Марьо Де Фут – Тёмные видения (страница 3)

– Тётушка Айне, – произносит Ровен. Её голос слегка дрожит, и она почтительно склоняет голову. Мама всегда говорит, что при встрече с двоюродной бабушкой следует проявлять уважение.

Тётушка Айне молчит. Её крошечные глазки смотрят пристально, колючий взгляд будто пронзает подружек насквозь, что в случае с Корой не так уж сложно.

Когда Ровен вновь поднимает глаза, тётушка Айне вскидывает руку над головой и указывает пальцем на небо. Девочки смотрят вверх, но в небе нет ничего необычного. Палец начинает вращаться по кругу, и, словно следуя его указаниям, на земле кружатся прошлогодние опавшие листья, как если бы по кладбищу мчался бесшумный маленький вихрь. Лицо тётушки Айне остаётся непроницаемым. Она вращает уже всей рукой, взвихрённые листья шелестят как на сильном ветру.

По спине Ровен бежит холодок. Рука старухи резко замирает. Листья лежат на земле неподвижно. Скрюченный палец по-прежнему угрожающе поднят вверх.

Девочки не решаются переглянуться – боятся не выдержать и закричать. Ровен безотчётно хватается за руку Коры, почти не ощущая обычного призрачного покалывания.

– Я, наверное, пойду, – шепчет Кора. – Мне страшно. – И она растворяется белой дымкой, оставив Ровен одну.

Тем временем тётушка Айне указывает пальцем прямо на неё и что-то пишет в воздухе.

Единица и тройка.

Тринадцать.

Чёртова дюжина.

Несчастливое число.

Как считается у суеверных людей.

Завтра Ровен исполняется тринадцать лет.

Глава 3

– Ну, спасибо за дружескую поддержку, – говорит Ровен, остановившись у маленького надгробия.

Коры нигде не видно. Когда тётушка Айне написала в воздухе число 13, Ровен в страхе умчалась прочь. Она не отважная героиня, и никогда ею не станет, это уж точно. Мама вечно ворчит, что Ровен боится всего на свете и впадает в истерику со слезами, когда Бэмби в мультике поранит копытце, а если в каком-нибудь детском фильме звучит страшная музыка, то она прячет голову под подушку и не хочет смотреть на экран.

– Кора?! – Ровен сердито стучит по надгробию кулаком.

– Я подожду, когда ты перестанешь на меня злиться, – доносится из травы тихий голос. – Завтра у тебя день рождения, у тебя будет хорошее настроение, и ты быстрее меня простишь.

– Может быть, и прощу. А может, не прощу. – Ровен раздражённо смотрит на траву у себя под ногами. Она знает, что Кора права: она ненавидит размолвки и споры и всегда старается сохранять мир как с живыми, так и с мёртвыми родственниками. Она подбирает кусочек гравия, лежащий рядом с надгробием Коры, и бросает его обратно на дорожку. Камешек падает с громким стуком.

Ровен садится на землю и прислоняется спиной к невысокой надгробной плите своей лучшей подруги. После встречи с тётушкой Айне у неё до сих пор трясутся поджилки, и она никак не может выбросить из головы указывающий на неё скрюченный палец.

Тринадцать.

Что это значит? Вряд ли это обычное совпадение, что загадочная тётушка Айне начертила в воздухе это число – завтрашний возраст Ровен – именно сегодня, накануне её дня рождения. Но зачем? Почему? Непонятно…

Знакомое лёгкое покалывание в макушке заставляет Ровен поднять глаза. Да, это бабушка Мори гладит её по голове. За спиной у бабушки стоит её вечная – в прямом смысле слова – подруга, мадам Курьёз, и с любопытством заглядывает ей через плечо.

– Тебя что-то беспокоит, малышка? – спрашивает бабушка Мори, потом прижимает ладонь к щеке Ровен и задумчиво смотрит вдаль. – Я вижу, ты встретилась с тётушкой Айне. Она тебя напугала?

Мадам Курьёз подходит ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.

– А я вижу, ты привела с собой ходячую фабрику сплетён, – шепчет Ровен себе под нос, но, видимо, не так тихо, как кажется ей самой.

– Tiens, chérie[1], – раздаётся высокий писклявый голос мадам Курьёз. Она улыбается и, похоже, совсем не обиделась. – А что ещьё дьелать на таком крошечном кладбьище? Только и радость, что поговорьить. Когда есть о чём говорьить, мы всье счастливы, да!

Ровен улыбается ей в ответ. Хотя мадам Курьёз любопытная сверх всякой меры, она очень добрая и прямодушная. Говорит она с сильным французским акцентом, что очень забавно, но здесь над ней никто не смеётся. Наоборот, все ей рады.

Её присутствие создаёт лёгкую и приятную атмосферу на маленьком кладбище. Никто из мёртвых не смеётся над вами и не бросает на вас косых взглядов, если вы отличаетесь от других или обладаете какими-то особенными способностями, которых нет больше ни у кого. В отличие от живых. Однажды Ровен и Кора играли в прятки на дальней окраине кладбища, а мимо по дороге шли двое каких-то мальчишек из города. Увидев Ровен, они стали бросать в неё камни и кричать, что она сумасшедшая ведьма. Потом они убежали. К счастью, камешки были совсем небольшими, но всё же достаточно крупными, чтобы навсегда потерять веру в живых детей.

– Всё в порядке, бабушка, – говорит Ровен. – Просто я увидела привидение. – Рассмеявшись над собственной шуткой, она стала стряхивать с брюк прилипшие к ним травинки.

Мадам Курьёз тоже смеётся. Её тоненький смех похож на звон крошечных колокольчиков.

– Ой, ты такая шютньица! – восклицает она, кокетливо прикрывая лицо кружевным веером. – С тобой не соскучьишься, да? – Вытянув руку вперёд, она машет ладонью перед носом у Ровен. Её бальное платье тихонько шуршит. Ровен приветливо ей улыбается. Ей действительно нравится эта милая французская дама в красивом платье, хотя временами она и бывает излишне навязчивой.

– Вот и славно, что всё в порядке. Значит, увидимся завтра утром. Завтра у нас знаменательный день. Единственный день в году, когда я наряжаюсь специально для тебя, – говорит бабушка Мори и, подмигнув внучке, протягивает руку подруге. – Ну что, идём гулять дальше?

– Mais naturellement![2] – Мадам Курьёз берёт Мори под руку, и они неспешно уходят прочь, увлечённо сплетничая обо всём на свете.

Ровен с улыбкой смотрит им вслед и только сейчас понимает, что ужасно замёрзла. Весеннее солнце казалось таким тёплым и ласковым, когда светило в окно, но если сидеть на холодной земле… так недолго и превратиться в ледышку.

Ровен осторожно встаёт. Ноги уже не дрожат, только чуть-чуть подкашиваются. На прощание Ровен проводит ладонью по надгробному камню своей лучшей подруги. Ей хочется скорее вернуться домой, где тепло и мама нальёт ей горячего чаю с особыми травами, которые её успокоят и будут не очень противными на вкус. Хотя последнее – это уже из разряда несбыточной мечты.

Глава 4

Следующим утром, едва проснувшись, Ровен сразу же поняла: что-то не так. Ей слышно, как мама гремит посудой на кухне внизу. Значит, она проснулась не от праздничной песни, которой бабушка всегда её будит в день рождения. Каждый год. С тех пор как девочке исполнилось шесть лет. Но сегодня бабушка не пришла с утра пораньше её поздравить. В комнате стоит странная зловещая тишина.

Ровен смотрит по сторонам. Зомби спокойно развалился на своей мягкой собачьей лежанке. Ровен встаёт и подходит к окну. Бледное солнце освещает большой бук на вершине кладбищенского холма. Могила бабушки – справа от бука – тоже прекрасно видна из окна, но самой её нигде нет. С нарастающим беспокойством Ровен оборачивается к высоким напольным часам, стоящим рядом с кроватью. К счастью, они уже не бьют (иначе было бы невозможно спать по ночам), но время показывают исправно.

Половина девятого! Бабушка всегда приходила гораздо раньше! Ровен бросается к креслу, куда свалила одежду вечером накануне, и торопливо одевается.

Зомби наблюдает, как она скачет на одной ноге, пытаясь на весу зашнуровать кроссовку и не упасть. И только когда она выбегает из комнаты в коридор, он выбирается из своей лежанки и лениво потягивается.

Ровен не ждёт своего лучшего четвероногого друга – она вихрем слетает по лестнице, мчится в прихожую и на ходу хватает с вешалки куртку. Уже у самого входа на кладбище она вспоминает, что надо бы застегнуть молнию. Впрочем, холода Ровен не чувствует.

На кладбище стоит непривычная мёртвая тишина, и Ровен испуганно замирает на месте. Что происходит? Почему здесь так тихо? Кажется, у неё начинается приступ паники, спутавший все её мысли.

– Бабушка! – кричит она.

Нет ответа.

Ровен срывается с места и бежит со всех ног, сама толком не зная куда. Как будто что-то её подгоняет именно в ту сторону. Что-то очень похожее на дурное предчувствие. Все надгробия, попадающиеся ей по пути, стоят заброшенными. Никто из кладбищенских обитателей не гуляет на солнышке, не сплетничает о соседях, не ухаживает за своими могилами. Всё безмолвно и пусто.

И только поднявшись на холм, Ровен видит плотное белое облако из сбившихся в кучу призраков. Они сгрудились в дальнем углу кладбища, как мотыльки, слетевшиеся на свет лампы. Теперь, когда Ровен всех нашла, её паника сменяется любопытством. Почему они там собрались? Окончательно успокоившись, Ровен идёт выяснить, что происходит.

Даже издалека слышен тонкий пронзительный голос мадам Курьёз, пробивающийся сквозь гул других голосов. Это значит, что бабушка тоже где-то рядом.

– Бабушка! – снова зовёт Ровен.

Призраки на внешнем краю толпы нервно оглядываются и расступаются, освобождая местечко для живой человеческой девочки, способной их видеть и слышать. Их лица кажутся менее белыми, чем обычно, как будто тронутыми румянцем волнения. Ровен изумлённо оглядывается. Она никогда ещё не видела своих мёртвых друзей такими… оживлёнными: они похожи на стайку взволнованных детишек, ждущих автобуса для поездки на школьную экскурсию.