Маркус Кас – Компас желаний (страница 5)

Выясняли отношения до утра. Царь, по горячности, сначала вообще хотел сравнять всё с землей. Но быстро отошел и объяснил местным, кого они пригрели.

Если кратко — злодей действительно был шаманом, вот только весьма невостребованным. Люди в тех местах с землей неплохо ладили, а нечисти было совсем мало, да и та сама стремилась к жилью и миру с людьми, так как места суровые.

Вот и придумал этот прохиндей сказки про одержимость.

Жертвами выбирал людей не очень устойчивых психически. Поддающихся внушению, в общем. Да и окружающая дикая природа вынуждала верить во что-то большее и сильное.

Тот шаман к тому же был менталистом, что помогало ему стращать жителей и затуманивать их головы.

Но, чтобы ритуал выглядел достоверно и производил нужное впечатление, использовалась не только магия разума, но и травничество. Специальные отвары буквально сводили с ума жертву, заставляя выть и биться в припадке, пугая всех собак и прочую домашнюю живность. А благовония дурманили сознание свидетелей, отчего ритуал впоследствии казался ещё внушительнее.

У всех наших были с собой охранные артефакты, оберегающие от подобного. Моя первая серьёзная работа была…

Так что на нас это не подействовало. А вот у охотника, как мне потом сказал царь, был какой-то слабый орган. Который мог просто не выдержать воздействие этих трав. И шаман об этом знал — он в деревне по совместительству и знахарем работал благодаря знанию свойств растений.

По этой причине и разозлился Петр. Ну и из-за глупости, которая человека хорошего погубить могла. Такую речь произнес! Всех пристыдил и задуматься заставил.

Мы ещё встречали подобных «изгоняющих», но те не лютовали, да и пользы приносили больше, чем вреда. Так что там обходилось беседой.

Но зараза эта с одержимыми каким-то непостижимым способом расползалась. Впрочем, оно и понятно — легче верить в то, что один ритуал ото всех бед спасет. И ничего больше делать не надо. Ну а не выдержал одержимый, что же — такова судьба.

Много мы странствовали и много подобного встречали. Не шаман, так староста, приносящий дань лесу. Лешие в шоке были, но мужик упорно выводил в чащу то девиц, то козлов. То девиц верхом на козле. Пока не добрался до водяного и тот его нечаянно утопил.

Что же касается исцелений, то всё же шаманы-знахари людям помогали. Так что, при должном опыте, уходили эти «злые духи», то есть хвори. Не самые обычные болезни, но тем не менее просто болезни. Но чтобы таким образом «вылечить» темного? Такого я не встречал и не слышал.

Не хотелось бы использовать способ царя и сворачивать шею этому «духовному наставнику»…

Об этом я и размышлял, пока мимо нас проносились столичные дома. Мы выезжали за город, на юг вдоль залива. Там, где красовались княжеские дворцы. Море сверкало вдали, ослепляя солнечными бликами. Я смотрел в открытое окно, уже в бесчисленный раз наслаждаясь неповторимым морским воздухом.

— Завораживает, правда? — спросил меня сенатор, отвлекшись от своих дел. — Каждый раз словно первый.

Чтобы не терять времени, Воронцов всю дорогу занимался бумагами, тихо шурша ими и иногда что-то неодобрительно бормоча.

— Всегда, — кивнул я, поворачиваясь к графу. — Христофор Георгиевич, у меня к вам просьба будет. Не представляйте меня артефактором. Ну, как-нибудь обойдите тему моего дара вообще.

— Как скажешь, — согласился он. — Но тогда консультант по каким вопросам ты будешь?

Я задумался. Мне нужно было пространство для маневров. В зависимости от того, кем на самом деле окажется этот шаман. Но и обманывать князя и его окружение тоже было нельзя. Нужно было нечто, очень близкое к правде, чтобы потом никто не смог обвинить сенатора.

— Исторический эзотеризм, — хмыкнул я.

Граф быстро заморгал, переваривая сказанное. А затем громогласно расхохотался. Смеялся он до слёз, едва сумев произнести:

— Эзотеризм… Исторический… Ну хорошо…

Недалеко от истины, в общем-то. В каком-то смысле я из той части истории, где повсеместно правили всяческие тайные учения, недоступные для непосвященных. Так что, можно сказать, я знаток, если не эксперт.

Жаль, что я не оделся как-нибудь экзотически.

Когда мы приехали на место, сенатор пребывал в наилучшем расположении духа. Я же предельно сконцентрировался. Шутки шутками, а парня нужно проверить не менее тщательно, чем его наставника.

Имение Лопухиных очень серьёзно охраняли. Князь и правда закрылся от мира, окружив себя высоким забором и талантливыми одаренными. На воротах стояли стихийники второго ранга — удивительное дело для такого уровня развития. Сколько же нужно им платить, чтобы те служили привратниками?

Внутри практически каждый клочок земли и закуток был оплетен защитными контурами.

На входе нас вежливо, но настойчиво попросили оставить оружие. На мою трость снова не обратили внимания. Необходимости в клинке у меня не было — мне нравилось само ощущение владения оружием. Дань давним традициям, не более того. Сейчас я мог создать острейшее лезвие стихий и пронзить им что угодно. Но приятнее сделать это настоящим клинком…

Пока нас вели по анфиладе комнат, я с интересом изучал дворец.

Богато и со вкусом украшенный, он вместе с этим производил ощущение нежилого. Когда есть средства на убранство, но нет души во всём этом. Красиво, впечатляюще, но без личного. Картинка, подобающая титулу.

Наконец-то перед нами распахнулись последние двери, и провожающий нас слуга важно провозгласил:

— Его сиятельство граф Воронцов, Христофор Георгиевич. С сопровождающим консультантом, — после очень короткой заминки закончил он.

То ли не расслышал про эзотерика, то ли постеснялся такое произносить в приличном обществе.

Князь Лопухин находился уже в преклонном возрасте. Благородная седина покрывала всю голову. Острый нос выдавался вперед на худом лице, с виду измученном и уставшем. Но мужчина сидел прямо, замерев и уставившись на нас холодными безразличными глазами.

Рядом с ним на длинном диване обнаружился и Илья. Его фотокарточку я видел, так что сразу узнал. Лишь отметил, насколько сильное фамильное сходство. Отцовство князя было несомненным.

За диваном расположились охранники. Двое бойцов — оба стихийники первого ранга! Чем же Лопухин таким занимается, чтобы иметь столь серьёзную охрану? Не для престижа же рядом подобные маги?

Но чёрт с ними, справиться сложно, но возможно. Против силы может сыграть хитрость и ловкость. Меня больше всего заинтересовал четвертый человек в комнате.

Черноволосый, чернобровый и чернобородый. Страшноватая внешность мужчины отталкивала и вместе с этим привлекала взгляд. Одетый тоже во всё чёрное и весьма простое, он глядел из под своих густых бровей, буравя нас пристальным взглядом. Как ворон на насесте.

Попытавшись его магически прощупать, я неожиданно столкнулся с отличной защитой — при нём был экранирующий артефакт под стать тому, что носил с собой Казаринов. Так просто не пробьешься.

Интересно, что же он скрывает…

Пока слуга размеренно представлял нам присутствующих, не забывая перечислять какие-то регалии, я осторожно распутывал чужое плетение. Старая работа, очень хорошая. Прямо гордость отчего-то взяла. Вот ведь делали на совесть раньше!

Мне стало жалко ломать, поэтому я старался обойти ловушки. Всего-то и нужно — маленькая лазейка.

Мне было на руку, что церемонии затягивались. После знакомства последовало чаепитие и положенные этикетом светские разговоры. Шаман, которого представили как мастера Себека, словно ощутил, кто тут главная угроза, и не сводил с меня глаз. Но я не обращал на него внимания, делая вид, что внимательно слушаю беседу.

— Позвольте узнать, чем всё же обязан визиту члена попечительского совета? — всё же перешел к сути князь.

Времени оставалось мало, поэтому я переключился на главную цель — темного одаренного.

— Формальность, ваша светлость, — улыбнулся сенатор. — Мне поручено весьма ответственное дело — будущие светлые умы нашей империи! И я хотел бы обсудить с вами, как вы видите своё участие…

Пока Воронцов очень пространно говорил ни о чём, я усилил напор на защиту Ильи. Она у него тоже была, но очень слабой. Парень был истощен и изможден как физически, так и магически. Похоже, что ритуалы уже проводились. Так спутать нормальные потоки магии внутри человека — это нужно постараться. И вряд ли это дело рук самого Ильи.

Впрочем, на фразе Воронцова про светлые умы, темный едва заметно усмехнулся. Оценил словесную акробатику сенатора. То была не злая ухмылка, к счастью.

Внутри парня творилось что-то странное. Ядро полыхало, как у мага, получившего начальный ранг. Но при этом его сила ощущалась, как непробужденная. И это давило на него, буквально раздирало изнутри.

Да что же этот наставник с ним сотворил? Было ощущение, что дар пытались банально подавить при помощи знахарства. Вполне возможно, пусть и крайне опасно для организма, особенно активно растущего.

Я почувствовал, как и во мне пробуждается гнев. Это же почти ребенок!

Невольно взглянув на шею шамана, скрытую густой бородой, я постарался успокоиться.

— А что касается морально-этического воспитания, то заверяю вас, граф, что мой сын в надежных руках, — отвечал князь на какой-то вопрос сенатора. — Мастер Себек обладает редким умением.

— И каким же? — тут же ухватился Воронцов, с интересом взглянув на упомянутого.