Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 718)

Ночь выдалась холоднее, чем обычно: с севера-запада, со стороны материка дул холодный ветер. Подкинув дров в костер, я усаживался обратно, когда мне показалось, что услышал всплеск. Взяв горящий сук, подошел к воде: на обнажившемся дне у самого берега в маленьких лужицах воды бились рыбы. Нам повезло: в отлив дно пролива обнажалось.

Первой мыслью было разбудить Нату и спешно перебираться на Зеландию. Вспомнив, что отлив бывает дважды в сутки, передумал: отлив должен повториться в первой половине дня. Вот тогда и перейдем, днем идти безопаснее.

Вернувшись, долго не мог уснуть, пытаясь вспомнить про проливы, что отделяли Данию непосредственно от Западной Европы. Вроде такие проливы были, но не удавалось восстановить в зрительной памяти их ширину и количество. В принципе, все это не столь существенно: если пролив, отделяющий Швецию от Дании, можно перейти во время отлива, то и остальные проливы должны быть преодолимы. Если только их глубина не больше на порядок.

Сон не шел, все время, пока мы шли к этому месту, я представлял себе, что, попав в Западную Европу, я окажусь практически дома. Теперь, когда от территории Германии нас отделала только Дания, сомнения охватили меня с новой силой. В любом случае, что бы я ни решил, нужно спускаться на юг. Зимовать в этих широтах мы не приспособлены, несмотря на какое-то там потепление, о котором сообщила Ната, заглядывая в свой голографический монитор. Чтобы переждать зиму, нужно иметь теплое убежище и запас еды, позволяющий чувствовать себя уверенно. Зверь здесь непуганый, это еще одно свидетельство, что людей или нет, или очень мало. Будь эти места пригодны для жизни, их бы уже неплохо заселили.

Разбудил Нату, когда полная Луна довольно сильно изменила свое положение на небосклоне. Во сне я разговаривал с Нел, спрашивая у нее совета.

Ты Великий Дух, тебе лучше знать, что делать. Я жду, когда мы с тобой воссоединимся на Полях Вечной Охоты. — Лицо Нел дрожало словно в мареве, я тянулся к ней, но не мог достать. Проснулся от голоса Наты и первое время не мог понять, что за девушка в странном костюме теребит меня за плечо.

— Ты разговаривал во сне, Макс, звал какую-то Нел. Кто она?

— Моя жена, — тон моего голоса подействовал отрезвляюще. Ната больше не задавала вопросов, подогревая оставшуюся рыбу.

Отлив, как я и предполагал, начался утром, когда солнце еще не достигло зенита. Дно пролива обнажалось, вода медленно уходила, оставляя зазевавшихся рыбок в небольших ямках.

— Идем, — подбирая по ходу рыбу, пошел вперед: слова Нел не шли из головы. Притихшая Ната молча следовала за мной, так же собирая дары моря. В ста метрах от берега начинался небольшой уклон: вода или не успела уйти, или глубина здесь была солидной. Я вошел в воду, достигавшую лодыжек. Еще через сто метров вода дошла до колен, а впереди виднелась водная гладь в несколько сот метров шириной.

— Ната, может отлив еще не достиг своего пика, а, может, в середине пролива просто глубина больше. Мы этого не узнаем, пока не пройдем дальше. Наши комбинезоны водонепроницаемы, но все равно будет холодно. Мы пойдем вперед, если глубина станет нам по грудь — возвращаемся. Если нет, то перейдем на тот берег и продолжим наш путь.

— Хорошо, Макс, — лаконично отозвалась девушка за моей спиной. Я плюнул в воду: плевок поплыл на запад, увлекаемый водами Северного моря. Значит, отлив еще продолжается, и уровень воды должен понизиться. До противоположного берега оставалось порядка семисот метров, если предположить, что впадина имеет одинаковый уклон с обеих сторон, предстоит преодолеть примерно пятьсот метров водной преграды. Довольно много, учитывая, что уклон пока продолжается. Выждав порядка получаса на месте, заметил, что уровень воды понизился и доходит только до средней трети голени.

— Идем дальше.

До того момента уклон был маленький, как вода дошла до пояса, прошли примерно двести метров. Теперь я видел, что широкая полоса у противоположного берега свободна от воды. Ширина водной преграды сейчас максимум триста метров, обернувшись, встретился взглядом с девушкой. В ее глазах было столько боли, что я пожалел об утренней грубости.

— Ната, это осталось в прошлой жизни. Сейчас есть только я и ты. И мы пройдем эту чертову лужу, чего бы нам это ни стоило. Вперед, космонавты не могут вернуться, не достигнув орбиты.

Глаза девушки блеснули:

— Вперед, — повторила она мои слова, выражая решимость идти до конца.

Метров через пятьдесят глубина дошла мне до груди, продержалась так пару десятков шагов и начала убывать. Оглянувшись, увидел, как с мрачной решимостью на лице Ната штурмует водную преграду. Уровень воды становился ниже, а через полторы сотни метров мы стояли на влажном дне пролива, где вода уже ушла.

— Мы сделали это, теперь нужно идти, чтобы согреться, — охладившийся комбинезон заставлял дрожать, запасы пищи вещмешках тоже промокли. Медвежья шкура, набрав воду, заметно отяжелела. Нужно побыстрее найти удобное место и разжечь огонь, чтобы просохнуть.

— Еще пять-шесть дней пути, и мы на территории Германии. А оттуда рукой подать до Макселя. Пусть прошло сто пятьдесят лет, Русы не могли забыть своего Великого Духа, вот увидишь, какой нам окажут прием, — хвастался я, а Ната заливисто смеялась, когда я рассказывал эпизоды из прежней жизни.

Место для остановки мы нашли практически сразу, едва перешли пролив. Несколько крупных валунов образовывали закрытое пространство, внутри которого, натаскав хвороста, мы развели огонь.

Сидя у костра и развесив вещи для просушки, мы уплетали смоченную морской водой жареную рыбу и смеялись, радуясь преодоленной дистанции.

Ната перестала стесняться своей наготы, девушка потянулась ко мне, и мы сплелись в объятиях.

— Сегодня переночуем здесь, а утром двинемся в путь, — решил я, откидываясь на шкуру.

— Хорошо, я сейчас приду, — Ната выскользнула из моих объятий и вышла за камни. Прошло несколько минут, я услышал шорох, чтобы улыбнуться своей женщине, но она не зашла. А через секунду что-то косматое и бородатое ворвалось внутрь и занесло над моей головой дубинку. Увернувшись от удара, я перекатился, хватая копье. Бородатый и ужасно косматый мужик двумя руками нанес сокрушительный удар по, как ему казалось, беззащитному телу. Но мое копье, выброшенное вверх, вошло ему в шею в районе кадыка. Из горла хлынула кровь, а сам бородач навалился на меня, хрипя и протягивая грязные пальцы с ужасными ногтями, стараясь попасть в глаза. Даже умирающий, он оказался силен: прошло не менее пары минут, прежде чем мне удалось подняться, скинув с себя его тело. Его дубинка, выпав из ослабевших рук, по касательной задела левое плечо, содрав кусок кожи.

Ната! Схватив дезинтегратор, я выскочил наружу: в ста метрах от меня, закинув голое тело девушки на плечо, рысцой на юг уходили трое мужчин. Вскинув дезинтегратор, я опустил руку, могу задеть Нату. Метнувшись внутрь камней, выдернул копье из поверженного врага, схватил комбинезон и, натягивая его на ходу, бросился в погоню.

Глава 11. Европа каменного века

Промедление смерти подобно, убедился в правдивости этой расхожей фразы, устремившись в погоню. Время, потраченное, чтобы надеть комбинезон и выдернуть копье из шей врага, составило меньше минуты. А расстояние за это время как минимум удвоилось. Но, между нами, огромная разница — дикари уносили трофей, а я бежал, чтобы вернуть свое, свою женщину, которая мне начала искренне нравиться.

От места, где мы с Натой валялись голышом, на юг уходил небольшой подъем весь заросший кустами с уже раскрывшимися листочками. На несколько секунд дикари пропадали из поля зрения, когда между нами оказывались кусты, но, тем не менее, я их нагонял. Подъем закончился, и троица с Натой на плече скрылась из вида. Взвыв от ярости, я ускорился, взлетая на гребень: дикари всего в пятидесяти метрах, по-прежнему убегают на юг.

Оглянувшись, они попытались ускориться, но я все равно догонял. Когда до них оставалось метров тридцать, один из троицы остановился и, развернувшись, бросился на меня. Его цель — задержать меня, чтобы остальные двое успели скрыться с женщиной. В каменном веке женщина представляет наибольшую ценность, хотя своим отношением дикари превращали их в инвалидов к тридцати годам. Косматый урод начал заносить над головой дубину, чтобы вбить меня в землю, словно сваю. Не для того я прожил больше двадцати лет в каменном веке, чтобы первый же встречный дикарь мог задержать меня в бою.

Не останавливаясь, я вильнул в сторону и, уже пробегая мимо, с силой воткнул копье врагу в район печени. Рванув его обратно, побежал дальше: даже если дикарь чудом выживет, он не противник. Тот десяток метров, что выиграли убегающие, я наверстал быстро: бежавший налегке похититель развернулся и пошел на меня, что-то крича. Что мне нравится в дикарях каменного века — так это их предсказуемость. По логике вещей, дикари должны были бросить Нату и напасть на меня вдвоем. Вместо этого, они продолжали нападать в одиночку. Во второго я метнул копье с расстояния около семи метров. Дикарь заносил свою дубинку над головой, чтобы ринуться на меня. Копье попало ему в грудь, но глубоко не вошло: изумленный косматый мужчина рывком вырвал его из груди, не обращая внимания на заструившуюся кровь.