Маркус Кас – Маска теней (страница 4)

Пожалуй, по размаху начало учебного года превосходило даже императорский бал.

Гимназия находилась в глуби острова и в окружении парка. Двухэтажное жёлтое здание выглядело прекрасно. Здесь были бывшие владения какого-то дворянина, который отдал особняк и землю под учебное заведение. В честь мецената оно и называлось — Алексеевской.

Торжество здесь было скромным, но очень тёплым.

Девчонки и мальчишки, все очень нарядные и с серьёзными лицами, стояли в ряд в главном холле. Для родни поставили стулья, где я и нашёл деда, графиню Варягину, Прохора и Тимофея. Все пришли поздравить Гордея.

Директор произнёс короткую, но очень душевную речь и даже прослезился от чувств. Пожелал успехов и выразил веру в то, что все обязательно будут отличниками.

Обратился он и к взрослым. Пообещал, что дети будут под присмотром и заботиться о них станут, как о родных. Вообще произвёл впечатление прекрасного человека, истинно болеющего за такое важное дело.

После бурных оваций директора и учителей осыпали букетами, а дети разбежались кто куда. Гордей, просто-таки сияющий от гордости, подбежал ко мне и крепко обнял.

— Вы пришли, Александр Лукич!

— Я всегда буду приходить, когда буду нужен, — пообещал я.

Мальчишка разулыбался, и я заметил, что одного зуба не хватает.

— Это что такое? Подрался?

— Не-а, сам выпал, вашество. Драться нехорошо, так ваш предок говорит.

Ну надо же, какой молодец Митрофан Аникеевич, при всей своей воинственности, мальчишку нормальным вещам учит.

— Говорит, что если уж бить — то сразу и наверняка. Ну, до смерти то есть. Чтобы враг не вернулся и не отомстил, во.

Тьфу, вот только я похвалил призрака. Поговорю с ним, пусть, скорее всего, и бесполезно. Но Гордей — парень смышлёный, да и учителя в гимназии тоже приличные. Хотя в чём-то с духом предка я был согласен, но к такому лучше приходить уже в другом возрасте.

— Я пойду, да? Там ребята собираются в футбик погонять. Ой, то есть поиграть в футбол, — поправился пацан, заметив приближение патриарха.

— Иди, — дед улыбнулся мальчишке. — Погоняй уж в футбик.

Гордей умчался, а мы провожали его одинаковыми довольными взглядами.

— Быстро вырастет, и не заметишь, — вздохнул Лука Иванович и многозначительно посмотрел на меня.

Я сделал вид, что не понял его намёка на правнуков, и согласился. Графиня рассмеялась, глядя на эту сцену, а Прохор незаметно протёр глаза и тихо шмыгнул носом. Тимофей, тоже разодетый в новый костюм, сказал с лёгким волнением:

— Ну что, теперь в академию?

Честно говоря, я не ожидал, что рыжий будет так переживать. Хотя мог его понять — у него же начинался совершенно новый этап в жизни. Титул, учёба — всё это не могло оставить равнодушным.

— Ты поезжай, я немного позже буду.

Пусть он смело мог назвать меня своим другом, но я к тому же был и преподавателем. Точнее, главой кафедры, но неважно. Являться в моей компании ему не на руку будет. Сразу в выскочки запишут, а парню ещё с теневым даром нужно как-то прижиться в непростом обществе. Уж не говоря о дуальности. Успеет научиться не обращать внимания на такие мелочи, а пока не стоит усложнять его путь. Познакомится с вероятными будущими друзьями, повеселится с ними хорошенько.

Мне уже студенческие гулянки были не так интересны. А вот по городу побродить я бы не отказался. Чем и собирался заняться после торжества.

Тимофей уехал, а я прошёлся с остальными до особняка, распрощался и вернулся за машиной. Немного подумав, пригнал её домой. Если уж в планах долгая прогулка, то лучше отправлюсь на такси.

Освежился, проверил, что костюм в порядке и не помялся. Прихватил трость с клинком, больше по привычке, чем по необходимости. Никаких неприятностей в такой день я не ожидал.

Придирчиво осмотрел себя в зеркале и подмигнул отражению.

Что же, и у меня тоже начинается другой этап в жизни. Кто бы подумал, что я стану учителем… Нет, я об этом думал, но в далёком будущем. И то не в масштабах целой академии.

Главное — всё же ограничиться одной кафедрой.

Глава 3

Церемония открытия нового учебного года, как назвал мероприятие ректор, прошла прекрасно. Не без нюансов, но в общем никто не пострадал.

Первым нюансом стало то, что обращение глав кафедр отменили. Зря я так старательно готовил речь, пусть и не расстроился. Но зато прочие огорчились и попытались возмутиться.

Причина была как раз в новой тёмной кафедре. А точнее в том, что её фактически пока не было. Выступать, соответственно, тоже было некому. Чтобы не ставить академию в неловкое положение, решили изменить традициям и ограничиться речью главы академии. Ряпушкин очень старался сгладить ситуацию, но когда у тебя в подчинении разномастные маги, обладающие столь же разнообразными амбициями, многое может пойти не так.

Студенты, впрочем, краткости вводной части праздника только рады были.

А вот одного преподавателя даже пришлось выводить, чтобы перестал требовать дать ему слово. Справились своими силами, всё же учительский состав обладал внушительной силой.

— Володя — неплохой человек, ваше сиятельство, — рядом со мной появилась Людмила Владиславовна и взяла под руку. — Ума порой не хватает вовремя подумать. Стихийники… Они все своеобразные личности.

Историчка выглядела, как и всегда, сногсшибательно. Насколько я был наслышан, с адмиралом они уже успели сойтись и разойтись несколько раз, дело дошло до помолвки, после чего дама заскучала и отвергла все притязания графа. Правда, потом они снова сошлись…

Но в дела любовные, а уж особенно людей в весьма взрослом возрасте, я не лез. А вот в качестве информатора мне бы милейшая дама пригодилась. Я так и не удосужился изучить коллег по академии.

— Володя? — улыбнулся я её наивной бесцеремонности.

— Ах, прошу простить мне мои манеры, — она и не старалась изобразить раскаяние. — Князь Владимир Аксёнович Пожарский.

А вот фамилия мне была знакома. Роду Пожарских удивительно подходила их фамилия. Огненных стихийников среди них оказывалось стабильно много. Они уступали Оболенским и, по сути, постоянно во всём соперничали. Включая борьбу за внимание императора. Тот, не будь дураком, выделял то одних, то других, держа оба рода в подвешенном состоянии. И правильно, пусть свою вспыльчивость на благо государству пускают.

Огонь — магия взрывоопасная, сильнее этого аспекта влияют разве что тёмные.

Держать таких в узде непросто. Им нужно давать возможность показать нрав, но лучше это направить на противника. Ну или, как в данном случае, соперника.

К тому же Пожарский, возглавляющий кафедру в академии, был младшим братом патриарха рода. Четвёртым, по словам исторички. Оттого за каждую возможность выделиться хватался, как за последнюю. Шансов унаследовать главенство рода у него было крайне мало. Но всё же брат мог принять решение в его пользу.

Видимо, младший князь заготовил поистине великолепную речь, способную поразить всё общество. А ему не дали высказаться…

Огневика быстро скрутили и вывели, а мы продолжили наблюдать за церемонией. В компании Людмилы Владиславовны это стало делать интереснее. И просить даму не надо было, — сама с удовольствием выдавала комментарии.

Второй нюанс оказался лично для меня предсказуемым. Тёмный маг вызвал страх, любопытство, опасения, сомнения в руководстве и так далее по длинному списку нормальных человеческих эмоций. Илью Лопухина на данный момент спасало лишь то, что он сын светлейшего князя.

Но шум поднялся, конечно же. От перешёптываний до прямых вопросов от самых дерзких и высокородных.

Тут Драговит Ижеславович опять взял огонь на себя и чётко поставленным голосом объяснил, что раз уж император одобрил подобное, то кто с ним поспорит? Или есть неуверенные в решении правителя?

Это прямо ощутимо снизило боевой настрой отдельных личностей, ну а с другими подсобил я — слегка успокоил магией жизни, а кого-то и тёмным даром. Последних я запомнил. Возможно, поддались общей панике, но вполне вероятно, что могут быть упёртые.

Историчка мне любезно назвала всех.

Моего вмешательства, в принципе, не требовалось. Но мне самому было спокойнее, что никто не испортит праздник. Стоял себе тихо в сторонке, делал скучающий вид и магичил понемножку.

При этом с удивлением отметил, что все защитные амулеты для меня стали какими-то… слабыми, что ли. Пробиваться через контуры не пришлось, удалось обойти их, причём без особых усилий.

От этого открытия я ненадолго перестал следить за происходящим, но благо уже всё закончилось. Доворчали самые упрямые и разошлись.

Громыхнула музыка, оркестр заиграл что-то бравурное и энергичное. Счастливо загомонили студенты, без стеснений признаваясь, что собираются на славу погулять этой ночью.

— Присоединитесь к нам, Александр? — спросила дама, указывая на группу преподавателей, тоже обсуждающую праздник.

— Благодарю вас за приглашение, — поклонился я. — Но увы, у меня уже другие планы.

— Вы восхитительно воспитаны, юноша, — рассмеялась она. — Правильно, что вам со стариками делать. Заскучаете. К тому же знаю я их, после второго бокала заведут вечную тему, как раньше было лучше.

Заскучать — это тоже выбор, да и стариков я там не видел, но в чём-то она была права. Когда впереди ждала чудесная ночь наедине с городом, обсуждения былого уже не привлекает.

Старость не наступает с возрастом. Она лишь в разуме. Встречал я сварливых юнцов, которые устали жить, и боевых дедков, которые только начинали жить. Не в возрасте дело.