Маркус Кас – Мастер врат (страница 25)
— Знамо какая, — кивнул морской волк. — Зачарованный холодильный шкаф, зовущий в ночи. Ладно, Нестор Петрович, не серчай. Дело твоё, как век доживать. А что меня касается, так нечасто выхожу я. Не нагнетай.
— И хорошо, что нечасто! А то после того раза, с русалками…
Нестор Петрович опасливо взглянул на меня и не стал заканчивать.
— Славная история-то была! — расхохотался адмирал.
— Славная. Вот только после неё я вообще морскую пищу есть не могу. Лекарь сказал, что из-за этого и… пухну. Невротическое, короче говоря.
— Отдохнуть тебе надо, — участливо покивал капитан, пряча улыбку, но глаза его блестели от сдерживаемого смеха. — Нервы подлечить. На курорте каком-нибудь, морском.
— Ой, да иди ты, — отмахнулся начальник порта и всё же рассмеялся. — В последний раз, так и знай.
В общем, тот факт, что мы вышли за границы, разрешённые для промысла, мягко растворился в дружеской беседе. Но вот учёные так просто не отстали. Засыпали вопросами.
Как да чего, чем отрезали, что чувствовали и так далее.
Организовали охрану периметра, вызвали грузовой корабль с водолазами для того, чтобы те на дно спустились за остатками кракена. Взяли со всех расписки о неразглашении и, отчего Волков пришёл в ярость, изъяли все щупальца для исследования. Он в итоге тоже взял расписку с «головастиков», как он их назвал, что вернут добычу хотя бы частично. Но не менее половины!
Ну хоть лосося оставили.
Через ворота шлюза мы входили в сопровождении военных кораблей. На всякий случай, чтобы адмирал не вздумал ещё куда отправиться.
На мои извинения за то, что втянул его во всё это, Григорий Иванович отмахнулся:
— Я, Александр Лукич, только рад встряхнуться. Почаще бы надо так…
Без гостинцев он меня не отпустил. Вручил несколько рыбин, плотно их упаковав в магический вакуум. Предварительно ощупал и выбрал тех, что с икрой были.
Пока я добирался до музея геммологии, тоже размышлял о кракене. То есть об осьминоге. Вообще, гигантские создания не были чем-то невероятным. Но, судя по вопросам учёных, такой экземпляр у нас не водился. А значит — магия.
Привлёк ли его тот фон, что я устроил, или нечто другое, было неизвестно. Но сигнальные артефакты порта сработали на приближение магического существа крупного размера. Сработали при этом уже после того, как я отсёк чудовищу щупальца.
Буйство стихии и концентрация на силе не дали мне засечь огромного моллюска или тот сам скрыл себя? Хороший вопрос. Но ответ был в надёжных руках учёных. Их яростный интерес, а иначе и не назовёшь, не даст этой тайне остаться нераскрытой.
Но я на всякий случай написал Баталову. Пусть в курсе будет.
«Осьминог? Вы серьёзно?» — тут же пришёл ответ. Но следующее сообщение было уже спокойнее. «Принято, проконтролирую».
Ну вот и славно. У загадки морских глубин нет ни единого шанса.
Развеселившись от того, что незаконно проникшим на территорию империи монстром будет заниматься тайная канцелярия, на место я приехал в лучшем расположении духа.
Хлебников меня встретил радушно, тут же предложил угостить кофе.
— Я тут, кстати, ещё одну весьма забавную историю вспомнил, — засветился он, наливая мне напиток и подталкивая вазочку с пряниками.
Его бы к преподаванию привлечь, но сначала нужно восстановить репутацию. Обида на сообщество никуда не делась. И пока не решить это, академия не принесёт должной радости.
Рассказ его был, как обычно, про опасные полевые приключения. Шли куда-то долго, устали уже, но наткнулись на улей диких пчёл. В общем, бодрость тут же появилась, как и небывалые рекорды по скоростному бегу по сильно затруднённой местности. Когда остановились, то поняли, что изначальное направление потеряли. Зато нашли месторождение редкое.
— Кстати, — использовал я его же вступление. — У меня к вам вопрос.
С удовольствием слушал бы и слушал, но перспектива устроить массу представлений наподобие морского, меня не приводила в восторг. Поэтому я спросил о том, что он знает про напитывание камней.
Теория оказалась та же, что я изучил в материалах библиотеки. То есть ничего общего с тем, с чем столкнулся я.
Я не стал скрывать причину своей озадаченности. Тем более что официально я был магов воды, так что про эксперимент мог рассказать без опаски. Умолчал лишь о кракене, ну и масштабность немного уменьшил.
Мол, наткнулись на риф, пришлось спасать судно. К счастью, осведомлённость Хлебникова о рельефах залива была недостаточной, так что проблем не возникло. Но мастер призадумался.
— Что-то я такое где-то читал… Никак не могу вспомнить где. Но похожее на то, что вы говорите. Дайте мне день, максимум два, отыщу.
— Буду безмерно благодарен, — поклонился я.
— Подождите, что же вы такое задумали? — улыбнулся Владимир Иванович. — Простите за моё любопытство, но я знаю, что подобное возможно в случаях редких. Когда артефакт, скажем так, не самый тривиальный.
А ювелир-то знал об артефакторике даже больше, чем я предполагал в первую нашу встречу.
При этом сказал мне то, о чём я и сам позабыл, увлёкшись идеей. Действительно, дар артефактора мог повлиять на материалы, с которыми он работает. Когда схема плетений складывается в голове, как и чёткий образ того, что должна делать вещь, то это может изменить известные процессы. Такие, как напитка, подготовка и даже обработка.
Просто я не слышал, чтобы изменения эти были столь кардинальные.
То есть, напитайся камни хоть на каплю силы, я бы припомнил эту особенность. Но, так как метод не работал вообще, она не пришла в голову.
Но и задача у меня была не просто нетривиальной, а нереальной. Врата в другой мир. Да уж, банальным не назовёшь…
— Когда сделаю, я вам покажу, — пообещал я.
В принципе, скрыть врата ото всех будет невозможно, когда они заработают. Уж точно придётся посвятить в это Баталова. Ему же придумывать какое-то объяснение пропажи целого народа, с которым только что договорились о дипломатических отношениях.
Хотя я надеялся, что обойдётся без этого.
При всей своей лояльности ко мне, менталист может и призадуматься, не много ли мне свободы даёт. Я бы на его месте точно напрягся бы после такой новости.
Но это потом…
А с мастера-ювелира можно просто взять клятву. С его страстью к исследованиям он обрадуется искренне. Может, вновь решиться отправиться в поход. Уж мне бы такой специалист в новом мире точно не помешал.
— Это будет честью для меня, — у Хлебникова заблестели глаза. — Увидеть, как воплощается в жизнь то, что я изучаю столько лет… Я ведь немного видел тех артефактов, для которых делал огранку.
Я его понимал. В моей профессии результат я всегда видел, так как активировал артефакт. Но всё равно было грустно расставаться с тем, что стало частью себя. А когда ты делаешь лишь деталь, составляющую нечто целое, это же не менее важно для мастера. Видеть конечный результат.
Пожалуй, стоит показать мастеру каменщику один из его оживших трудов. Например, гаргулью на время забрать из деревни. Василиса там освоилась и уже стала местным символом, но небольшая прогулка ей не навредит. А Овражский порадуется. Да и думал я слегка усилить мою птичку…
Как только я засобирался уходить, Владимир Иванович подскочил и с криком «Подождите!» убежал в свою мастерскую. Вернувшись, он протянул мне камень, переливающийся на свету.
Лунный камень, вместилище для призрачной силы.
— Держите, — сказал Хлебников и, не дав мне заговорить, настойчиво повторил: — Держите, держите. Не принимаю никаких возражений. Для моей коллекции подойдёт любой другой, а этот пригодится вам. Уж поверьте, такого вы не отыщете во всём мире. Привёз я его из последнего сингальского королевства…
Смотря на этого сухонького старика, и не скажешь, насколько насыщенной у него была жизнь. Куда только не забрасывали его исследования.
На далёкий остров в Индийском океане Хлебников попал совсем юным.
Можно сказать, прибился к императорскому флоту, отправляющемуся с миссией налаживания торговых отношений. Обычное дело, в общем-то, многие учёные в таких случаях присоединялись для своих изысканий. Отдельную экспедицию оплачивать дорого, а вот заодно собрать разные команды — вполне бюджетно.
Едва выпустившийся из академии, Владимир Иванович был полон энтузиазма, сил и желания перевернуть мир. Оттого по прибытии и отправился в одиночку покорять чужие земли.
Заблудился, чуть не умер от укуса змеи, чуть не женился на дочке шамана, который спас его, — обычное дело, по словам мастера.
Попал он в отдалённое поселение, где хранилась какая-то реликвия. Незнание местного языка затрудняло коммуникацию, но ясно было одно: статуе поклонялись и берегли, как самое большое сокровище на земле.
Пока Хлебников медленно исцелялся, постепенно разбирался в местных традициях и жизни. Даже разучил слова и выражения, как раз будущая невеста и занималась образованием пациента.
Часть жителей была занята работой на шахте, где и добывали тот самый лунный камень. Который украшал статую — глаза были сделаны из изумительно красивых минералов.
Что история трагичная, было понятно по печали в глазах мужчины, когда он говорил о девушке. От свадьбы он не сбегал, та не состоялась по причине нападения на деревню.
Не повезло мастеру оказаться в гуще событий, за считаные дни изменивших весь остров. Именно тогда Британская империя решила обзавестись ещё одной колонией…