Маркус Кас – Империя храмов (страница 20)

Ещё и солнце показалось из-за громадин небоскребов и припекало в макушку. Губу саднило, ноющая боль раздражала не меньше, чем завуалированные угрозы светлейшего князя.

Карл маялся рядом, но язык держал за зубами. Смущение перед высокородным взяло вверх над обычной болтливостью. Он только бросал на меня сочувствующие взгляды и печально вздыхал.

Когда моральная порка закончилась, князь ушел обратно. А барон раздосадованно отказался от наших услуг и тоже скрылся в доме.

— Как ты умудрился то? — Глеб, мрачный и уставший, махнул нам и потопал вверх по улице.

Выбираться с ганзейского острова нам, похоже, предстояло на своих двоих.

— Так я же говорю, сзади подошел, не видел я… — в который раз повторил я.

— Да как ты умудрился свалить его? Парень то не слабокровка далеко. Гордость рода Воронецких, даже я наслышан о его подвигах. В основном, правда, в столичных борделях, нда… — защитника понесло и он осекся. — Как ты это сделал?

— Реакция хорошая, — я честно признался. — А гордость эта необученная, видно что тренировали его прачки.

Глеб хохотнул, на время перестав хмуриться. Но вновь помрачнел:

— Ох, Илья, берегись теперь. Его светлость во врагах никому не пожелаешь.

— А что теперь будет то? — запоздало спросил я, поправляя кобуру под взглядами прохожих.

Пока мы шли, плутая по улицам, смотрели на нас по-разному. В основном с любопытством, как на диковинку. Но были и те, кто прятал руки в карманах, подпирая стены. Такие обманчиво расслабленные и скучающие с виду типы.

Я уже ожидал нападения с любой стороны, поэтому до рези в глазах вглядывался в каждого. Как ко мне так тихо и незаметно подкрался княжич? Я же не стоял пнём и не пялился в одну точку, как Карл. Крутился, как обычно.

Ряды пряничных домиков казались укрытием всевозможных врагов. Узкие проулки таили как минимум снайперов. Тревожно тут. Я понял, что это чувство прямо таки давит, наперекор яркому солнцу, цветастым клумбам и порхающим бабочкам.

Мы дошли до центральной площади, на которой разместились разнообразные крытые прилавки — местный рынок. По кругу влекли запахами еды рестораны и кафешки, а в центре стояла статуя какого-то мужика в плаще. С залива дул соленый ветер, а над головами метались чайки, поджидая момент ухватить добычу у нерасторопного торговца рыбой.

Глеб направился напрямую, лавируя между покупателями и резвящейся детворой. Те, вооруженные леденцами, с визгами носились между лавок.

— Давай милок погадаю, старая Тшилаба всю правду скажет, — неожиданно прокаркало рядом.

Старушка, маленького роста и горбатая, вцепилась в руку защитника. Укутанная в десяток разноцветных, но уже блеклых от застиранности, платков и сморщенная, как изюм.

— Ты чего старая, совсем страх потеряла? — возмутился Глеб и хлопнул себя по нашивке. — Не видишь кому предлагаешь?

— А чой там, милок? — она, все так же держась за руку мужика, притянула себя и почти уткнулась ему в грудь. — Ой.

Да она же его сейчас обчистит! Я едва не ринулся её оттолкнуть, но вдруг увидел, как бабулька отпустила Глеба, пошатнулась и уже он её поддержал. Классическое отвлечение внимания.

Но она не залезала в его карманы, чтобы пошуровать в них. А подсунула ему в руку клочок бумаги. Едрить колотить, так это передача данных от агента!

Мне стоило огромных трудов сдержать эмоции и сделать вид, что ничего не заметил. Засечь такое действительно было почти невозможно. В шумной и движущейся толпе, быстро и умело. Просто я перебдел.

— Ну и чего? — взъелась старуха. — Нету у вас тут полномочий, святоши! Не супротив людей свободных.

Ворох платков засуетился, она ещё что-то выкрикнула и затерялась в толпе, тут же пропав из виду. Глеб покачал головой и вдруг сообщил:

— Всё это вызвало во мне аппетит зверский. Давайте перекусим, а потом уже в обитель, сдаваться на милость настоятеля.

Дай угадаю, и место наверняка ты тут хорошее знаешь…

— Тут как раз за площадью местечко есть неплохое, — подтвердил он мою догадку. — Здесь то для туристов больше и тех, кто повыделываться любит, а там и цены нормальные, и кормят отлично.

Точно неспроста мы сюда явились. Возражений против отличной кормежки быть не могло. Да и что мне ему сказать? Отведите нас, дяденька, домой, пусть бросают в темницу и порют?

Принимать наказание всегда лучше на сытый желудок. Вдруг на хлеб и воду посадят, на недельку-другую. И меня уже раздирало от желания узнать, что мутит этот монах. Если подсобить, или проявить себя полезным, то заметят.

Хотя я себя уже проявил, ничего не скажешь.

— Покушать это хорошо, — важно ответил Карл и убедительно погладил живот.

Я пожал плечами, мы резво выбрались с многолюдного рынка и вышли на небольшую улочку. Тут, как это всегда и бывает за углом у популярных проходных мест, было тихо и безлюдно.

Только пушистый рыжий котяра, дрыхнущий на подоконнике, открыл глаза и лениво проводил нас взглядом. Да сверху из распахнутого окна прозвучал женский смех.

Неплохое местечко пряталось в конце улочки, во дворе, зажатом между домов. Вывески или вообще какого-то обозначения, не было. Но за неприметной дверью действительно находился ресторанчик.

Мы спустились по лестнице вниз, в полуподвал. Там, под сводчатым потолком, царили божественные ароматы жареного мяса и свежесваренного пива. Столов на десять, заведение было уютным и чистым.

У нас приняли заказ и, после умывальных и освежающих процедур, мы славно попировали. Ганзейская кухня была традиционной баварской. Незамысловатой, простой, но очень сытной. Густой суп, рулька с клецками и мой фаворит, картофельный салат. Вредно, жирно и шикарно.

Глеб нас угощал и не поскупился. Словно заранее извинялся за то, что нас ждет в обители. Или может за что другое. Еще бы кружечку келлербира, эх. Но и прохладный квас был хорош.

Пиршество мы закончили не спеша. Глеб, казалось, что-то ждал. Что же ему передала в той записке старушка? Ведь он наверняка её прочел, пока ходил мыть руки в туалет.

Я сыто откинулся на спинку стула и принялся рассматривать старые плакаты и картины на кирпичных стенах. Дневной свет сюда еле проникал сквозь крохотные окна под потолком. В потолочных люстрах, стилизованных под подсвечники, приглушенно светили обычные лампочки.

Кроме нас тут никого не было, лишь бармен за потрепанной временем стойкой монотонно протирал бокалы, просматривая их на свет.

— В общем так, адепты, — защитник шумно вздохнул, глянув на часы. — Есть у меня ещё одно дело тут. Оставлять вас одних я, пожалуй, больше не стану. Влетит нам и без того по первое число. Но, то что вы увидите и услышите там, куда мы пойдем, никому.

О, вот и самое интересное начинается. Похоже, что он так долго и мучительно решал, стоит ли нас брать с собой. Или как избавиться. Бросить одних нельзя, оставил уже на пару минут. Да и дороги мы не знаем, и денег нет. Мог бы конечно такси вызвать, но тут другая проблема.

Он нас забрал, под роспись практически. Ему и возвращать. А там, предполагаю, и сам не скоро выберется. Вряд ли его отправят в карцер, но без надзора не оставят. Получается, последний шанс. Выяснить, что он изначально хотел.

— А вот что вам за это будет… — вспомнил он и о награде, — Не обделю, в общем. Будете помалкивать, выпишу премию, как отличившимся пробужденным.

— Чего делать то надо? — Карл насторожился, но видно было — уже согласен.

Ох, добряк, не предложение это. Но не потащит же он необученных и безоружных пацанов в самое пекло? Я тоскливо глянул на его подсумок на поясе. Там тоже были два запасных магазина, а в его кобуре тоже Глок.

— Э нет, парень, — заметил Глеб мой взгляд. — Рано тебе, уж извини. И там безопасно. Только не бей сразу никого, — усмехнулся он.

Его шутка мне не зашла. Как и уверения в безопасности. От одного непыльного дела уже ныла губа. Ладно, вероятно что ему нужно встретиться с кем-то и получить информацию. Все эти шпионские игры мало походили на подготовку к бою.

Значит, может и пронесет.

— Ничего не надо делать. Молчать, делать умное лицо. Тебе, — увидел он попытку Карла, — никакого не делать. Вообще не напрягайся. Ни на кого не глазеть, публика там немного нервная, внимания не любит. Туда и обратно, должны управиться быстро.

Мы поднялись, но пошли не к выходу. А мимо бармена, который даже не дернулся в нашу сторону, прямиком в распашные двери кухни. Через горячий, он же единственный, цех и дальше, в узкий темный коридор.

В его конце мы спустились ещё ниже, в погреб. Прошли стойки с пузатыми бочонками, свернули в какую-то подсобку, где нашлась низкая дверь. Когда Глеб ее натужно открыл, пахнуло из темноты подземным холодом и затхлостью.

В руках защитника появился фонарик, высвечивая приставленную дряхлую лестницу. За ней виднелась часть пола. Мелькнули темные лужи и выдолбленный в бетоне символ. Подножие лестницы стояло внутри метрового переплетения треугольников.

— Короткий путь, — объяснил он, начав спуск. — Добро пожаловать в столичные катакомбы, адепты.

Оказавшись внизу, мужик огляделся, посветил по сторонам и добавил:

— И пошустрее, пока у тварей тихий час, успеем прогуляться.

Глава 12

Пока я соображал, шутка это или местная пословица, Карл спустился. Лестница жалобно скрипнула, а затем и затрещала под его весом. Но обошлось, я уж было собирался прыгать.