Маршалл Розенберг – Язык жизни. Ненасильственное общение (страница 33)
Развитие осознанности. Что движет нашими действиями?
Исследуя утверждение «Я выбираю… потому что хочу…», вы можете обнаружить важные ценности, влияющие на ваш выбор. (Так произошло со мной, когда я думал об обязанности возить детей в школу.) Я убежден: как только мы осознаем потребность, удовлетворяемую нашими действиями, мы можем воспринимать такое действие как игру, даже если оно подразумевает тяжелый труд, сложные задания или негативные эмоции.
Однако для некоторых пунктов списка вы можете обнаружить один или несколько из следующих мотивов.
В нашем обществе деньги — это основная форма внешнего поощрения. За сделанный в пользу денег выбор приходится дорого платить: мы лишаемся радости жизни, которой сопровождаются действия, основанные на искреннем намерении служить человеческим потребностям. Деньги не являются потребностью в терминологии ННО; это лишь одна из множества стратегий, которыми можно воспользоваться для удовлетворения потребностей.
Подобно деньгам, похвала является внешней формой поощрения. Наша культура прививает нам жажду успеха. Мы посещали школы, в которых использовались внешние методы мотивировать нас учиться; мы росли в семьях, где нас хвалили за то, что мы хорошие девочки и мальчики, и наказывали, когда старшим не нравилось наше поведение. И теперь, повзрослев, мы легко идем на самообман, убеждая себя, что жизнь состоит из выполнения действий ради поощрения. И мы, как наркоманы, стремимся получить очередную дозу поощрения: улыбку, похлопывание по спине, вербальные подтверждения того, что мы «хорошие люди», «хорошие родители», «хорошие граждане», «хорошие сотрудники», «хорошие друзья» и так далее. Своим поведением мы стараемся понравиться людям и избежать неодобрения или наказания.
Мы очень стараемся заработать любовь и считаем, что должны отречься от себя во имя других ради их одобрения, — и мне это кажется трагичным. На самом деле, если нашими поступками руководит чистое стремление улучшить жизнь, другие будут нас высоко оценивать, но их высокая оценка — это лишь механизм обратной связи, свидетельствующий о том, что усилия дали ожидаемый результат. Благодарность людей за наше решение использовать нашу способность служить жизни и за результаты, которые это принесло, дает нам чистую радость оценивать себя по достоинству, и чужое одобрение никогда этого не заменит.
Некоторые платят налог на доходы, только чтобы избежать наказания. В результате мы встречаем этот ежегодный ритуал со значительной долей недовольства. Но у меня сохранились детские воспоминания о том, что отец и дед относились к уплате налогов совсем по-другому. Иммигрировав в Соединенные Штаты из России, они стремились поддержать правительство, которое, по их мнению, защищало людей лучше, нежели царь. Они ощущали искреннее удовольствие, отправляя чеки правительству США, поскольку думали о том, что эти деньги способствуют благополучию многих людей.
За некоторые задачи мы беремся лишь ради того, чтобы не чувствовать стыда. Мы знаем, что если не выполним их, то жестоко осудим себя и наш собственный голос будет говорить нам, что мы неправильные или глупые. Если мы делаем нечто лишь ради того, чтобы избежать стыда, обычно мы в конце концов начинаем это ненавидеть.
В иных случаях мы можем подумать: «Если я этого не сделаю, то могу разочаровать людей». Мы боимся, что начнем испытывать чувство вины, если не сможем удовлетворить ожидания других.
Существует огромная разница между тем, чтобы делать что-то для других во избежание вины, и когда мы делаем что-то с ясным осознанием нашей потребности способствовать счастью других людей. В первом случае наш мир — сплошное отчаяние, во втором — игра.
Когда мы используем язык, который отрицает выбор (например, такие слова, как «должен», «обязан», «не могу иначе», «мне придется» и т. д.), наши поступки проистекают из неопределенного чувства вины, долга или обязанности. Я считаю, что это самый социально опасный и невыгодный для личности вид отчуждения от наших потребностей.
В главе 2 мы увидели, каким образом концепция
Обдумав составленный список, вы можете решить отказаться от некоторых дел — подобно тому как я решил больше не писать клинические отчеты. Вполне можно жить и работать играя — даже если эта мысль кажется вам слишком радикальной. Я считаю, что мы сопереживаем себе ровно настолько, насколько ежесекундно вовлекаемся в игру обогащения жизни (руководствуясь только желанием обогащать жизнь).
Подведем итог
Не исключено, что самая главная сфера применения ННО — это наше отношение к себе. Ошибаясь, мы, вместо того чтобы загонять себя в тупик моралистического самобичевания, можем использовать процесс сожаления и прощения себя, чтобы увидеть, где существует потенциал для роста. Анализируя свое поведение с позиции наших собственных неудовлетворенных потребностей, мы делаем стимулом для изменений не стыд, вину, гнев или депрессию, а свое искреннее желание способствовать своему и чужому благополучию.
Мы также развиваем сопереживание по отношению к себе, когда в повседневной жизни осознанно выбираем действовать только в интересах своих потребностей и ценностей, а не под влиянием обязанностей, внешних поощрений, стыда, вины или наказания. Если мы сами внимательно проанализируем не приносящие нам радости действия и переведем их с языка «это моя обязанность» на язык «я выбираю», то привнесем в свою жизнь игру и полноту.
10
Полное выражение гнева
Тема гнева дает нам уникальную возможность глубже погрузиться в ННО. Со всей очевидностью обнажая многие аспекты этого процесса, проявление гнева наглядно демонстрирует разницу между ННО и другими формами коммуникации.
Я предполагаю, что побои, порицание, причинение боли — физической или эмоциональной — являются внешними проявлениями того, что происходит в нас, когда мы злимся. Если мы очень разгневаны, понадобится намного более мощный способ для полного выражения своих чувств.
Осознание этого приносит облегчение многим группам, с которыми я работаю и которые, испытывая притеснение и дискриминацию, хотят стать сильнее, чтобы добиться перемен. Таким группам некомфортно, когда они слышат о «ненасильственном» или «сочувственном» общении, потому что слишком часто им приходилось душить в себе гнев, успокаиваться и мириться с существующим порядком вещей. Они опасаются стратегий, которые трактуют их гнев как нежелательное качество, от которого нужно избавиться. Однако описываемый процесс призывает не игнорировать, подавлять или сдерживать гнев, а выражать саму суть нашего гнева всецело и полностью.
Отделение стимула от причины
В ННО первый шаг для полного выражения гнева — избавить другого человека от какой бы то ни было ответственности за наш гнев. Мы избавляемся от таких мыслей, как «он разозлил меня своим поступком». Такое мышление побуждает нас выражать гнев поверхностно, осуждая или наказывая другого человека.
Ранее мы видели, что поведение других может быть стимулом, но не причиной нашего поведения. Мы никогда не злимся из-за чужих поступков. Мы можем опознать в поведении другого человека стимул, но важно провести ясное различие между стимулом и причиной.
Я хотел бы проиллюстрировать это различие на примере своей работы в шведской тюрьме. Мои обязанности заключались в том, чтобы показать некоторым агрессивно ведущим себя заключенным, как полностью проявить свой гнев, не убивая, не избивая и не насилуя других.
Во время одного из упражнений участникам предлагалось определить стимул своего гнева, и один из заключенных написал: «Три месяца назад я обратился к администрации тюрьмы с просьбой, и мне до сих пор не ответили». Его высказывание было явным наблюдением, описывающим стимул — действия других. Затем я попросил его назвать причину гнева: «
«Я же объяснил! — воскликнул он. — Я разозлился, потому что на мое обращение не ответили!» Ставя знак равенства между стимулом и причиной, он ввел себя в заблуждение и заставил думать, будто его рассердило поведение администрации. Эта привычка легко приобретается в культуре, которая использует чувство вины для установления контроля над людьми. В таких культурах становится важно внушить нам, будто можно
Когда чувство вины является манипулятивной и принудительной тактикой, происходит подмена причины стимулом. Например, детям, которым говорят «маме с папой плохо, когда ты получаешь низкие оценки в школе», внушают, что родители страдают по причине их поведения.