Маркус Кас – Путь стража (страница 10)

Возможно он думал, что защиты хватит для соблюдения равновесия. Перехитрил он в итоге самого себя. И всех живущих подставил.

— А это… — я весь рассказ не отрывался от свитка, изучая его.

— Это печать призыва вестников. Предупреждая ваш следующий вопрос, она бесполезна. Людей лишили силы, необходимой для проведения такого ритуала. Мало того, попытка смертельно опасна. Ведь прервать ритуал невозможно, как и закончить его. Потому что пережить такое не под силу ни одному человеку.

— А что, уже пробовали?

— Её изучали стражи, они же и пытались воспроизвести ритуал. Увы, никто не выжил.

— Кто такие стражи? — тут же зацепился я.

— Те, кто знают всю правду. И защищают эти знания от людей.

— Но зачем?

— Как вы думаете, способны абсолютно все люди удержаться от получения силы, знай они о такой возможности? Не найдутся ли среди них те, кто посчитает завесу всего лишь помехой, созданной специально для того, чтобы сделать их слабыми?

Мне снова вспомнился великий магистр. Долбанутых всегда хватало, со своим альтернативным видением.

— Мне нужно с ними встретиться.

— Не уверен, что это хорошая идея. Вы, безусловно, хорошо скрылись от большинства, но от стражей не выйдет. Даже учитывая ваш титул, вряд ли вам предоставят выбор. Вы нулевой, Илья, а это прямая дорога в стражи. Тем более что вы уже знаете многое. И как я понимаю, вопросы вы им будете задавать отнюдь не о погоде.

Вот ведь… Ясно, куда деваются нулевые. Добровольно-принудительно работают на благо миров. Но чем это отличается от обязательного обучения и службы в обители?

— И что в этом плохого?

— Вам придется стать невидимкой, ваше сиятельство. Это не работа под прикрытием. Никто не знает о стражах, их жизнь стирается. В том числе и из памяти всех, кто их близко знал. Они бесследно исчезают, навсегда.

Звучит не очень, действительно. Всё это нужно хорошенько обдумать и обсудить с командой. Возможно совместно мы придумаем способ. Голова пухла от сказанного, а глаза предательски слипались. У меня оставалось немало вопросов, но они перепутались.

— Как я могу их найти, если всё же это станет необходимым?

Лазарь вздохнул, но дал мне номер телефона. Заставил выучить наизусть и пообещать никому и никогда его не сообщать. Снова предупредил, что это путь в один конец.

Уходить отсюда не хотелось. Но я чувствовал, что в погоне за знаниями я просто вырублюсь. Тем более что нужно было сделать ещё одну важную вещь.

Уходил я с огромным сожалением. Лазарь понимающе хмыкал и даже утешающе похлопал меня по плечу на прощание.

По пути обратно через Авалон никто меня не останавливал. Тоннели катакомб были тихи и непривычно пусты. Если бы не те странные демоны, которых я разогнал сегодня в парке, я бы поверил, что низших больше в столице нет.

Выбрался я сразу в свой дом, так было быстрее, несмотря на желание проветрить голову на ночном воздухе. Но в памяти засело то, что необходимо было срочно записать. Ритуал призыва вестников. Я так долго и упорно на него пялился, что включилась способность хранителей. Печать горела перед глазами.

Такой глубокой ночью все спали. Мне послышался шорох лишь из комнаты Фроси и я заглянул туда, убедившись что девчонка на месте и крепко спит. Ларс отчитался о её прибытии ещё до того, как мы попали к Артуру.

Такую уникальную и потенциально опасную штуку я решил записать в гримуар отца Михея. В моём личном пока был хаос из заметок и догадок. Я включил настольную лампу, подклеил чистый лист и принялся старательно переносить всё, что я запомнил.

Работа заняла много времени. Я перепроверял схему в пятый раз, когда усталость одолела меня. И сам не заметил, как моя голова опустилась на стол, глаза закрылись и сознание ухнуло в забытье.

Разбудил меня толчок. Я не понял был ли он настоящим или это сердце вдруг попыталось свалить из груди. Кровь забурлила, тело окатило жаром.

За окном начинало светлеть. Достаточно, чтобы я мог рассмотреть парк и край пруда. И маленькую светлую фигурку, от которой во все стороны исходил голубой свет. Он дрожал и пиками взрывался вверх и в стороны, пригибая деревья к земле.

Я вскочил, дурное предчувствие охладило кипящую кровь. Гримуара на столе не было…

Стекло покрылось трещинами, они побежали по окнам паутинкой, а я рванул вниз. Уже у лестницы я услышал, как окна по всему дому разлетелись осколками. А земля в этот раз содрогнулась по-настоящему.

Ступени, гостиную, коридор и террасу я пересек за долю секунды. Мышцы ног затрещали от таких усилий, но я ускорился ещё, даже зная что поздно. Идиот, идиот, идиот! Как я мог оставить гримуар открытым? Последнее, что я написал и задумчиво обвел несколько раз, был вопрос «это может спасти мир?».

Ведьмочка сама решила это сделать. Я летел над землей, преодолевая сопротивление бушующего урагана и матерился. Фрося лежала на ровном участке песчаного пляжа, что мы обустроили у воды.

Бледная до синевы, из носа хлещет кровь. Но она ещё дышала. У её ног полыхала алым с похвальной точностью воспроизведенная печать. И в неё вливалась сила девчонки, вся до последней капли.

Я увидел лежащий рядом столовый нож и не раздумывая полоснул себя по ладони, брызнув кровью на символы. И сам тут же рухнул на колени. Стволы деревьев вокруг затрещали, ломаясь. Вода зашлась волнами, траву выдирало пучками и уносило прочь.

Сзади послышались крики.

— Заберите её и уходите! — зарычал я, не в силах обернуться.

Меня приковало к печати намертво. Она высушивала, забирая всё. Потемнело и громыхнуло, небо рассекли всполохи алых молний. Губы потрескались, я ощущал как из них идет кровь. Но упрямо хрипел нужные слова. Да что же их так много то…

Меня сжимало изнутри, сила вытягивалась болезненно, вырываясь кусками и улетая в песок. Тот раскалился и начал застывать, превращая печать в сверкающее вспышками молний стекло.

Я умирал и мир рвало на части. Но вот символы вспыхнули в последний раз и тишина вдарила по ушам так, что их заложило. Прямо мне в глаза ударил первый луч солнца, ослепляя.

Было так хреново, что сначала я подумал о галлюцинации. Смотря против света на огромные раскинутые крылья стоящего передо мной человека. Твою ж мать, это что, ангел?

Только… Я проморгался, в глазах резало от песка. Крылья были черными, с металлическим отливом. Я хрипел, пытаясь что-то сказать, поприветствовать вестника как подобает. Пусть и не знал, как там принято. Но тут он заговорил.

Удивительно мелодичный, но совсем не нежный мужской голос проник сквозь гул в ушах:

— Ты что натворил, человек?!

А следом в меня прилетел огонь. От удара меня отбросило назад, пламя охватило всё тело моментально. Огонь стал черным, я заорал и отрубился.

Глава 6

Посмертие, как по мне, было слишком болезненным. Всё тело ломило, я хотел пить и, как ни парадоксально, в туалет. Скорее всего я в аду, если он тут существует. Ещё и трясло.

— Быстрее, несите его! — прокричало над ухом.

Куда вы меня, черти, тащите? В персональный котел? Глаза совершенно не хотели открываться, веки слиплись, а от попытки их разлепить болью стрельнуло по всей роже. Я снова отключился, а когда очнулся, то уже лежал на наждачной бумаге очень крупной фракции.

— Хрррр! — попросил я более комфортных условия и немного уважения к усопшему.

— Да не трогай ты его одежду! Воды давай! Jävlar! — по шведскому ругательству я опознал Ларса.

Не сдох! Вот зараза… Натирание меня наждачкой прекратилось, а в рот полился божественный нектар. Прохладная вкуснейшая вода, сама жизнь. Я захлебывался, но упорно пил. Затем вода полилась и на лицо и я наконец-то смог распахнуть глаза.

Растрепанный и перепуганный камердинер засолнил собой всё. Я хотел поднять руку и отодвинуть его, но от боли опять чуть не отрубился. Перед глазами потемнело, а когда зрение вернулось, Ларс уже сам отодвинулся. Меня обступили адепты, княжна и камердинер.

— Целитель едет, ты главное держись! — глаза Яны раскраснелись и блестели. — Слышишь, Илья? Продержись ещё немного.

Не видно было лишь монаха. На меня накатил страх.

— Фрося? — каркнул я, собрав все силы.

— Жива, не переживай. С ней брат Еврипий, — ухнул бледный Карл, возвышаясь над всеми. — Ты лучше не дергайся, лежи спокойно, помощь скоро будет.

— Пришла в себя, у девочки удивительный дар самоисцеления, — дополнил Ларс. — Вам не стоит волноваться.

Да чего они так все переполошились? Я опустил взгляд вниз, на своё тело и немного охренел. Форма, в которой я так и уснул, кусками вплавилась в тело. Там, где от неё ничего не осталось, был стейк лучшей прожарки. То то жаренным пахнет…

— Ёб… — договорить не удалось, в горле запершило и я закашлялся.

В меня опять залили воду и строго велели помалкивать. В их глазах стоял тот же вопрос, что и в моей голове. Как я умудрился выжить? Пернатая сволочь попыталась меня сжечь!

— Вестник где? — всё таки заговорил я, когда напился.

— Какой вестник? — Ларс заозирался. — Здесь есть кто-то ещё?

Лять, ещё и свалил. Но я был уверен, что мне не показалось. Такого моё больное воображение придумать не могло. Вот уж кого, а ангелов я не ожидал увидеть. Пусть и чернокрылых.

— Гримуар…

— Не беспокоитесь, ваше сиятельство, я его забрал. И закрыл, — доложил швед. — Но там остались следы… Боюсь не в моих силах от такого избавиться.

Значит теперь мой пляж украшает огромная хрустальная печать. Меня хорошенько прожарили под спецэффекты, которые наверняка вся столица заметила. В наши ворота явно скоро постучатся.