Марселла Бэлл – Пообещай лучшую ночь (страница 20)

Не говоря уже о том, что идея находиться в его обществе в одном халате породила в ней взрыв тех эмоций, которые она пыталась заглушить всю ночь.

В его глазах заплясали смешинки, и он улыбнулся.

— Я вас понимаю. И на этот случай у меня есть еще один вариант. По-моему, у меня сохранилась моя одежда, которую я носил подростком, и она вполне подойдет вам. Потребуется основательно порыться в шкафах, но это будет лучше, чем что-нибудь из моего текущего гардероба. С тех пор я поправился, — добавил он, явно кокетничая с ней.

Мири не смогла не ответить ему тем же.

— Я всегда считала себя более полной, чем среднестатистический юноша, — протянула она шутливо, и его улыбка сделалась шире.

— Вы не поверите, какое значение имеют несколько дюймов роста. Вы высокая женщина, но я все же намного выше вас.

Ей нравилось быть высокой и полной. Эти качества окружающие ценили по достоинству, но почти всегда это означало, что она была ростом не ниже большинства мужчин.

Но не с Бенджамином.

Как он и заметил, она была ниже его более чем на шесть дюймов.

Он был высоким и широкоплечим; именно такими мужчинами она восхищалась.

Хотя у нее было мало времени для восхищений.

Она была занята учебой, а в личной жизни не спешила развивать отношения, так что редко ходила на свидания.

Было трудно узнать кого-то как следует, когда она была сосредоточена на своем образовании и на поисках работы.

Теперь у нее была работа, но ей предстояло спасти главное мероприятие года.

Она решила, что займется личной жизнью, когда проработает в фонде несколько лет, и ее карьера пойдет вверх.

Может быть, к тому времени она снова начнет доверять мужчинам.

Но не сейчас.

И не Бенджамину, каким бы идеальным ни был его рост.

У него не было времени на нее, а она требовала, чтобы ей уделяли значительное время.

Так что как мужчина Бенджамин решительно не подходил ей.

Но что плохого было в том, что она наденет его одежду?

В теперешних обстоятельствах это было разумно и практично.

Посмотрев на него с улыбкой, она сказала:

— Если вы думаете, что это сработает, я буду очень вам признательна.

Его глаза потемнели и вспыхнули, но он улыбнулся, хотя его улыбка показалась ей вымученной и нарочито дружеской.

Он повел ее по коридору в сторону, противоположную той, откуда она пришла.

Мири сказала себе, что она не должна вкладывать особой смысл в этот его взгляд.

«Не думай о том, что между вами существует нечто большее, чем то, что лежит на поверхности», — сказала она себе.

Они были взрослыми людьми, отлично понимавшими разницу между минутой страсти и глубокой привязанностью.

И сегодня они не переступят никаких границ.

В комнате было светло, и между ними была должная дистанция — как социальная, так и профессиональная.

Они уже не сидели у камина, потягивая вино.

Все сейчас было по-другому.

То, что случилось, было уже в прошлом, и они могли стереть в памяти воспоминание об этом.

Единственное, что должно было волновать их, — когда закончится буря.

Но ей было все сложнее убеждать себя в этом, когда они поднялись по деревянной лестнице на чердак, и Бенджамин, порывшись в коробках, протянул ей зеленую толстовку с капюшоном, на которой были вышиты золотые буквы.

— Это я носил, когда поступил в университет. Готов поклясться, что мама хранила все, — пробормотал он.

Мири посмотрела на толстовку и провела кончиками пальцев по гордой надписи на груди: «Государственный политехнический университет Калифорнии».

Только один раз в ее жизни мужчина предлагал ей свою толстовку, хотя она не была уверена, что можно было назвать ее бывшего жениха мужчиной.

Ему едва исполнилось девятнадцать, когда они разорвали помолвку.

В те времена она гордо носила его толстовку и дома, и в городе.

Она стала ее любимым предметом одежды.

Но, погладив толстовку Бенджамина, Мири думала не о своем бывшем женихе.

Она думала о Бенджамине, о том, каким он был накануне вечером.

Заставив себя отбросить эти мысли, Мири заметила:

— Должно быть, она очень гордилась вами.

Продолжая рыться в коробках, он кивнул.

— Они оба гордились мною. Возможно, слишком сильно.

Последние слова он произнес так, что они показались ей зловещими.

— Их гордость слишком давила на вас? — попыталась угадать она.

Он перестал рыться в коробках и посмотрел на нее. Покачав головой, тихо ответил:

— Нет. Их гордость окрыляла меня. Но, к несчастью, она имела ужасные последствия. Они погибли, когда перевернулась яхта, которую они арендовали, чтобы отпраздновать окончание мною школы.

Прижав толстовку к груди, Мири поморщилась:

— Это ужасно. Мне так жаль.

Он пожал плечами:

— Просто не повезло. Но этого не случилось бы, если бы они поменьше гордились мною.

— Я не думаю…

Она хотела возразить, но, увидев, как потемнело его лицо, осознала, что спорить бесполезно и даже глупо.

Кто она такая, чтобы считать, что может учить его?

Она совсем его не знала.

Они не были друзьями.

Она работала на него.

И целовала его.

Но это не давало ей права поучать его.

— Это тяжело — так лишиться семьи.