Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 877)

Мы немного задержались, не находя Санчо, пока я не послал ему импульс. Неандерталец возник из-за кустов, на ходу натягивая свои портки. Его партнерша видимо там и осталась, хорошо если без травм после этого огромного увальня. Мне немного было тревожно оставлять Урра среди дикарей, но он и сам был потомком дикарки. Физически он превосходил любого из них, интеллектуально был намного развитее, казалось бы нет причин для опасений. Но родительское сердце оно таково, что не слушается логических доводов, оно живет по своим правилам. Урр заметил, что я колеблюсь, подойдя вплотную шепнул мне ухо успокаивающе:

— Макс Са не беспокойся, Урр неглупый и всегда будет наготове.

Вряд ли Нуахили причинили бы сыну вред, тем более что дочь вождя была его женой. Да и не могли они забыть про ружья, на которые косились с ужасом.

Ната окончательно развеяла мой страх напомнив, как ловок и силен Урр — только Бер или Санчо могли оказать ему достойное сопротивление в учебном поединке. Да и то, Санчо просто обнимал Урра, лишая возможности наносить удары.

— Герман, а теперь в путь. Будем плыть и ночью если есть такая возможность.

— Свет Луны не пробивается, будет слишком темно, — я и забыл про безлунные ночи. Если у Солнца хватало мощи, чтобы обозначить себя сквозь пыль в атмосфере, то лунный свет пропал от слова совсем. Кончено Луна по-прежнему на небосводе, но только пока для нас оставалась невидимой.

Держась правого берега если смотреть по течению, мы начали прерванное путешествие. На ночь остановились в небольшом заливчике, образованном изгибом реки. Всю ночь было рычание львов, видимо один прайд обосновался рядом с рекой. Или животные охотились жвачных, приходящих на водопой.

Чем выше мы поднимались по Вольте, тем обрывистей становились берега и сильнее течение. На второй день река стала все больше забирать на запад, излучины встречались чаще. На отмелях лежали крокодилы, водоплавающие птицы подпускали пароход до пяти-шести метров, прежде чем взлетали испуганно гогоча. Один раз на берегу заметили огромную змею не меньше семи метров в длины и толщиной с торс человека. Видимо змея отдыхала после охоты, ее живот был раздут, а сама она лишь лениво подняла голову на шум парохода.

На третий день встретился остров, густо поросший лесом. Сила течения здесь была такой, что Тиландеру пришлось увеличить скорость, потому что «Русь» начинало сносить. К концу третьего дня ширина реки сузилась, дав возможность видеть оба берега одновременно. Это событие заметно улучшило настроение американца, все время проклинавшего плохую видимость и супервулкан с его последствиями.

— Мы недалеко от озера, — объявил утром следующего дня капитан.

— Почему ты так думаешь? — я лениво жевал кусок окорока. Однообразный ландшафт реки начинал утомлять: излучины, отмели, обрывистые берега и деревья стеной по берегу.

— Смотри Макс, это камыш. А он чаще всего растет на озере или рядом со стоячей водой, — американец показал на зеленую стену вдоль берега. — И деревья уже не встречаются, только редкий кустарник. Думаю, что сегодня или в крайнем случае завтра, мы достигнем озера, — объявил довольный своей наблюдательностью Тиландер, поглаживая бородку.

Многочисленное племя, обитавшее на озере, меня интересовало не только их женщинами. Хмана, вождь Нуахили, говорил о нем как о странном племени. На все попытки Мунге получить больше информации вождь повторял одно словосочетание «странное племя». В большей степени именно это и послужило причиной того, что мне хотелось увидеть племя и понять что в нем странного. Может это племя немного более цивилизованней и именно потому в глазах Хмана оно странное. Или, мне в голову пришла мысль, не прибились ли к этому племени остатки жившего в Ондоне народа, ведь часть его тогда исчезла. Расстояние от территории Ондона до этих мест громадное, но люди иногда способны и не такое, когда спасают свои жизни.

Глава 11

Прошлое или будущее

Атлас Африки Дойчей, любезно переданный мне Гансом Мольтке для своего времени являлся отличным путеводителем. Тем не менее некоторые неточности, связанные с рельефом и руслом реки имелись. Но это не вина картографов, за многие тысячи лет до времени составления карт этих мест, русло и окружающий рельеф мог меняться неоднократно.

«Русь» достигла места, где прямо на реке образовалось безымянное озеро. По крайней мере в атласе оно не имело собственного имени и обозначалось как flusssee, что в переводе Наты означало «речное озеро». Из него на юге вытекала Вольта и в него же она втекала на севере, что делало озеро проточным. Размеры были скромные: около восьми километров в длину и четыре в самом широком месте. Примерно в двадцати километрах выше по течению располагалось озеро Вольта. Это уже был огромный водоем наподобии римской V с причудливо изрезанными берегами, напоминавшими фьорды.

Со слов Хмана странное племя жило на берегу безымянного озера, воды которого мы увидели на утро пятого путешествия. Обращало на себя внимание отсутствие деревьев, что могло быть следствием постоянного разлива данного водоема. А вот камыш рос в изобилии, образуя непролазную чащу вдоль берега.

— Где искать это племя? — задал логичный вопрос Тиландер, осматриваясь по сторонам.

— Пойдем вдоль берега по часовой стрелке, — я оторвал взгляд от атласа, — озеро небольшое за пару часов мы обойдем его по периметру. Если дикари здесь, вряд ли мы их пропустим.

— Малый вперед, — скомандовал американец, отвлекаясь от созерцания водной глади. «Русь» медленно пошла вперед, держась ста метров от берега. Шум нашей паровой машины задолго предупредит дикарей о нашем появлении, и они скроются в камышах. Но свои хижины они не унесут с собой, нам главное найти их лагерь, а дальше в дело вступит дипломатия. Со временем я стал более осмотрительным — незачем силой получать то, что можно взять хитростью и хорошим отношением.

Поселение дикарей нашлось быстро, трудно было проглядеть целый поселок на берегу. Чем ближе подходили к стоянке дикарей, тем очевиднее становилась правота слов Хмана. За все время своего пребывания в каменном веке мне не приходилось видеть у дикарей почти нормального причала с лодками на привязи. Но главное было не в этом — перед поселением возвышалась сторожевая вышка, не меньше десяти метров в высоту. А с нее в нас целились лучники, что повергало в шок. Единственное племя, владевшее луком из ранее встреченных мной, было племя Выдр на Плаже. Но их стрелы имели костяные наконечники, а стрела, которая воткнулась в надстройку парохода имела железный наконечник. Не медный, а именно железный — я не веря своим глазам вертел стрелу в руках.

Тиландер, переложив руль, вывел Русь из-под обстрела: убедившись в бесполезности, неприятель прекратил обстрел. Это тоже вызывало вопросы — я столько раз видел, как дикари метают копья, хотя расстояние до цели превышало два полета копья. А здесь обстрелы прекратились, едва первая недолетевшая стрела ушла в воду. Похоже племя обосновавшееся здесь гораздо больше эволюционировало по сравнению с современниками.

Русы огонь не открывали, хотя ружья держали наготове.

— Наши действия, Макс? — Тиландер грыз ноготь большого пальца, тем самым выдавая сильное волнение.

— Есть у нас белый флаг? — Ната с любопытством взирала на берег, где на грани границы видимости видны были очертания поселения.

— Они же дикари, Ната, — фыркнул американец, но мне идея понравилась.

— А чем черт не шутит, если у них есть луки, они поставили сторожевую башню, может и про переговоры поймут?

Закрепив белый лоскут ткани на шесте, приказал Тиландеру сближаться с поселением. Остановившись в ста метрах от берега, замахал шестом, привлекая внимание. На берегу была суета, фигурки людей бегали в разные стороны, словно не видя нашего сигнала.

— Герман, подойди ближе, возможно они просто не видят сигнал.

Самым малым ходом пароход преодолел половину расстояние до берега: с вышки за нами следили, но стрелы не пускали.

— Твою мать, — вырвалось у меня, когда увидел как один из мужчин на берегу поднимает шест с серой тряпкой на конце.

— Каррамба, — от удивления Тиландер заговорил по-испански, — они реально понимают чего мы хотим.

— Спускай шлюпку, — велел капитану, — я, Бер и Санчо высадимся на их причале. А ты держи их на прицеле и пусть воины будут готовы.

Одна из пушек Лайтфута, установленная на носу, развернулась, беря в прицел поселение. Пока мы спускали шлюпку, я не сводил глаз с берега: высокий мужчина, державший флаг парламентера, отдавал указания. Рядом с ним осталось трое людей, остальные отступили вглубь между хижинами. Наши гребцы были вооружены, но я приказал им не выходить на берег, а находясь в шлюпке быть готовыми ко всему. С одной стороны глупо так высаживаться, дикари не разбежались в страхе завидев пароход. Он их пугал, это было ясно по возгласам и рукам, протянутым в направлении «Руси». С другой стороны, со мной Бер, Санчо, четверо воинов на расстоянии вытянутой руки. И кроме того, пистолет в котором бережно сохраненных двенадцать патронов.

Уже на расстоянии двадцати метров от берега мне показалось, что у меня галлюцинации: мужчина с флагом в руках однозначно не был чернокожим. Это был белый человек — загоревший до смуглого цвета кожи, но определенно белый. Длинные волосы доходили до плеч, а челка закрывала половину лица, не давая рассмотреть глаза. У самого причала мы притормозили: отдав шест стоящему рядом воину, длинноволосый сделал пару шагов и протянул руку: