Марлон Джеймс – Лунная Ведьма, Король-Паук (страница 157)
Итак, гляньте, как он вышагивает по этой улице, закрывая дневные дела ради ночной работы. Гуляка-охотник, идет себе и не знает, что охотник стал дичью. Правду сказать, он должен был сдохнуть еще полгода назад, и каждое оружие, которым я владею, было уже приставлено к его шее, лицу, спине, даже сердцу, но я отпускала его. Только с последней четверти луны я сознаю почему. Потому что то, чего я в самом деле желаю, это охота, а не убийство, по крайней мере пока. И потому что я уже знаю, что как только заберу его, мне останется только одно. А еще потому, что на мертвецов не охотятся. Якву идет по этой улице, потому что ищет что-то настолько секретное, что это тайна даже для него самого. Проходя по этой улице, он теряет мнимую развязность и идет так, как его вынуждает строение бедер и ног; в поисках человека, который пристанет с посулами потом заплатить, и он расплатится, только не деньгами. Я помню, как в первые дни, находясь в теле Венин, он мне говорил: «Не обольщайся, этот вопрос не про тебя, но меня занимает, как вы, женщины, можете раз за разом испытывать пики блаженства, чего не бывает у мужчин?» На что я ему отвечаю: «Для тебя это останется тайной, ну а для меня уверенностью: с тобой их не будет испытывать ни одна из женщин». Я знаю, при всей навязчивости это вызывало в нем отвращение, а также, как бы он этого ни искал и ни добивался, он возненавидит того, кто вознамерится ему это дать.
Он заходит в курильню, где не подают опиум. Чтобы привлечь внимание мужчины, женщине много не нужно, достаточно просто быть рядом. Я остаюсь за дверью и слушаю, как Якву говорит тому человеку, чтобы он подверг его любому наказанию, какое, по его мнению, можно назначить. Он издает всевозможные стоны, рыдания и вопли, словно рассчитывая, что люди за дверью его подслушивают. Вскоре после того, как мужчина со стоном спускает, он капризно кричит ему, чтобы тот убирался. Это часть, которая Якву люба больше всего: та, где он может сжечь свой стыд гневом, а также, где мужчина не преминет поставить эту наглую стерву на место. Якву никогда не наносит удара первым, потому что в этом нет необходимости. Кто-нибудь потом наведет порядок – он заплатит и за это.
А потом он хочет непременно кому-нибудь поведать, что он при всем этом испытывал, но кто из окружающих, услышав, не покрутит пальцем у виска? Разве что сочтут его девственницей или двинутым извращенцем. «Ты тот, кто украл ее тело», – хочется мне ему сказать. И ты, в свою очередь, хочешь донести, что она украла твое желание быть мужчиной. Ты не просто принял форму женщины, которую украл, но тебе это еще и начинает нравиться.
В каком-то смысле всё это чудовищно, но с чувством возмущения покончено. Потрясенность, ужас, даже отвращение – всё это миновало. Я говорю о том, что действительно чувствовала, или не чувствовала, но слышала. Голоса всех тех женщин в комнате, которые называли меня Лунной Ведьмой; которые теперь именуют Лунными Ведьмами себя. С этим пустота, которую я надеялась заполнить местью, действительно наполнилась до краев, просто мне потребовалось столько времени, чтобы это увидеть.
Это не означает, что я эту гребаную суку Якву не прикончила. В той же курильне я подхожу к нему и говорю:
– Венин, поговори со мной, когда я тоже увижу предков.
На эту встречу я, правда, вовсе не навязываюсь. Якву удивленно поворачивает голову, а мой ветер – не ветер – ее откручивает, пока не щелкает сломавшаяся шея.
Спустя несколько дней до самого Севера и даже до такого жалкого места, как Джуба, доходит новость, что кто-то убил сына Сестры Короля, а это значит, что у Лиссисоло был сын, хотя она и была монахиней. А поскольку Сестра Короля заключила союз с королем Юга, который теперь мертв, с целью сделать своего мальчика Квашем
Оно щекочет мне нос и будит. Я отмахиваюсь, но оно появляется снова и опять щекочет мой нос, вынуждая чихнуть, что дико раздражает. Я откатываюсь, но оно влезает мне в ухо, становясь еще несносней.
– Да язви ж ты богов! – кричу я и отмахиваюсь. Снова щекотание.
– Не перестанешь – укушу, – сонно говорю я.
– Обещаешь? – спрашивает он лукаво.
Этот лев меня уже оседлал; могучие лапы похожи на два столпа, хвост дыбится между ними, а он приятно-шершавым языком пошаливает с моими грудями, наготове сделать своим могучим жезлом то, к чему изготовился.
– Люди предупреждали меня о вас, гривастых, и о вашем ненасытном голоде, да я не слушала, – говорю я, на что он самодовольно ухмыляется.
– Возражений не слышу, – мурчит он, и при этом трется своей головищей с массивной золотой гривой, округлыми ушами и жесткими бакенбардами о мою левую щеку, а затем о правую.
– Мой первый день в легионе Буйвола, – говорит он. – Скоро ухожу.
– Уходишь? Еще чего, – говорю я в темную пустую комнату.
Когда я напросилась в эту тюрьму, охранники не знали, что делать. Я им сказала, что если они ищут сведущих людей в деле о смерти принца, то им следует поговорить со мной. Хоть я его и не убивала, но была там, когда кто-то это сделал. А потом ты обыскиваешь меня и находишь список, в котором значится имя мальчика. Затем ты меня здесь запираешь; хотя почему бы и нет? Идти мне больше некуда по крайней мере лет восемь или двадцать, если отсчитывать, когда тот полубог снова войдет в возраст. Я пережила всех, кого можно знать, и если оставить эту историю одному ему, то единственное, что вы будете знать, это россказни Следопыта, а этот глупый распутный дурак даже и не знает, что эта история не просто больше, чем он, но и на сто семьдесят семь лет старше. Потому что, несмотря на всю его любовь и все его утраты, этот человек с носом – всего лишь мальчик. Хотите правду? Это женская работа.
Так что давайте всё сделаем по-быстрому.
От автора
Возможно, его назовут годом чумы. В 2021 году я бежал от пагубной болезни из города в сельскую тишь, словно дело было в каком-нибудь чумном 1665-м. Это значит, что данный роман я начал вдали от дома, за обеденным столом Эбби Боггс и Майло Тиссена, которые открыли только что купленный ими пансионат для гостей, что в итоге пробыли там более полугода. Благодарность, которую я к ним испытываю, не поддается описанию, но всё же вот слова, произнесенные от всего сердца: «Спасибо вам».
Как всегда, за поддержку, помощь, щедрость, бесплатное питание и безграничную веру моя сердечная благодарность: Эллен Левин, Джейку Морриси, Джеффу Беннету, Клэр Макгиннис, Джинн Диллинг Мартин, Джеффри Клоске, Саймону Проссеру, Джеки Шост; всем сотрудникам «Риверхед Букс»; факультету английского языка Макалестер-колледж; Ингрид Райли, Ано Окере, Лайзе Лукас, Стивену Барклаю; Пабло Камачо – за очередную потрясающую обложку; Нилу Гейману; «Джеймс Меррил Хаус» – за чудесное гостеприимство; Николасу Боггсу – за искреннее доверие, глубокое понимание и еще более глубокую любовь.
Моей маме разрешаю прочесть эту книгу целиком.