Маркус Кас – Маска теней (страница 7)

— Ну если честно — да, — сдался Баталов, бросив на меня обвиняющий взгляд.

— Так бы сразу и сказали, — поморщилась тёмная. — Что от меня требуется?

Влюбился бы, будь на то время. Так быстро переключиться на деловой разговор — не каждый умеет. Умничка.

И никаких обид, капризов и прочего. Зотова выслушала текущее положение дел, задала много вопросов, всё по существу, и показала нормальную заинтересованность.

Конечно, нюансов было бессчётное количество.

Начиная с официального статуса, который тоже ещё нужно было получить, заканчивая оборудованием кафедры. И в этом девушка ставила жёсткие условия.

Когда она озвучивала требования по материалам, я про себя довольно кивал, а Баталов пытался противиться и спорить. Ладно, гасители тёмной остаточной энергии, но наглядные пособия из анатомички?

— А как я, по-вашему, буду объяснять принципы некротических потоков и взаимодействия с ними? — спокойно спрашивала Мария. — Я же не прошу вас предоставить живой заражённый материал, чтобы его умерщвлять.

Роман Степанович хватался за сердце, переспрашивал и уступал буквально по вершку в час. Осознавал по мере разговора, во что ввязался, но отступать уже было некуда.

Борьба шла нешуточная, и страсти накалялись.

— Мария Алексеевна! Ну о каких тёмных реагентах может идти речь!

— О тех, что у вас в хранилище припасены, — с ласковой улыбкой отвечала тёмная. — Их там с лихвой хватит на сотню лет обучения, уж не говоря о том, для чего они в принципе предназначены.

— Это секретная информация!

— Ну так мы никому не скажем. Напишем на бочке, что это экскременты больной африканской летучей мыши. Для тёмной кафедры сгодится, никто и не усомнится, что нам это нужно.

— К-к-какой мыши? — менталист даже начал заикаться.

— Тварь та ещё, — отмахнулась Зотова. — Так вот, две бочки реагента. Далее…

Я был восхищен. После того как понаблюдал за вялыми требованиями глав других кафедр на общем собрании, то втройне. Вот у кого надо было поучиться выбивать себе условия. И ведь никаких угроз, мольбы и подобного. Надо, и всё.

В итоге переговоров граф Зотов успел заварить несколько чайников чая, а мне сварить четыре порции крепчайшего кофе. Мы уничтожили все пироги, сладости и остальное, что приносили к столу. А Мария всё перечисляла минимально необходимое.

И ведь ничего лишнего!

Самое потрясающее было в том, что девушка ни разу не повысила голос. В пиковые моменты она просто умолкала и улыбалась, глядя на Баталова с каким-то умилением. И тот, поорав, соглашался.

Нет, всё-таки страшный человек.

— Александр Лукич, — в процессе обратилась она и ко мне. — Вы сможете мне помочь артефактами? Ничего особенного, но очень пригодились бы отражатели и поглотители тёмной магии. Я, безусловно, поделюсь силой для их создания. Хотелось бы сделать кафедру безопасной, насколько это вообще возможно.

— Обсудим, — я уже к этой минуте улыбался как тот кот, что получил бочку сметаны.

Ну одно удовольствие было наблюдать за такой интересной деловой беседой.

— Вы только мне схемы потом покажите, — обречённо попросил глава конторы.

— Непременно.

— Вы не отвлекайтесь, Роман Степанович, — Мария хлопнула по столу. — Это мелочи, мы ещё практику не обсудили. Я предлагаю…

Казалось, менталист был готов взвыть. Но тоже с честью выдержал эту битву, пусть победителем из неё и не вышел.

Я предполагал, что полигонами для студентов станут места, уже обжитые служителями тайного порядка. Собственно, об этом мы раньше говорили. Но Зотова умудрилась выторговать обустройство подходящей территории возле академии. То есть тёмный полигон в центре столицы!

Аргумент при этом был неоспоримым.

— Вы сами рассудите, Роман Степанович. Будете студентов увозить куда-то — другие лишь сильнее станут подозревать и отдаляться. А если сделать это открытым, ну относительно открытым, таким, чтобы каждый мог понаблюдать, как тренируются тёмные маги, то какой эффект будет? Во-первых, все убедятся, что ничего ужасного мы не творим. Мы не будем, точнее. Во-вторых, это ещё раз подтвердит, что всё официально и законно. Иначе не позволили бы, верно?

Менталист только заворожённо внимал и невольно кивал.

— Ну и самое главное — у самих тёмных студентов больше доверия будет. А значит, и лояльности. Поверьте, — понизила голос девушка, — если их не станут скрывать от общественности, то им станет проще.

С этим было вообще не поспорить, поэтому организация тёмного полигона была утверждена. Пусть под кровные клятвы не навредить от всех участников, но тем не менее.

Я слушал и думал — а не мало ли я попросил для кафедры артефакторики?

Но мне было легче, и оборудования требовалось очень мало. В моих планах было учить пользоваться тем малым, что всегда есть под рукой. А уж потом… Но этот разговор с ректором будет.

Но кое-какие приёмы я запомнил.

Удивительно полезная беседа оказалась, пусть я в ней практически не участвовал.

Последним пунктом была проверка. Девушке нужно было прикоснуться к компасу желаний, чтобы доказать чистоту своих намерений. В присутствии попечительского совета как свидетелей. На это она, кстати, согласилась мгновенно и без возмущений. Мол, раз уж такие формальности, то пусть.

После того как всё было досконально оговорено, Баталов отозвал меня в сторону и предложил прогуляться по угодьям. Мы вышли на улицу и двинулись по дорожке к озеру.

— Александр Лукич, вы понимаете, что Мария Алексеевна может быть опасной?

Да боже мой, учитывая, как её боятся, что от неё постоянно ожидают чего-то ужасного и смотрят, как на догорающий фитиль, я удивлён, что у девушки такое самообладание. Да, у Зотовой свои проблемы, но, в конце концов, она просто девчонка.

Поразительно, что именно те два человека, которые ей близки, так и относятся. Из благих побуждений, но тем не менее…

Видимо, мой взгляд был настолько красноречивый, что Баталов нахмурился.

— Будьте осторожны, — подумав, всё же сдался он. — И прошу — присмотрите за ней.

Я хотел было возмутиться, что нянькой становиться не собираюсь, и вообще мне ещё за целым народом приглядывать, но просто усмехнулся. Нормальная она, сама справится. Тем более если не «присматривать». Вот в таком случае снова взбунтуется. Я сам был таким, так что хорошо понял, что она чувствует. Когда вокруг лишь недоверие, что ещё делать?

Видел же, как идея понравилась Зотовой. Для неё это и правда шанс на лучшую жизнь. Помочь тем, кто её сможет понять и не станет осуждать. Общалась ли она вообще с другими тёмными, кроме того, кто учил её в темнице? Сомневаюсь.

Всё будет хорошо. Вот это без сомнений.

Я открыл рот, чтобы сказать менталисту, что ответственности на себя я брать не стану, но не смог говорить. На меня накатила волна ледяного холода.

Мысли я читать не мог, но увидел какие-то обрывки старых эмоций. Боли. У Романа Степановича была дочь. Жена и дочь, вылитая копия матери. Он их потерял примерно в то же время, когда познакомился с Зотовыми. Вот чёрт!

Вот почему это так его цепляло, буквально тащило и порой опустошало.

Для Баталова это было искуплением.

Я положил руку на его плечо, крепко сжал и пристально посмотрел в его разноцветные глаза:

— Я присмотрю.

Он и сам знал, что это глупость. Но всё, что нужно было менталисту — услышать эти слова. Никакой ответственности, просто надежда. И я воспользовался силой, чтобы её вселить в него. Пусть это не очень правильно, но зачем тогда магия, если не помогать людям?

Мировой баланс не дрогнет, если у одного человека на земле станет больше веры в лучшее.

— Александр Лукич, что касается ваших подданных… — сменил тему мужчина. — Возникла проблема. Точнее, не совсем проблема, но я полагаю, что мне нужно обсудить это с вами.

— Не совсем проблема? — насторожился я. — С независимостью?

— Вот с этим всё в порядке. Все стороны готовы подписать признание, в любой момент.

Мы дошли до озера и встали на берегу. Я сделал глубокий вдох — воздух здесь был упоительный. Такой вкусный и опьяняющий, что все тревоги улетучились. В конце концов, не мне это государство нужно.

— Тогда в чём загвоздка?

— В вашем титуле…

— А что не так с моим титулом? — удивился я.

Баталов понял мелкий камушек и запустил по воде. Посчитал, удовлетворённо кивнул и потянулся за следующим.

— Говорите уже прямо, ваше благородие, — иронично попросил я.