Марни Мэнн – Хищник (страница 31)

— Мне плевать, — прошипел я сквозь зубы, — потому что ничего из того, что ты скажешь, не вытащит тебя отсюда.

— Но мой неродившийся малыш, он не...

— Закрой пасть!

Она практически нажимала на спусковой крючок. Меня мало что выводило из себя. Но сейчас ярость обжигала, будто тысяча комаров жалило одновременно. Если я сейчас не выйду из этой камеры, то она сдохнет через несколько секунд.

— Пожалуйста, — всхлипнула она мне вслед, когда я собрался уходить. — Просто оставьте дверь незапертой, и я уйду сегодня ночью. Вы больше никогда не увидите и не услышите меня.

Мы находились на острове. У нее не было документов и денег, чтобы уехать отсюда. Единственным выходом было уходить вплавь. Но в двухсот метрах от нее океан, который кишит акулами. То, как мы убьем, будет не так страшно и больно.

Хотя, кто знает.

— Я не могу дать тебе возможность сбежать.

Она села прямо, и выглядела более возбужденной, чем следовало бы.

— А у кого же мне тогда попросить дать мне этот шанс?

Я помотал головой, едва сдерживаясь от смеха. Дверь в моей руке просто ждала момента, когда я ее захлопну.

— Ты неправильно меня поняла.

Я вынул ключ из кармана, чтобы запереть дверь.

— Я просто собираюсь убить тебя!

— Ты скотина! — ее крики стали яростными, и она в отчаянии начала бить руками по полу. — Ты собираешься убить ...

— Заткнись! — рявкнул я в ответ, закрывая дверь.

Она даже не чувствовала ответственности за ребенка, и так и не поставила его на первое место, желая тупо спасти свою шкуру. И она хотела, чтобы я пожалел ее?

Я вынужден был ее разочаровать, потому что в моем сердце не было ни капли сочувствия.

Она была бы отвратительной матерью.

Такой, какая была у меня.

Но моя оставила меня, когда мне было двенадцать лет. И если бы Бонд и Шэнк не приняли меня к себе, то я бы просто сдох. Так, вероятно, закончил бы и ее ребенок, если бы она не попала сюда.

— Перестань реветь, — прошептал я ей сквозь решетку, — потому что скоро ты будешь только кричать.

Она подняла поднос с пола и швырнула его в мою сторону, я отошел и услышал, как пластик ударился о цемент.

— Пошел ты! — закричала она, и ее голос стал гораздо громче, чем раньше. — Ненавижу тебя!

Это уже было похоже на крик. Не такой пронзительный, как хотелось бы, но уже достаточный, чтобы немного успокоить меня.

Я застонал, когда выдохнул.

Меня возбуждал этот звук.

Я посмотрел на камеру в коридоре и поднял палец, чтобы Диего понял, что я отправляюсь наверх. Выбежав и забрав из лодки свою сумку, я прошел через переднюю часть дома. Дверь имела несколько замков. Я отпер каждый из них, прежде чем попасть внутрь.

Не успел сделать и нескольких шагов, когда увидел, что творится на нашем диване. Игрушка стоял раком в центре, а Шэнк стоял позади его, имея его в задницу.

— Черт, — сказал я, закрывая глаза руками, — у тебя же есть своя комната, чтобы заниматься этим.

— Прости, Бородач, — произнес Игрушка, — меня просто вырвало на его простыни, поэтому не осталось никакого варианта, кроме этого дивана.

Я не ждал ни извинений, ни какого-либо ответа. Это был дом Шэнка, ровно настолько же, сколько и мой. Но, твою ж мать, теперь каждый раз, сидя тут, я вынужден буду думать о том, что яйца Игрушки были здесь повсюду.

— Я буду в своей комнате, Шэнк. Заглядывай, как закончишь с этим.

Я услышал, как тот проворчал что-то в ответ, прежде чем я закрыл дверь за собой.

Швырнув сумку на пол, я разобрал вещи, повесив чистую одежду в шкаф, а грязную закинув в корзину. Затем рухнул на кровать, уставившись в окно напротив.

Вид из него не сильно отличался от того, что будет в моей новой квартире. Мы построили эту тюрьму прямо на воде. Доступ к океану было одним из наших ключевых требований, когда мы прибыли сюда с Шэнком прощупывать почву. Так было легче выбрасывать останки. Уборщики могли просто загрузить их в лодку, а после выкинуть за борт. Это был также способ, как мы добирались до аэропорта и обратно. Вождение авто было слишком рискованно, а вот океан здесь патрулировали не так, как в Штатах.

Когда я встал с постели, чтобы задернуть шторы, в моем кармане завибрировал телефон. Достав его, уставился на экран.

Лейла: Он потратил целый день, чтобы изучить твои требования и пожелания, но согласился на все, о чем ты просил. Когда ты вернешься, чтобы подписать контракт? Он требует встречи.

Я: Ты просто умница!

Лейла: Я думала, ты будешь более доволен моими достижениями.

Мой член снова начал твердеть.

Левенькая отсасывала мне всего день назад, но, черт возьми, мне нужно было кончать чаще. И все время пока ее губы были вокруг моего ствола, я представлял ротик Лейлы.

От ожидания этого мои яйца просто ныли от боли.

Я: Я правда счастлив. Но пока еще не удовлетворен.

Лейла: Вот как? Может я смогу как-то помочь тебе с этим? Знаешь, немного снять напряжение на время ожидания.

Я: И что ты предлагаешь?

Лейла: Я лучше бы сказала тебе об этом, чем печатала в сообщениях.

Я нашел ее номер телефона в своих контактах и прослушал две гудка, прежде чем девушка взяла трубку.

— Быстро ты, однако, — сказала она.

— Я не люблю тянуть резину.

— Совсем никогда?

— Ты исключение. Потому что ты не позволяешь мне сделать этого.

Я все еще чувствовал ее талию на кончиках своих пальцев. Хотел припасть лицом к ее киске и вылизать ее всю.

— Дай мне трахнуть твою киску, Лейла. Обещаю, что буду нежным.

— Нет, не будешь. Потому что ты даже не знаешь, что значит это слово, — засмеялась она.

— Но я могу попытаться.

— Нет, тебе это не удастся. По крайней мере, исходя из того, что я о тебе знаю.

Я расслышал шум на заднем плане в трубке и посмотрел на часы. Мне было интересно, была ли она еще в офисе или уже дома. Я хотел знать, во что она одета, и была ли ее подружка внутри киски Лейлы сегодня.

— Я думаю, тебе повезло, что мне нравится, когда это делают и грубо, и жестко, — прошептала она в трубку.

— Вот это моя девочка.

— Если я скажу, что хочу, чтобы ты трахнул меня, ты быстрее вернешься?

Я потянул вниз джинсы и поправил член.

Я не мог дать ей конкретный ответ, не переговорив с Шэнком. С тех пор, как вернулся, у меня еще не было времени свериться с расписанием, и мне нужно было узнать, собираемся ли мы заменить одного уборщика на другого.

— Я посмотрю, что можно придумать.

— Вот значит как? Это лучшее, что ты можешь мне ответить?