Марси Коннолли – Полые куклы (страница 25)

Это моя карта. Вернее, карта Париллы, по которой Рэйчел определила, что деревня Рен сейчас затоплена. Она даже подправила её с помощью своей магии, добавив отметку в том месте, где прежде была деревня.

Тяжёлый водоворот эмоций захлёстывает меня. Мэва сохранила карту, решив, что она понадобится мне? Она сделала это, чтобы помочь, потому что действительно заботится обо мне? Или есть иная причина? Что-то, чего я пока не понимаю и что поможет ей отыскать призывателя душ? Я ужасно хочу, чтобы правдой оказался первый вариант, но понимаю, что второй более реалистичен.

– Странно, что она её сохранила, – говорит Рэйчел, из-за моего плеча глядя на карту.

– Да, я тоже так подумала, – киваю я.

– Пожалуй, стоит её приберечь – вдруг на карте окажется ещё что-то, чего мы пока не замечаем, – Рэйчел сворачивает лист и кладёт его ко мне в сумку. – И знаешь, тебе пока не стоит расставаться с обсидиановыми артефактами.

Я как раз собиралась вернуть их на место, пока мы в библиотеке.

– Если Мэва захочет похитить и тебя, они защитят тебя от её магии.

Я удивлённо смотрю на неё:

– Вы уверены, что так можно? Мне так стыдно, что мы их взяли, да ещё и стекло разбили – но тогда мы не видели иного пути.

– Вы сделали то, что считали наилучшим и правильным. И ты принесла артефакты обратно. Для Мэвы ты представляешь бо́льшую ценность, чем любой другой человек в Архивах. Если кому и нужна защита, то это тебе.

У меня сжимается сердце. Нет, по-настоящему в защите нуждается Себастьян.

– Я верну их, как только всё закончится.

Рэйчел сжимает мне плечо:

– Я знаю, что вернёшь, – она опускает руку. – Ну, кажется, отсюда мы выжали всё, что можно. Пойдём наверх, посмотрим более старые документы?

Я соглашаюсь. На столе Мэвы журнала нет. Должно быть, она забрала его с собой.

Когда мы поднимаемся по лестнице, я не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Я отмахиваюсь от этих мыслей, и вскоре мы оказываемся в самой древней части библиотеки. От пыли я чихаю, но внимательно просматриваю всё, что кладёт передо мной Рэйчел, изо всех сил стараясь сосредоточиться на задаче.

Сейчас нам известно только то, что, согласно хроникам, последний призыватель душ исчез много-много лет назад. С другой стороны, это хорошо. Все планы Мэвы пойдут прахом, если ей не удастся отыскать живого призывателя душ. День проходит в цепенящей дымке пыли и слов. Они словно соскальзывают со страниц и пляшут у меня перед глазами, так что в итоге я едва ли могу разобрать какой-нибудь смысл. А вот у Рэйчел эта работа никаких трудностей не вызывает. Она усердна, как всегда, а когда время подходит к ужину, она вдруг тихо вскрикивает, склонившись над чем-то, похожим на перепись населения.

– Симона, – говорит Рэйчел, лицо у неё сейчас серьёзное и напряжённое. – Подойди сюда.

Я сажусь на скамейку рядом с ней и заглядываю через плечо:

– Что это?

– Этот документ… Он плохо помечен. Сейчас его едва можно прочитать, – она указывает на верхнюю часть свитка. Там, где должно стоять название города, стоит клякса, словно чернила намокли и размазались. – Я… Мне кажется, это из твоей деревни. Рен.

От этих слов у меня мурашки бегут по телу:

– Вы уверены?

Она вздыхает:

– Вот, послушай. Возможно, это прольёт свет на ваши с Мэвой несчастья.

Комета благоволит нашему городку. У нас насчитывается около десятка одарённых детей, а также несколько взрослых. Но сегодня великая трагедия сократила наши ряды. На прошлой неделе к нам с эскортом приехала странная богатая леди. Мы почли за честь приветить её, а она осчастливила местных торговцев, щедро скупая у них товары. Но она оказалась не той, за кого мы её принимали: она украла у нас то, за что никогда не сможет расплатиться.

Как мы выяснили позднее, леди владеет редким даром: она пожирательница магии. Она и её слуги похитили из Рен всех одарённых мужчин, женщин и детей – кроме горстки тех, кто в то время, когда она приехала к нам, был в путешествии (к счастью, наши призыватель душ, даритель и один из магов воды сейчас в безопасности). Те, кто погнались за леди, либо пропали, либо вернулись покалеченными. Многие семьи были разрушены, и мы никогда не забудем это страшное зло. Имена похищенных указаны ниже:

Рати Альберг, пространственный прыгун

Романа М. Казарес, контролёр

Симона Казарес, чтица мыслей

Кеньята Комс, маг растений

Эмельян Р. Коралло, врачеватель ран

Джерод А. Дада, маг цвета

Нери Фриден, оборотень

Зона Футрелл, маг воды

Мальвин А. Гаччионе, книжник

Катарина Л. Хайльберт, маг растений

Дорос Хулей, маг запахов

Дарси Кассин, маг ветра

Глина Пеллерито, маг холода

Бохим Старек, маг ветра

Рили Дж. Уэтерилл, сотрясатель земли

Моя рука замирает над моим собственным именем в списке – и именем моей матери. Она контролёр.

Не может быть. Я не могу быть дочерью чудовища, которое использует людей.

– Это не может быть совпадением, – говорит Рэйчел, и у неё вспыхивают щёки – это открытие взволновало и её.

Я хмурюсь, теперь мне неприятно смотреть на свиток.

– Ты о чём?

– Второе имя твоей матери. Оно начинается на «М».

Странное чувство охватывает меня, словно я слишком долго кружилась на месте, хотя я не сдвинулась с места.

– Я не помню, какое там должно стоять имя. В записке, которую я писала, чтобы не забыть родных, его не было, – я разговариваю скорее с собой, чем с Рэйчел.

– Наверняка это Мэва, – говорит Рэйчел. – Но ни одна из вас не помнит другую, потому что с помощью магии Себастьяна леди Эшлинг стёрла ваши воспоминания о прошлой жизни. Единственное, что вы помнили, – это то, что у вас была семья и вы её потеряли.

– И что мы хотим вернуть свою семью. – У меня дрожат руки, и дрожь быстро расходится по всему телу. – До прошлой ночи я даже не подозревала, что у Мэвы есть дар.

Всё это логично, хотя и жутко. Леди удалось обратить Мэву в цветок в своём саду, но она не могла проделать то же самое со мной, потому что моя магия связана с психикой. Вместо этого леди использовала дар моей матери, чтобы подчинить меня.

Это ужасно. Отвратительно. И нечто подобное леди Эшлинг провернула бы с особым наслаждением.

Я обхватываю себя руками и опускаюсь щекой на стол. Ощущение такое, будто из моих лёгких вырвали воздух.

Неудивительно, что мы так быстро сблизились, я и Мэва. Подсознательно, неосознанно мы узнали друг друга. А учитывая мощные заклинания, которые наложила на нас леди с помощью магии вестника жизни и хранителя молодости, мы едва ли постарели с того дня, как нас похитили.

Мэва – моя мать. Мысленно я снова и снова повторяю эту фразу, пытаясь признать, что это правда.

Так и есть. Моё сердце знает наверняка.

Но я по-прежнему не знаю, что мне теперь делать.

Глава двадцать вторая

Остаток дня мы с Рэйчел пытаемся составить план спасения Себастьяна. Юна наказала Рэйчел держать меня в крепости, однако Рэйчел пообещала, что найдёт способ обойти запрет. Я прочитала её мысли и поэтому знаю, что это правда. Она считает, что держать меня вдали от друга несправедливо, и она знает, что без моей магии нельзя осуществить наши планы.

С наступлением ночи мы крадёмся из крепости. Несмотря на приказ Юны не выпускать меня из Архивов, Рэйчел нашла способ вывести меня отсюда.

– Быстрее, – шепчет она, открыв скрипучую дверь в мою комнату, которую я, полностью одетая и готовая к выходу, неспособная сосредоточиться на чём-либо ещё, мерила шагами последний час. Я сразу же устремляюсь в коридор. Рэйчел подготовилась: она везёт якобы в прачечную тележку с несколькими большими плетёными корзинами. Она открывает верхнюю: в ней ничего нет, если не считать плаща и сумки Рэйчел. Я забираюсь в корзину и устраиваюсь там.

Рэйчел катит меня по коридорам и вниз по скату, который ведёт в помещение, где наёмные прачки стирают одежду библиотекарей и изыскателей. Уже достаточно поздно и в прачечной никого нет, так что мы без всяких проблем и помех ускользнём через заднюю дверь.

Рэйчел останавливает тележку и открывает крышку корзинки, где сижу я. Рядом стоят несколько таких же тележек. Рэйчел помогает мне выбраться, но останавливает, когда я уже собираюсь открыть заднюю дверь.