Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 87)

Проверить не на ком и я секунду смотрю на ворота. Мотаю головой. Некрасиво будет ломать памятник архитектуры, если мне помогли. Только вот помогли ли? Сила контролируется легко, но и вкусных живых объектов поблизости нет.

Без особых надежд стучу в ворота. Минут пятнадцать, пока рука не начинает гудеть. Мне опять никто не отвечает. Взять измором их тоже не получается. Я долблюсь, как дятел, с одинаковой периодичностью. Раз в десять минут. Не зря же у меня часы с таймером.

В какой-то момент мне кажется, что слышу за стеной смех. Но, как ни вслушиваюсь, больше оттуда не раздаётся ни звука.

К полудню приходится сдаться и поменять позицию, выдвинувшись на юг. Где-то тут моя вертолётная остановка.

А вот подбирают меня далеко за полдень. Я даже успеваю подремать, подложив под голову рюкзак и прикрыв лицо платком. Из сна меня выводит приближение нарастающего стрекотания.

Вертолёт, окатив меня песком, приземляется, не выключая двигатели. Пригибаясь, бегу к открывающейся двери.

— Это тебя надо забрать? — орут мне оттуда.

Я оглядываюсь по сторонам. Дименхор плавает миражом далеко позади.

— А вы тут ещё кого-то видите? — задаю риторический вопрос, забираясь внутрь.

Группа встречает меня недоуменными взглядами, и только Олег — вопросительным. Не менее изумлённые глаза у Вяземского. Хтонь, я совсем про него забыл. Теперь особо осторожно нужно разговаривать.

Мне приходится изображать хтонь знает кого, не отвечая на расспросы друзей. Больше всех расстраивается Володя, он-то как раз понимает, где я был. Но я упорно поддерживаю версию, что не имею права рассказывать.

И тут не обманываю, хотя легче от этого и не становится. До сих пор чувство, что меня просто солнечным ударом прибило. И всё привиделось. Если бы не амулет и успокоившаяся сила, так бы и думал.

Только Олегу приходится сообщать ментально, что всё прошло успешно и теперь меня бояться не стоит. Не уверен я ни в первом, ни во втором. Но даю себе обещание в следующий раз сначала задавать вопросы, а потом пить.

Надо бы только узнать насчёт татуировок, укрепляющих память…

— Ну что, господа дрищи, радуйтесь! — встречает нас старлей у лётного ангара. — Выбил нам боевое, сразу после завтрака. Кашку скушаете и помчимся с ветерком, потрошить демонов!

Игнат сразу зеленеет, к удовольствию командира. Насколько я понимаю, для него это будет первая встреча с местной фауной. Не успели их группу испытать до того, как его к нам перевели. Но парень держится, нервно сглатывая.

Нас отправляют на распределение, инструктаж, подготовку снаряжения и отдых. А я в очередной раз поражаюсь, сколько же беготни приходится устраивать из-за таких простых задач. Прибежать, выслушать, доложить, убежать, получить, доложить… И так до самого ужина.

Уж не знаю, где провели друзья предыдущую ночь, но вырубаемся мы все дружно, едва добравшись до коек после ужина. Пустыня выматывает даже просто физической нагрузкой. Перед сном, вместо молитвы, я прошу невозможного. Дождя.

Утро начинается со встречи с командиром. Он ловит нас перед завтраком, особенно внимательно рассматривая пополнение — Игната.

— До обеда в подстраховку, — со вздохом сообщает он. — Передвинули всех, чтоб их! Устроили демоны знают что.

— А что случилось? — спрашивает Вяземский, пока ещё не знающий, как тот любит вопросы.

— Принимаем важных персон, — неожиданно спокойно отвечает он, зевая. — Подняли с рассветом старший состав. Словно мы няньки какие. Все вылазки переставили. Чтобы Ее Императорскому Высочеству, значит, удобнее было. Они уже вылетели, на боевом дежурстве следующий взвод, следом мы.

Мы озадаченно переглядываемся. Значит, принцесса выбила себе боевую вылазку. Честно говоря не думал, что её пустят в пустыню. Хотя, кто с ней будет спорить…

— Бегом на завтрак и к взлётной! — он с удовольствием прикрикивает, улучшая своё настроение.

Только и успеваем, что набить животы, выйти из под шатра столовой и сыто потянуться. Мирный гул базы взрывается пронзительным воем боевой тревоги. И на учения это точно не похоже.

Мимо нас проносится старлей, размахивая руками:

— Боевая готовность! К вертушкам! Сокол один подбит!

Дружно срываемся с места и бежим к складу с оружием. Боевая — значит нам нужно взять дополнительные боеприпасы и оборудование. Одарённые в этом случае выступают и как дополнительные носильщики.

— Что за Сокол один? — кричу я вслед убегающему командиру.

Из-за лётного ангара один за другим срываются в небо вертолёты.

— Разумовская! Упала вертушка с императорской дочкой! — орёт он уже у ворот ангара. — Несколько прорывов хаоса одновременно, демонов им в зад!

Глава 21

— Он что, сказал несколько прорывов? — пыхтит рядом со мной на бегу Покровский.

— Не уверен… — бросаю я и ускоряюсь.

Во время беготни и воя тревоги особо не до раздумий. Паники нет, но жара, крики и стоящий в воздухе песок сбивают с толку.

Мы плотно набиваемся в вертолёт, пока проводят последнюю проверку и подготовку.

— Все в воздухе! Третий и пятый на ремонте, готовят! — орёт в рацию командир, поторапливая жестом техников.

Старлей, оторавшись, забирается внутрь. В раскрытых и зафиксированных дверях, свесив ноги, сидят по пустыннику, у закреплённых на корпусе крупнокалиберных пулемётов. На подвесах пушки и ракеты. Я ни хрена не разбираюсь в этом, но понимаю — дело серьёзное.

На лицах огромные очки, под ними платки, на головах каски. Я только и вижу, что корявые надписи над краями — фамилии или позывные. Лис, Реутский и Кострома. Вот и познакомились, как говорится.

Пока улетевшие вертолёты рассредотачиваются, а мы ожидаем команды на взлёт, наш командир даёт нам хоть какие-то объяснения:

— Сокол один доложил об атаке в полутора часах лету. Затем о том, что поднимается буря. После мы получили сигнал бедствия. Они были сбиты и упали.

— Как это возможно? Как их могли сбить? — ору я в ответ.

Ничего не понимаю. Да, есть и летающие твари, но, насколько я знаю, уйти от них не сложно. И, при нападении с воздуха, защищает броня. А в лопасти, какими бы они не были агрессивными, демоны не кидаются. Инстинкт самосохранения у них сильный.

— Не знаю! Сигнал был очень плохой. Они, скорее всего, попали в бурю, а там может сбоить связь. Но связисты сказали, что чётко слышали «сбит». Не упал, а сбит…

Нам раздают переговорные устройства с наушниками, пока все не охрипли, и разговаривать становится проще.

— Получены координаты, — слышится голос пилота. — Взлетаем.

После нескольких полётов все уже автоматически хватаются за ручки и выступы.

В желудке ухает и сжимается, когда вертушка поднимается вверх и резко уходит вперёд, опуская нос. Ветер, через открытые двери, бьется в одежду и лицо. База, с бегающими людьми, остается позади, растворяясь в облаке поднятой пыли. Впереди — только бесконечная пустыня.

— Точные координаты падения неизвестны, — говорит нам старлей. — После атаки они успели уйти, предположительно, обратно на север. Если буря движется к нам, то приборы будут барахлить. Все птички ищут по квадратам.

Он обводит нас мрачным взглядом, задерживаясь на Игнате.

— Скажу честно. Дела обстоят хреново. Что бы там ни произошло, в любом случае ситуация нештатная. Прежде чем пропала связь, они успели доложить о пяти прорывах. Такого я припомнить не могу. Локаторы зафиксировали три и вырубились. Там, — он мотает головой в сторону носа, — сейчас происходит какая-то хрень. И я молю богов, чтобы вы были к этому готовы.

Мы переглядываемся с друзьями. Пять прорывов — это серьёзно. Неизвестно сколько тварей успело оттуда выползти, но всё равно больше, чем мы видели до этого. Но сейчас у нас есть огневая поддержка и вертушка. С воздуха можно многих уложить, не рискуя своими шкурами. И свои рядом.

Выражение лица командира мне очень не нравится. Он предельно собран и серьёзен, но лицо осунулось, стало старше и заметно бледнее. На несколько тонов бледнее Вяземский. Ну с ним всё понятно, первый вылет и сразу в самое пекло. Ну хоть не паникует, только сидит, уставившись в одну точку, кивая на слова старлея.

— Мы готовы, — спокойно отвечаю я, подняв большой палец вверх.

Командир смотрит пристально. Пытается поймать в моём взгляде что-то. Слабость, непонимание, страх, раздолбайство — не знаю. Ясно, что он нас толком не знает и доверять не может. Но сейчас нам придется положиться друг на друга.

А мне — на то, что силы действительно будут работать, как надо мне, а не им.

— Будь моя воля, не тащил бы вас, — отвечает командир, но на лице проскальзывает облегчение. — Не готовы. Да только к такому, похоже, никто не готов, — он поворачивается к кабине. — Что там?

— На канале тихо. Первый и четвёртый зашли в бурю, связь пропала. Второй на подходе. На радарах чисто. Помех пока нет.

— Так, собрались, — он снова обращается в нам. — Мы скоро подойдём к буре. Видимость станет почти нулевая и трясти будет прилично, будьте готовы.

Я выглядываю чуть вперёд и шокировано застываю. В нескольких километрах перед нами стена. Словно небо упало на землю клубящимися рыжими облаками. Отсюда кажется, что они стоят на месте. А их высота… Глаза просто не верят.

— Полторы тысячи метров, двадцать метров в секунду, растёт! — докладывает пилот, стуча по одному из мониторов. — Двадцать пять.

Хтонь! Полтора километра вверх? И мы летим прямо туда? Командир мрачнеет ещё больше и надевает очки. Мы следуем его примеру. В воздухе уже летают мельчайшие частицы колючего песка. Мы несёмся на стену песка, а она на нас.