Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 97)

По залу разносится звенящий крик боли, а я смотрю на бесполезный Светлячок. Высший питается силой и направлять её в него не просто бесполезно, а ещё и вредно. Я, стараясь не смотреть на Богдана и кровавое месиво на его теле, быстро оглядываюсь.

Пустынники вырублены, надеюсь что не насмерть. Но в любом случае они сейчас не помогут. Володя отключился от первого же удара. Целитель ползёт на трясущихся руках к Покровскому. Времени останавливать и его у меня нет.

Игнат на пределе, еле светится. Рыжий отрешённо сидит у дальней стены, его приложило головой — на шее много крови. Я перехватываю перепуганный взгляд Панаевского. А вот твоя сила, младшенький, может и сработать.

Хватаю артефакт и бегу к нему. Он отшатывается, но я ловлю за рубашку.

— Один шанс, Глеб, — я киваю на обмякшую Ольгу. — Защитить императорский род.

Спасти принцессу, это конечно святое. Но я думаю и о том, что после неё очередь дойдёт до нас всех. Панаевский издает какой-то писк, но встряхивается.

— Мне не пробиться через его защиту, никак, — едва слышно произносит он.

— Пробьемся! Атакуем вместе! Давай, соберись! — я уже ору, не скрываясь.

Высший на нас пока не обращает внимания, мы для него не угроза. У наследницы влекущей его императорской крови силы много, но её надолго не хватит. Немного взбадриваю Глеба порцией звериной ярости.

Только бы сработал артефакт. Концентрируюсь на нем, запуская силу. Только одну силу — тлеющих символов ифритов. Отделить их сейчас несложно, остальные на исходе и не сопротивляются.

Артефакт нагревается, обжигая ладонь. Я ору «давай!» и мы бьём одновременно. Символы загораются, превращаясь в лаву, а сила Панаевского переплетается с ними. Я удерживаю её, пока не время для атаки, опять впустую уйдёт.

Горящие символы влетают в Высшего и он издает звук, похожий на удивлённый вскрик. Ага, получай, скотина! Я-то знаю, как они прожигают шкуру. Любую шкуру.

Перед глазами мутнеет от перерасхода сил, но я со злобным оскалом наблюдаю, как символы вплавляются, погружаются в плоть демона. Пробивают защиту. И отпуская силу Панаевского.

Глеб приваливается ко мне, а я к нему, и только это нас удерживает на ногах, пока его дар находит сердце твари и дерёт его когтями. А символы ифритов, проев шкуру, набрасываются на хаос, текущий вместо крови.

Высший отпускает Разумовскую, поворачивается к нам. О да, в его жутких глазах появляется понимание. Не страх, но и так хорошо. Нечем тут подкрепиться, теперь ты наш ужин.

Демон делает шаг в нашу сторону, поднимает руку. Панаевский вздрагивает и, отпуская всё, что осталось, падает на пол. Изнутри Высшего слышится булькание и он заваливается на спину, вскинув руки.

Я падаю гордо, последним. Бьюсь головой о костлявый локоть Глеба и уставляюсь в потолок. На нём завораживающе мечутся отблески огня.

В реальность меня возвращают стоны и всхлипы. И дрожащий голос Олега:

— Давай, давай, давай…

Целитель нависает над Богданом, его руки на животе, уже по локоть в крови. Сияние силы трепыхается, как пламя факелов. Я ползу к ним на карачках, не надеясь на свои ноги.

— Я не могу, Игорь, — Олег почти плачет, заливая силу в здоровяка. — Он умирает. А я… Мы ещё не в безопасности. Я потрачу всю силу. Что мне делать?

Я даже не оглядываюсь, запускаю поиск живых. Самый слабый отклик от Богдана, он почти за порогом. Остальные ранены, но справятся. Разумовская обессилена, но в обычном обмороке, её сердце бьётся равномерно.

То ли я перекушал силы Высшего, то ли начал чувствовать при помощи поиска, что там у людей, внутри. Бррр, надеюсь второе и я просто прокачался.

— Спасать друга, — принимаю я решение за целителя.

К демонам все инструкции и порядки. Если его можно спасти, то нужно это делать. Саницкий смотрит на меня с благодарностью. Хтонь с ними, пусть мне выговор потом делают.

Отползаю к командиру, трясу его. Не помогает и я решаюсь на воскрешающий удар. Меня слегка заносит, я смазано попадаю по уху, но старлей подскакивает, хватаясь за автомат.

— Свои! — спешу я его остановить, не хватает мне эпической смерти от пули после такого. — Завалили урода, всё хорошо.

Командир со стоном берётся за голову, потирает ушибленное ухо, осматриваясь. Паладин, шатаясь, бродит по залу, приводя в чувства остальных. Он произносит краткую молитву и призывает свет, выводя людей из беспамятства.

— Демонов мне в зад! Белаторский, я что, всё проспал? — бесится старлей.

— Можете поблагодарить богов, что так. Иначе смертей было бы больше.

Пустынник мрачнеет, глядя на паладина с раскуроченной грудью. Переводит взгляд на меня:

— Нам нужно убираться отсюда. Ты сможешь найти дорогу? Только теперь точно на базу.

Что-то мне подсказывает, что смогу. И что сюда мы попали не просто для того, чтобы сдохнуть. Я призываю силу, запас который прилично пополнился. И думаю о нашей палатке, теперь точно кажущейся настоящими хоромами.

И путь сразу находится. Я вижу, что буря уходит на юг и мы у её края. Идти прилично. Но если мы двинемся в ту сторону, а буря в обратную, то к утру дойдём. Низшие маленькими точками хаоса разбежались подальше. Всех мы не добили, но больших скоплений на пути я не нахожу.

— Есть, — я улыбаюсь от души.

Хаос, проклятый сумрак, растворяется. Не исчезает, но больше нет гнетущего давления. Его словно уносит вместе с песком куда-то вглубь пустыни. Там, далеко-далеко, есть что-то ещё. Неприятное, колючее.

— Как раненный? — командир удовлетворённо кивает мне и переключается на целителя.

— Ему нужно немного восстановиться, прямо сейчас его нельзя перемещать, — Олег буквально отваливается от Богдана, усаживаясь рядом. — И мне тоже.

— Хорошо, понял, — старлей сосредоточенно кивает, хмыкая. — Час на отдых и выступаем.

Я с ненавистью смотрю на то, что осталось от твари, чуть не положившей нас всех. Тело демона, такое похожее на человеческое, не рассыпалось, так и осталось в прежнем виде.

Мне бы сейчас добротный меч… Хм, а ведь Покровский делал из силы лезвия. Что может сделать глючный, сможет и беспамятный.

Призываю Белый доспех. Пусть меня в нем никто и не видит, но так колоритнее творить подобающее оружие. Сила, сытая и довольная, откликается с удовольствием. И ей, похоже, очень нравится моя идея.

Сначала меч получается слишком большим. С меня ростом и клинком, шириной в пару ладоней. Мне такую громадину, даже эфемерную, не поднять. Полюбовавшись на этот колосс, отзываю и концентрируюсь на чем-то более практичном и изящном.

Следующий сотворяется размером скромнее, но почему-то фламберг. Пламенеющий клинок конечно красив, но этими волнистыми краями хорошо только что пилить и кромсать, а не отсекать.

С третьей попытки сила соображает, что мне нужно и в моих руках оказывается вполне обычный метровый меч. Эфес оплетён красными нитями, а на сверкающими острыми краями лезвии вязь символов огненных ифритов.

Красота! Даже жалко, что некому оценить и первая задача у него не самая приятная. Я подхожу к трупу Высшего, прицеливаюсь к его телу, хватаясь за оружие двумя руками. Хтонь с ним, что выгляжу по-дурацки, но иначе управляться с мечом у меня не получается. Да и не смотрит никто в мою сторону.

Заношу меч на головой и со всей дури опускаю на шею твари. Лезвие прорубает кожу и застревает, погружаясь на несколько сантиметров. Хм, возможно насчёт фламберга я погорячился. Тут, похоже, лучше пилить.

Волосы лезут в глаза, я пыхчу и пытаюсь их сдуть, раз за разом опуская меч на проклятую шею. Та наконец с чавкающим звуком поддается и голова демона откатывается в сторону. Рядом кто-то закашливается и я оборачиваюсь.

— Ты что делаешь? — глаза Эратской округляются и она смотрит на меня со смесью восхищения и отвращения.

— Сувенир, — кровожадно усмехаюсь я. — Обещал принести достойную жертву. Куда уж достойнее, чем башка Высшего демона.

— Псих, — подытоживает девушка с нотками одобрения. — А как ты…

Я вдруг понимаю, что она уставилась на мой меч. Она его видит? Я ничего не понимаю, но тут подходит Володя и всё объясняет:

— Ух ты! Игорь, так ты умеешь воплощать?

Видимо да. Умею воплощать в жизнь всякую хрень. Впрочем, за это спасибо Верховной бабуле, она подсказала в своё время про воплощение. И сделала вид, что это детская задачка. Поэтому я и вывернулся мехом внутрь, но сделал.

Правда этот процесс силы сжирает немало, внутри голодно ухает и сразу хочется прилечь на пару часиков.

Я пожимаю плечами и жертвую свой платок, чтобы обернуть свой подарок богу-волку. Волос на бугристом черепе нет, а за наросты тащить будет неудобно. Да и Разумовская как-то бледнеет, видя что у меня в руках.

Упаковываю голову, завязывая узлы, и примеряюсь. Весит мой трофей немало, то ли покров бронированный, то ли мозг тяжеловат. Но донести смогу, надо только придумать, как это протащить в самолёт…

Командир, наблюдая за моими упражнениями, удивлённо поднимает брови, но в итоге машет рукой. Этого пустынника такой ерундой не смутишь.

На отдых остаётся совсем немного, но я умудряюсь задремать, прислонившись к валунам, в обнимку с головой. Не то чтобы я думал, что её сопрут, но так спокойнее.

Будит меня лёгкое прикосновение силы. Олег подбадривает всех, делясь целительным снятием усталости. Вид при этом у него такой, что краше в гроб кладут.

— Спасибо, но не надо было. Ты лучше себя береги, — я неохотно встаю и разминаю затекшее тело.