Марни Манн – До тебя (страница 17)

Не отрывая взгляда, Джаред поднял руку и позвал:

— Сью? — Через несколько секунд к столу подошла женщина. — Ты не могла бы принести моей подруге Билли кофе?

— Что тебе принести? — спросила она меня.

Каждый заказ кофе, который я когда-либо делала, был мешаниной слов в моей голове.

— Я возьму все, что угодно, только не слишком сладкое.

Он подождал, пока она уйдет, прежде чем сказал:

— Прошло несколько дней с тех пор, как я видел тебя. Как у тебя дела?

Снова оказаться в его присутствии было почти невыносимо, особенно после того, как я подумала, что этого не произойдет еще долго, если вообще когда-нибудь произойдет.

У меня не было ответа, поэтому я посмотрела в окно. Мимо проходили люди. Все они двигались так быстро.

А я… все еще нет.

— Я должна быть в Вегасе сегодня вечером. — Я сглотнула и снова посмотрела на него. — Я отменила рейс и контракт. — Мое горло сжалось. — Я сегодня отменила много контрактов.

— Почему?

Я пожала плечами, от этого движения по моей щеке скатилась капля. Я стерла ее, даже не зная, когда она образовалась.

— Я предоставила своим клиентам возможность выбора. Некоторые приняли это, другие ― нет.

Джаред ответил не сразу.

— Потому что ты не можешь лететь к ним.

Я кивнула.

— Я знаю, что это управляет мной. Знаю, что позволяю этому победить, но… я просто не могу.

Я говорила об этом со своим психотерапевтом, со своей семьей и Элли.

Разговоры помогли.

Но это не избавило меня от этого.

Официантка вернулась к нашему столику, поставив передо мной кофе. Я поблагодарила ее и обхватила его руками.

— Как у тебя дела? — спросила я его, как только она ушла.

— Мне трудно заснуть, но я в порядке.

Джаред не выглядел худее, чем когда я его встретила. Он не был пьян или растрепан. Все, что я могла видеть, ― это мешки у него под глазами. Он справлялся с этим, и это вдохновляло.

— Какая часть не дает тебе уснуть?

Он потянулся к бороде, расчесывая волосы.

— Тишина.

— Когда это произошло? — Я посмотрела ему в глаза.

Громкость ― это все, что я помнила. Смесь болезненных звуков, от которых мне до сих пор хотелось закрыть уши.

— В момент после крушения, когда самолет перестал двигаться. — Он наклонился вперед, скрестив руки на столе. — В тот момент, когда я узнал, что ты жива.

Я не знала, что сказать.

Я буквально потеряла дар речи.

Если бы мой разум действительно отправился туда, я не знала, что случилось бы с моим сердцем, поэтому избегала этого и спросила:

— Как ты летаешь? Потому что я не могу свыкнуться с этим.

— Я же говорил тебе, ты должна вернуться к своей жизни, к своей работе и оставаться занятой. Только так все станет лучше.

Я пыталась сделать все это.

Но о полетах не могло быть и речи.

Джаред оставался в том же положении, его пальцы касались его кружки, когда он спросил:

— Что тебя пугает?

Я много думала об этом, и я обсуждала это на терапии.

По крайней мере, раз в день я пыталась представить себя в аэропорту Кеннеди, пакетик «Твиззлерс» в сумочке, кофе в руке. Я представляла, как вхожу в самолет и устраиваюсь поудобнее в своем кресле.

В ту секунду, когда я садилась, начиналась паника, и я прекращала упражнение.

Каждый раз.

— Что это случится снова, ― призналась я.

— Не пережив этого во второй раз…

Я покачала головой сильнее, чем нужно.

— Я не хочу узнавать.

— Я собираюсь поднять тебя в воздух.

В груди затрепетало. Не так, как я испытывала, когда видела его. Это было то, что сжимало мое сердце и не отпускало.

— Мы полетим куда-нибудь поближе. Нантакет, Мартас-Виньярд, Сисайд-Хайтс ― что-нибудь из этого. Поужинаем и полетим обратно в город.

— На Мартас-Виньярд есть перуанский ресторан под названием Selva, — сказала я ему. — Один из лучших, где я когда-либо была. Их севиче ― это… — Я ждала, когда мой желудок заурчит, чтобы почувствовать пронзительную боль голода. Но ничего не было. — Это просто невероятно.

— Вот куда мы пойдем.

Я больше ничего не хотела.

Но вместо этого сказала:

— Я не могу.

— Не сейчас, но скоро ты это сделаешь.

Я задумалась, был ли сегодняшний день началом обратного отсчета или рейс восемьдесят восемь был последним самолетом, на котором я когда-либо была.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ДЖАРЕД

Сидя напротив Билли в кафе, я наблюдал, как она борется со своими эмоциями. С тех пор, как она приехала, были и слезы, и молчание, и даже момент, когда я видел, как она боролась с улыбкой, которая в итоге так и не вышла. И все это время она была такой честной. Она не приукрашивала свои чувства и не пыталась их скрыть.

Ее откровенность поможет ей пройти через это; ей просто нужно больше времени, чтобы вылечиться.

— Я боюсь, что мы поднимемся в воздух, — сказала она, — и я полностью потеряю контроль, устроив сцену, чтобы пилот развернулся.

— Этого не произойдет.

— Откуда ты знаешь?