Маркус Кас – Путь стража (страница 2)

Мужик с особенной печалью глянул на бутыли самогона, но удержался, продолжив:

— Своеобразные. И если их не призовут в этот мир, то владыки объединятся и призывать уже будет некуда. Теперь кто успеет первым.

Охлять, любимая задачка про два стула. Вот именно такой образ и возник весьма настойчиво в голове. Я уже облажался с тем, что отдал тело. Но оно было по всем признакам тело. И всё прекратилось, когда его забрали.

— Сердце владыки? Уже было с другими мирами? Что за мертвые? Зомби? — закидал я вопросами немного от этого охреневшего бродягу.

— Владыка есть суть совершенной власти. Сердце это источник его силы. Когда двое владык вместе, то их сила становится почти безграничной. Настолько, что один мир они опустошили. Именно поэтому тому и дали название пустошей. Это место, где нет ничего, и уже никогда не будет. А на счет зомби… Это немного из другого раздела. Нет, мертвые и есть мертвые. Завеса почти рухнула и все скоро узнают какие они.

Призраков только не хватало. Мой мозг закипал, силясь переварить новое. Но я и до этого не особо переваривал, сейчас же открывалось иное. Не мог я поверить этому подозрительному коспелееру Деда Мороза.

— А ты знаешь, как призвать вестников? — конкретно так сомнительно спросил я.

— Ну конечно же нет. Никто из ныне живущих не может это сделать, — сообщил «очевидное» наш просветитель и сморщился. — Это не питомцев призывать. Прости, милая, — нежно добавил он свернувшейся клубочком Каре.

Великий дух вздохнул, но из себя не выходил. Меня хранительница беспокоила больше улья вопросов в башке, но я лишь потрепал её по шкирке. Крылья у мохнатой так и не отросли до сих пор.

— Так кто же победил в войне богов? — не выдержал короткого молчания Герман. — Что тогда произошло?

— Ну а как вы думаете? — усмешка бородатого была хуже его серьезной рожи. — Никто не победил. Все договорились, чтобы ещё один мир не стал ничем. Но все, по итогу, нарушили договор. Все, кто погибли в этой бессмысленной войне… Бесполезно. Мы снова вернулись к тому же. Единственный шанс людей, это вестники. Но это невозможно.

— Ты демон? — напрямую спросил я.

Сэл расхохотался. Душевно, заливисто и очень искренне. Мотал головой и повторял «нет». Ростовский усердно это подтверждал всевозможными жестами. Но я ни хрена не верил. Десять миров и десять вариантов. Ладно, пустоши отпадают, если там правда нет ничего живого. Представителем какой иномирной расы он является? И с какого он столько знает?

— Ты так обо всем говоришь, словно сам это видел, — я не спрашивал, скорее провоцировал.

— У меня было образование, сильно отличное от вашего, — уклонился от ответа он.

— Откуда же такое образование? — не сдался я.

На миг мне показалось, что бродяга вспыхнул всеми ореолами, что я видел. Человеческими, демоническими, эфирными и ведьминскими. Мне, возможно, хотелось это увидеть. Не конкретно такой набор. Но что он точно не человек. Самый задолбанный и старый человек в этом мире не мог столько знать. И тем более так просто про это говорить.

— А откуда вы сейчас всё узнали? — вопросом на вопрос ответил бородач.

То, что я сделал в следующий момент, стало неожиданностью даже для меня. Я не думал, не планировал, просто сложил печать. Печать света, которую мне думалось я осилю. Плетение, что как минимум показало бы демона.

Я вырубился сразу же, как последняя фигура была закончена. Меня долбануло этим абсолютным светом, стремительно заполнило им всё вокруг и выключило.

В себя я пришел, когда меня настойчиво били по щекам и, кажется, по почкам. В общем, дубасили меня уже конкретно. Сволочи, ну есть же нашатырь в конце концов, что за дикарство. Холодная плитка пола впивалась иглами, а от меня требовали ответа. Кажется, переборщил…

— Живой?

— Сколько пальцев?

— Ты охренел?

Реальность ворвалась массой вопросов, на которые мне поначалу хотелось всех послать. Но первая реакция прошла и была задушена в зачатке.

— Где Сэл? — перебил я этот поток.

— Кто? Илья, ты в порядке? — надо мной навис Глеб.

Как тут оказался наш наставник? Мозг упорно пожелал уйти в неоплачиваемый отпуск, но я не позволил ему такой роскоши.

Потолок за его весьма взволнованным лицом был похож на мой, родной и домашний. Взгляд выхватывал и другие детали. Треснувшая штукатурка. Солнечные лучи, падающие на фарфорово-бледное лицо Яны. Кусок печи, пара кирпичей пробилась через обелку. Дома.

Вдалеке ещё голоса, знакомые. Все на месте. Но что случилось?

— Илья, ты перепугал меня до смерти! — Яна наклонилась надо мной, обдав слабым ароматом чего-то дико приятного. — Ну, то есть нас.

— Что… Что произошло?

— Ржевский! — заорал наставник. — Ты вообще в курсе про пагубные последствия возлияний? На здоровенный, но всё таки молодой организм?

Чувствовал я себя плохо, но точно не из-за тех самых последствий. То есть трезвым, как стеклышко.

— Произошло что? — упрямо повторил я.

— Перебрал, это называется, — подсказал монах, скалящийся во все тридцать два.

Я с трудом перевел взгляд на более приятное зрелище в виде княжны. И вложил в этот самый взгляд лишь один вопрос. Какого хрена происходит.

— Илья, — Яна поняла моё недоумение и спешила говорить: — Ты не совсем выздоровел. Мы привезли тебя домой из обители, без сознания. Ты встал и упал, сильно ударился головой. Бредил, разговаривал, потом пошел на кухню. Ты понимаешь, где ты?

Ну похоже что я в своем собственном доме и на самой лучшей кровати из существующих. На полу в кухне, где мне подложили что-то приятное. Руки ощущали мягкую ткань, а где-то сбоку маячил знакомый силуэт окна.

— Сколько я был в отключке?

— Несколько дней после нападения… — княжна прикусила губу, идеальное личико пробороздили морщины. — Ночью, я не уследила, ты ушел и… Мы нашли тебя внизу, без сознания и ты говорил ужасные вещи. Илья…

— Ржевский, у вас белочка! — вклинился монах, как-то не очень добро заржав.

Ох, нет. Голова гудела так, будто я и правда приложился ею обо все острые углы. Но милая безобидная зверушка тут точно была не при чем.

— Чего?

Чего, ёб вашу мать?

Глава 2

В краткий миг слабоволия я решил, что мне вообще всё это привиделось. История про миры, владык и богов. Но нет.

— Ещё раз, — очень медленно, почти по буквам, произнес я: — Что произошло? Где Сэл?

На кухне были все, кроме демона и бродяги. Встревоженные рожи нависали надо мной, как хмурое питерское небо. И никто, похоже, не понимал суть моего вопроса. Вот что-то подобное я помнил из короткой лекции от наставника про одержимых. Что никто и ничего не вспомнит.

— Какой Сел? — пробасил Карл, раздвигая тучу рож и одно прекрасное лицо княжны.

— Сэл, — на какой-то поправил я, хотя уже понял проблему. — Если я очнулся вот-вот после целителей, то вы все тут что делаете? Мы вообще-то культурно отдыхали, помните?

Надежды на спасение в этих необременных воспоминаниями лицах не было. Посмотрели мои друзья на меня с одинаковым диагнозом. Перебор с домашней реабилитации.

— Илья, — вкрадчиво произнес наставник. — Ты как вообще?

— Да будто нагнули всех, кроме меня, — честно ответил я, поднимаясь.

В голове обезьянки били в медные тарелки. Потертые и усталые. Что несчастные животные, что их снаряжение. Может мне и правда почудилось?

На ногах я почувствовал себя более уверенно. Так, что потребовал завтрак на всех. Его доставили быстро и аромат жаренного бекона заполонил сразу всё. Хрустящий тост, сверху бекон, на нём то самое яйцо пашот, зелень и божественный соус.

— Яйца Бенедикт, ваше сиятельство! — торжественно проорал Ларс, словно эти яйца вдруг стали священнее моих.

Я проглотил этот гастрономический изыск, едва почувствовав мастерство повара. После этого появились пышные сырники, запеченные в духовке и тающие от движения маленькой вилки.

В такие моменты становится реально пофиг, свихнулся ты или нет.

Румяный бочок, на котором расплавляется густая сметана…

— Фто ф фладыками? — не откладывая, задал я вопрос.

— Ф фмысле? — Глеб уделал всех по скоростному поеданию, но всё равно пока не успел доесть.

— Ф фмысле… — я прожевал, удержался от искушения взять ещё и намекнул: — Ну они разнесут этот мир.

Запнулся, подавившись. Я сказал «этот». Не наш или людей, а этот. Так говорил и Сэл. Он не палился «ваш», просто говорил про этот мир. Но меня контузило, судя по всему. Одним бородатым мужиком.

— Глеб, ты помнишь как объяснял про потерю памяти от одержимых?