Маркус Кас – Маяк надежды (страница 28)

Пламя распалялось, жар окутал меня и я сначала снял пиджак, а затем и рубашку. От штанов избавляться не стал, хотя и хотелось.

Когда температура достигла предельной, аккуратно попробовал перенаправить ещё один аспект, хранящийся в пещере, воду для охладителей. Не без труда, но получилось.

Осложнялось всё сложными системами, которые установили на заводе. Пришлось попутно разобраться в чужих схемах.

Печи полыхали полночи, пока я не понял, что этого недостаточно.

И попробовал вобрать часть текущей магии в себя.

Безумная затея, ведь использовать силу накопителей можно лишь для какого-то действия. Ну или для создания артефакта. Невозможно надолго усилить себя чистой магией.

Но это был совсем иного рода накопитель.

И здесь было колоссальное количество силы огня.

Мой источник жадно вспыхнул и начал наполняться, разрастаясь. Не быстро, но весьма уверенно. Я на мгновение даже потерял концентрацию и чуть не спалил всё, в том числе и себя.

Потушил загоревшуюся штанину и принялся вытягивать стихию.

Глава 16

Ранг стихии огня я взял на рассвете.

Как только солнце лениво поднялось из-за крон деревьев, мой источник силы сам превратился в маленькое раскаленное светило. Меня охватило пламя, безопасное и яркое до слепоты.

И это тоже было необычно.

Как и в принципе такое развитии магии.

Во-первых, получение силы, а не её отдача. Прогонять через себя аспект из накопителя можно было сколь угодно долго, но без толку для повышения ранга. Это лишь усиливало действие, но влияла исключительно своя сила. Тут же выходило иначе.

Во-вторых, никаких внешних эффектов при повышении своего мастерства не проявлялось никогда. Можно было ощутить бурлящий магический фон, но это доступно было лишь универсалам и высокоранговым магам, плотно работающим с магией.

В-третьих… Мне стало интересно, а знал ли кто-нибудь, что подобной природный поглотитель можно так использовать? Конечно же, знал. Самонадеянно было полагать, что о настолько потрясающей возможности было до сих пор неизвестно.

Когда чувствуешь все потоки сил, интуитивно начинаешь понимать их действие. На каком-то базовом уровне, но тем не менее.

Вот и я понял, что судьба снова побаловала меня, приведя в это место. Перенасыщенное стихией настолько, что стало возможно так быстро перейти на начальный ранг.

Я вытянул вперед руку, по которой плясал огонь, и улыбнулся. Зачаровывающе красиво.

Хорошо, что никто этого не видел.

Стихийники были способны на такое. Начиная со второго ранга и выше. Умение это было опасным и плохо контролируемым. Да и по сути больше устрашающим, чем полезным. Вид огненного человека мог повергнуть противника в шок на несколько секунд. Достаточно для того, чтобы нанести удар. Защиты огонь не давал, ну а на пламя никто в здравом уме бросаться не стал бы. Ну и диких зверей отпугивать удобно.

По мере того, как солнечные лучи освещали всё вокруг, постепенно гасла моя пламенная аура.

Доменные печи по-прежнему работали, охладители не сбоили, а трубы выпускали в небо слабые струйки безопасного белого дымка. Всё работало без проблем.

Пещера была наполовину опустошена.

По моим примерным расчетам, её запасов должно было хватить лет на пять бесперебойной работы завода. И это с учетом расширения производства, о котором так мечтал сенатор.

Ну или на ещё одного мага огня.

Причем аномалия всё это время будет восстанавливаться, но уже в нормальном режиме. И по идее хватить её должно сильно так надолго.

Только нужно было перераспределить подпитку ключевых систем, направить потоки снизу и продумать способ сброса излишек.

Солнце начинало припекать, а меня потянуло в сон. Наступил откат и ноги ослабели. Я побрел к лугу, зеленеющему между печами и веткой железной дороги. И прилег на траву, со стоном вытянувшись.

Вот сейчас просто прикрою глаза на пару минут, потом вызову графа Воронцова и…

— Александр, Александр! Ты живой? — кто-то яростно тряс меня за плечо.

Неохотно разлепив веки, я сначала не понял, кто передо мной. Солнце ослепляло и лицо человека было в полной тени.

Рядом находился кто-то ещё. Я почувствовал, как на лоб ложится прохладная ладонь и в меня вливается живительная целительская сила.

Я тут же сел и осмотрелся.

Сенатор, а именно он меня так бесцеремонно разбудил, выглядел невыспавшимся. Скорее всего он вообще не сомкнул глаз и теперь они были воспаленными.

Целитель был каноничным — щуплым и худосочным. Почти все маги жизни, изводящие себя работой, выглядели так. По каким-то своим странным понятиям, о себе целители заботились в последнюю очередь. И быстро сгорали.

Аспект, спасающий жизни, накладывал отпечаток на характер носителя. Редко встречался целитель, не проникнувшийся благородной идеей спасти абсолютно всех. К тому же развитие этой силы требовало либо уникальных случаев, либо долгой и кропотливой работы.

В общем, получался замкнутый круг. Чтобы возвысится, нужно спасать людей. Чем больше их спасаешь, тем сильнее тяга к самопожертвованию. Нужен стальной характер, чтобы найти баланс.

— Я в порядке, — ответил я, прищуриваясь на графа. — А вот вы, уж простите, выглядите неважно, Христофор Георгиевич.

— Позвольте, — тихо произнес целитель.

Сенатор отмахнулся, но мужчина не обратил на это внимания, тут же положив руку ему на плечо. Воронцов облегченно вздохнул, лоб его, исчерченный напряженными морщинами, разгладился.

— Благодарю.

— Больше пострадавших нет? — поинтересовался эскулап.

— Нет. Нет же, Александр Лукич?

Я помотал головой, поднялся и размялся. Всё тело затекло от усталости и не самой удобной постели.

Целитель разочарованно кивнул и засеменил к строениям.

— Ну и напугал же ты меня, Саша, — снова вздохнул сенатор. — Что случилось-то? Почему велел всем уходить?

— А вы почему вернулись? — с укором спросил я.

— Не волнуйся, у меня с собой защита, изготовленная на случай любого магического катаклизма, — граф похлопал себя по карману. — Пришлось, конечно, уйму бумаг подписать, чтобы взять её на время, ну да ладно. И лекаря, безусловно, я тоже соответствующе защитил. От тебя долго вестей не было, я забеспокоился.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарил я.

Живительная магия приободрила меня весьма мощно. Я бы восстановился и сам, особенно дома, рядом с артефактом жизни, но забота сенатора и его бесстрашие мне были приятны.

— Так скажешь, в чем дело?

— Кофе.

— Что?

— Сначала кофе. Потом всё расскажу.

— Ах, ну да, — рассеянно улыбнулся сенатор. — Здесь уже безопасно?

— Абсолютно.

— Ну тогда пойдем в сторожку, у Захара точно есть неплохие зерна. Вот уж повезло тебе, Александр. Сторож мой не менее страстный любитель этого пой… напитка.

Кофе и правда оказался прекрасным. Темной свежей обжарки и невероятно ароматный. Кофемолка у сторожа была ручная, с жерновами и вся промасленная от многократного использования.

Я прогрел помол вместе с сахаром и щепоткой соли, и залил крутым кипятком. Недавно где-то увидел такой рецепт, да всё забывал попробовать. Красного жгучего перца ещё бы сюда…

Христофор Георгиевич терпеливо ждал, пока я не закончу ритуал.

Разлил по чашкам и сделал первый глоток, зажмурившись от удовольствия. Надо бы спросить у этого Захара, что у него за поставщики. Чудесный кофе!

Сенатор тоже пригубил и вежливо сообщил: