Маршалл Розенберг – Язык жизни. Ненасильственное общение (страница 18)

Вырвавшись из эмоционального рабства, мы можем сохранять остатки страха и чувства вины относительно собственных потребностей. Поэтому ничего удивительного, если мы в конце концов начинаем выражать свои потребности так, что для других это звучит жестко и представляется упрямством. Например, на одном из моих семинаров ко мне во время перерыва подошла молодая женщина, чтобы поблагодарить. Для нее оказалось очень полезным осознание собственного эмоционального рабства. После перерыва я предложил всей группе одно упражнение, и эта молодая женщина уверенно объявила, что не хочет его выполнять. Я почувствовал, что она пользуется вновь обретенным правом высказывать свои потребности — даже если они идут вразрез с чужими.

Я помню случай, который произошел с моей дочерью Марлой, когда она обретала эмоциональное освобождение. Она всегда была «идеальной девочкой», которая отрицала собственные потребности, чтобы соответствовать чужим желаниям. Когда я узнал, как часто она подавляет свои желания, чтобы угодить другим, я сказал ей, что был бы очень рад, если бы она чаще выражала собственные потребности. Когда мы впервые коснулись этой темы, Марла расплакалась. «Папочка, я не хочу никого разочаровывать!» — беспомощно возражала она. Я попытался объяснить, что ее честность может быть для людей более ценным подарком, нежели уступки, вызванные нежеланием их расстраивать. Я также рассказал, каким образом можно проявлять понимание, когда люди расстроены, и при этом не брать на себя ответственность за их чувства.

Спустя некоторое время я увидел, что моя дочь начала более открыто выражать свои потребности. Мне позвонил директор школы, явно встревоженный разговором, который произошел у него с Марлой. Она пришла в школу в комбинезоне. «Марла, — сказал директор, — девушки не должны так одеваться». На что моя дочь сказала: «Отвалите!»

Для меня это стало прекрасной новостью: Марла перешла от эмоционального рабства к стадии нетерпимости! Она осваивала выражение своих потребностей, даже если другие были недовольны. Конечно, ей еще предстояло научиться отстаивать их приемлемым образом и с уважением по отношению к другим, но я верил, что со временем у нее все получится.

Во время третьей стадии, стадии эмоционального освобождения, мы откликаемся на потребности других по зову своей души, но ни в коем случае не из страха и не из чувства вины или стыда. Таким образом, наши действия приносят удовлетворение нам, а также тем, на кого направлены эти усилия. Мы полностью берем на себя ответственность за наши намерения и действия, но не за чувства других. На этой стадии мы осознаём, что никак не можем удовлетворить свои потребности за чужой счет. Эмоциональное освобождение подразумевает способность откровенно заявить о своих потребностях таким образом, чтобы было ясно, что потребности других для нас настолько же важны. ННО разработано для того, чтобы мы могли достигнуть такого уровня отношений.

Третья стадия: эмоциональное освобождение. Мы берем на себя ответственность за наши намерения и действия.

Подведем итог

Третья составляющая ННО заключается в признании потребностей, которые скрываются за нашими чувствами. Слова и действия других могут быть стимулом, но ни в коем случае не причиной наших чувств. Когда кто-то высказывается негативно, у нас есть четыре варианта реакции: 1) обвинить себя; 2) обвинить других; 3) ощутить собственные чувства и потребности; 4) ощутить чувства и потребности, которые скрываются за негативным высказыванием другого человека.

Осуждение, критика, диагностика и толкование чужого поведения — это формы искаженного выражения наших собственных потребностей и ценностей. Когда другие слышат критику, они склонны направлять энергию на самозащиту или нападение. Чем лучше мы можем устанавливать контакт между своими чувствами и потребностями, тем легче будет для других сопереживать нам.

Вести себя таким образом в мире, где мы часто подвергаемся жестокому осуждению за определение и высказывание своих потребностей, может быть очень страшно, особенно для женщин, которых в ходе социализации обучают отказываться от своих потребностей ради заботы о других.

В процессе развития эмоциональной ответственности большинство из нас проходят следующие стадии: 1) эмоциональное рабство, когда мы считаем себя ответственными за чувства других; 2) стадия нетерпимости, когда мы отказываемся думать о чувствах и потребностях других; 3) эмоциональное освобождение, когда мы полностью берем на себя ответственность за наши чувства, но не за чувства других и осознаем, что удовлетворить наши потребности за чужой счет ни в коем случае нельзя.

ННО в действии

«Клеймить позором этих гулящих, как раньше!»

Одна ученица ННО работала волонтером в благотворительном продовольственном фонде. Ее поразили слова коллеги преклонных лет, которая, оторвавшись от газеты, выпалила: «Клеймить позором нужно этих гулящих, как раньше!»

Обычно в ответ на подобные заявления эта ученица молчала. Она тайно осуждала таких людей, надежно скрывая собственные чувства. В этот раз она увидела возможность узнать чувства и потребности, скрывающиеся за возмутившими ее словами.

Ученица (проверяя свою догадку относительно того, о чем говорит коллега): Там пишут о беременных девушках-подростках?

Коллега: Да! Это просто эпидемия какая-то!

Ученица (обращая теперь внимание на чувства коллеги и на неудовлетворенную потребность, которая могла их вызвать): Вы обеспокоены, потому что хотели бы, чтобы у детей были стабильные семьи?

Коллега: Конечно! Знаете, меня отец убил бы, если бы я сотворила нечто подобное!

Ученица: И вы помните, каково было забеременеть девушкам вашего поколения?

Коллега: Ну да! Мы знали, чтó с нами случится, если мы забеременеем. Мы постоянно этого боялись, не то что нынешняя молодежь.

Ученица: Вы рассержены тем, что сейчас такие девушки не боятся наказания?

Коллега: Во всяком случае, страх наказания хоть как-то помогал! Здесь пишут, что эти девчонки спят с кем попало, с разными мужчинами, специально, чтобы забеременеть! Прекрасно! У них рождаются дети, а платить за это приходится всему обществу.

Ученица ННО услышала в этих словах два разных чувства: удивление тому, что девушки специально старались забеременеть, и гнев по поводу того, что в конце концов рожденных таким образом детей приходится содержать налогоплательщикам. Она сделала выбор, к какому из этих чувств проявить эмпатию.

Ученица: Вы поражены тем, что сейчас люди заводят детей, совершенно не заботясь о репутации, последствиях, финансовой стабильности — обо всех этих вещах, о которых привыкли думать вы?

Коллега: Именно! И угадайте, кто в итоге платит за все это?

Эта женщина, очевидно, почувствовала, что ее удивление понимают и разделяют, и перешла ко второму чувству — гневу. Если присутствует смесь чувств, часто происходит так, что человек возвращается к тому из них, которое не встретило эмпатии. Для слушателя не обязательно реагировать сразу на всю сложную смесь чувств; поток сопереживания будет непрерывным, и каждому чувству придет черед проявиться.

Ученица: Судя по всему, вы очень рассержены, потому что хотели бы другого применения для своих налогов. Я правильно понимаю?

Коллега: Ну конечно! Знаете ли вы, что мой сын с женой хотят второго ребенка, но не могут его завести? Они оба работают и все равно не могут себе этого позволить.

Ученица: Думаю, это вас огорчает. Наверное, вам хотелось бы иметь второго внука…

Коллега: Да. И для многих других это тоже было бы важно.

Ученица: И вашему сыну тоже хотелось бы иметь семью своей мечты. (Хотя ее догадка оказалась лишь частично верной, ученица не стала прерывать поток эмпатии. Вместо этого она позволила коллеге продолжать, чтобы понять другую проблему.)

Коллега: Да, и быть единственным ребенком, наверное, грустно.

Ученица: Понимаю. Вам хотелось бы, чтобы у Кэти был братик?

Коллега: Было бы хорошо.

В этот момент ученица почувствовала, что ее коллега уже не так напряжена. На миг настала тишина. Девушка с удивлением обнаружила, что, хотя ей все еще хочется высказать собственную позицию, накала чувств уже нет. Она уже не чувствовала себя «противницей» этой женщины. Когда она поняла чувства и потребности, скрывавшиеся за словами коллеги, ей уж не казалось, будто их разделяет пропасть.

Ученица (высказываясь на языке ННО, используя все четыре составляющих: наблюдение [Н], чувство [Ч], потребность [П] и просьбу [П2]): Знаете, когда вы заговорили о том, чтобы клеймить их позором [Н], я сильно испугалась [Ч], потому что для меня очень важно, чтобы мы обе проявляли заботу по отношению к людям, которым нужна помощь [Ч]. Некоторые из приходящих сюда за едой — родители-подростки [Н], и мне хотелось бы убедиться, что их здесь хорошо встречают [П]. Вы бы не могли рассказать мне, что вы чувствуете, когда сюда приходят Дашаль или Эми со своим парнем? [П2]

Диалог продолжился. Собеседницы еще несколько раз обменялись репликами, пока ученица не получила необходимое ей подтверждение того, что коллега действительно уважительно и заботливо относится к неженатым подросткам, которые обращаются за помощью. Более того, эта ученица получила новый опыт выражения своего несогласия так, чтобы удовлетворялась ее потребность в честности и взаимном уважении.