пытаюсь собраться с мыслями. Затем тянусь к содержимому, достаю из-под старой тетради карточку и подношу к глазам.

Всё расплывается, и мне с трудом удаётся сосредоточиться на словах.

«Давай сыграем в шахматы. Нарекаю тебя слоном. Ходить крест на крест — это точно для тебя. Уходить в сторону, когда перед тобой опасность. Всего один шаг, и на твоём пути уже нет ничего. Это как избегать ответственности. Как ты, таблетки и врач, у которого ты не был уже… сколько? Полгода? Год? Это будет твой первый ход. Сходи для начала в больницу, иначе я натравлю на тебя копов. Им будет интересно, откуда ты берёшь травку и колёса. И даю тебе совет: не стоит рассказывать о письмах Егору. Особенно ему. Да и Розиным тоже. Иначе в следующий раз я не буду таким добреньким».

Я бросаю карточку на тумбочку, но письмо не долетает до нужного места и меняет траекторию, падая куда-то на пол. В больницу мне идти? Да чёрта с два. Пусть хоть президента на меня натравливает, я всё равно к этим упырям в халатах не пойду. Нашёлся тут благодетель. Ему надо, пусть сам в больницу и идёт…

Я поднимаюсь на ноги и трясу головой, чтобы избавиться от кругов перед глазами. Надо что-нибудь поесть. У меня с прошлого вечера не было ни крошки во рту, и что самое удивительное, меня даже голод не мучает. Может, это из-за таблеток?

Заглядываю в холодильник, но нахожу там только наполовину пустую бутылку с молоком и кусок колбасы, которую притащил мне сегодня Шторм.

В хлебнице нахожу засохший кусок батона. Делаю себе корявый бутерброд и наливаю в кружку молоко. Есть совершенно не хочется, но даже я уже чувствую, что от голода начинает кружиться голова. Или это не от голода?

Маша.

«Надеюсь, ты не обижаешься за моё прошлое письмо? Я подобрал подарок под твоим окном, так что скажи своему парню, что некрасиво выбрасывать чужие вещи. Как на счёт шахмат? Будешь конём. Он такой хитрый, может перепрыгивать через другие фигуры. А ты ведь так любишь действовать исподтишка. Пока что я оставлю тебя в покое. Время твоего хода ещё не пришло. Но советую тебе болтать остальным о моих письмах, иначе Соня узнает, как ты развлекалась с Егором. Думаю, ей это не особо понравится».

Я вздыхаю и бросаю карточку рядом на кровать, устремляя взгляд в тихо работающий телевизор. Голова идёт кругом, и я до сих пор не могу переварить всё то, что случилось на встрече с анонимом, куда он даже не соизволил прийти.

— А вдруг он нас подслушивает? — вдруг говорю я.

Миша сидит рядом за ноутбуком и играет в очередной онлайн шутер.

— Что? — он освобождает одно ухо от наушника, но не отвлекается от катки.

— Вдруг у нас дома жучки разные, вдруг он подслушивает нас, — спокойно повторяю я. — Он знает всё обо мне, такое чувство, что он каждую секунду следит за мной. Или даже камеры…

— Чушь, — отмахивается Кузнецов. — Он никак не мог попасть в квартиру. Да и камеры у нас на площадке перед дверью. А в квартире сигнализация. Сразу бы тревогу врубили. Дом дорогой и новый, за ним круглосуточно должны следить.