Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 615)

— Ну, извини. Я не хотела тебя так называть, само как-то вырвалось. Меня просто вся эта ситуация дико раздражала, вот я на тебе и сорвалась. Еще и пистолеты твои вспомнила. Вот тебе жалко было мне такие же достать?

— Как все запущено. — Я сел на пол. Во тьме понятия верха и низа были субъективными, но я ощущал именно пол. — Прынцессе не дали новую игрушку, давайте всех накажем. А вот просто подойти и спокойно спросить ты, конечно, не могла. Не по чину? Знаешь, общаться с тобой мне хочется все меньше. Давай ты пойдешь в свою страну принцесс, где пони кушают радугу и какают бабочками. А я останусь тут и посплю.

— Я понимаю, что была в чем-то немного не права. Но это не значит, что мне нравится тут находиться. Я тоже хочу нормально выспаться. И снять наконец эти вонючие лохмотья. И ванну принять.

— Чем истерить, придумала бы себе новую одежду, и все.

— Я не могу тут этого сделать. Это твое сознание. И только ты здесь способен творить и разрушать. Возможно, и выход ты сам нашел бы, но в лицее ужас что творится. Приехала комиссия во главе с императрицей и главой СИБ. Директора отстранили. Всех таскают на допросы, ищут, кто знал, что ты маг льда, и кто виноват, что так получилось. А виновник торжества уже сутки лежит в коме и в ус не дует. Даже не разобрался в работе собственного сознания, где он может создавать все, что пожелает.

Эта мысль показалась мне очень привлекательной. С тех пор, как я обрел тело и ко мне вернулись чувства, я хотел кое-что сделать. И сейчас, глядя на девушку, понимал, что не могу и не хочу противиться своим желаниям. Тьма взметнулась вокруг Виктории, обматывая ее конечности.

Я никогда не курил, но только сейчас об этом пожалел. Полное удовлетворение накрыло меня, и я, развалившись, сидел прямо на тьме, сформировав ее в подобие кресла. Атмосферу полной расслабленности портили только всхлипывания и подвывания Вики.

— Заканчивай уже.

— Скотина!

— Ой, да подумаешь.

— Урод, как ты посмел!

— Я так давно хотел это сделать с тобой, просто не смог себе отказать.

— Сволочь!

— Тебе даже практически не больно было.

— Идиот!

— Можно подумать, это в первый раз.

— Да!!! Меня дома никто и никогда не трогал. А ты, сволочь, еще и железякой этой.

Я покосился на ремень, все еще зажатый в моей руке. Хороший, добротный солдатский ремень с бляхой со звездой, он мне славно сегодня послужил.

— Что, совсем ни разу тебя в детстве не пороли? Тогда понятно, почему ты выросла такой стервой с замашками принцессы. И хорош уже рыдать, тебе действительно было почти не больно. — Эмпатия снова подчинялась мне.

— Откуда ты знаешь?!

— Ну, это же все-таки мое сознание. Так что будем считать, мы в расчете. Ты поглумилась надо мной там, я наказал тебя здесь. Живем дальше, держимся друг от друга подальше.

— Если ты кому-нибудь скажешь хоть слово, я клянусь, — валькирию в данный момент девушка напоминала меньше всего, скорее уж фурию, — задействую все силы и связи, но тебе отомщу.

— Договорились. Ты не знаешь меня, я тебя. Давай теперь выбираться отсюда.

— Знал бы ты, как мне хочется бросить тебя тут.

— Ну, догадываюсь-то я точно. Что делать-то?

— Держи меня за руку и просто иди за мной.

Глава 20

Встреча

В себя я пришел в палате медицинского блока. Судя по сдержанному гомону, народу в ней находилось предостаточно, но стоило мне пошевелиться, как громкость голосов возросла. Захлопала входная дверь, выпуская каталку из палаты, и за головой я услышал громкий шорох, будто огромная змея проползла к двери. Я даже попытался обернуться, но сделать это не позволил пожилой мужчина с белоснежной бородкой клинышком и фонендоскопом вокруг шеи.

— Ну-с, юноша, — сказал он, наклоняясь ко мне и по очереди светя в глаза фонариком. — Вы таки пришли в себя. Я не сомневался, что нет такого места, откуда настоящий мужчина не уйдет с красивой девушкой. Сколько пальцев вы видите?

Посмотрев на продемонстрированную мне кисть с фигурой из пальцев в виде буквы V, я решил пошутить:

— Пять.

— Шутим. Это хорошо, это замечательно. — Лекарь даже не смутился и продолжал источать дружелюбие. — Если вы шутите, юноша, значит, у вас все в порядке. Однако я настаиваю как минимум на трех днях покоя с питанием и здоровым сном. Вам нужно прийти в себя, восстановить силы. До этого будете находиться под моим постоянным присмотром. Заодно соберем у вас все анализы, проведем полную проверку организма.

— А… — попытался я задать вопрос.

— А вот все вопросы, допросы, встречи — потом. — В голосе брякнул металл, но тут же помягчел: — Не переживайте, все остальные в полном порядке, и как только вы наберетесь сил, сможете увидеться с товарищами.

Мне оставалось только подчиниться, к тому же желудок, не получавший нормальной пищи уже как минимум двое суток, отозвался дикой волной голода и огласил палату таким громким бурчанием, что краска стыда залила мое лицо.

— Ну-ну, что вы, — доктор не позволил себе ухмылки или осуждения. — Юноше в вашем возрасте нужно хорошо питаться, а уж после трех суток вынужденной голодовки и подавно. Сейчас вас покормят, потом вы немного отдохнете, а уж потом — примемся вас обследовать. — Мужчина встал со стула и направился к двери. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — только и сумел я выдавить из себя, смущенный поведением собственного тела.

Медсестра уже вкатывала в дверь тележку с накрытыми стальными колпаками блюдами. Я никогда не думал, что простой бульон с сухариками может быть таким вкусным. В один присест буквально смел все, что мне было предложено, но не насытился совершенно, оглядел стол в поисках потерянной пищи и с немым вопросом посмотрел на медсестру.

— На первый раз тебе хватит. — Симпатичная улыбчивая девушка лет двадцати пяти не собиралась потакать моим капризам. — Анатолий Иванович наказал сразу плотно тебя не кормить. Через пару часов принесу еще. Так что потерпи.

— О, жестокосердная, — в притворном отчаянии я повалился на кровать, — скажи хоть имя свое, которое буду шептать, ожидая явления спасительницы.

Звонкий смех разнесся по палате.

— Меня зовут Марина. — Девушка составила на тележку тарелки и приборы. — Попробуй поспать до следующего принятия пищи, герой-любовник. И не беспокойся, от голода ты у нас не умрешь. — Посмеиваясь, она удалилась вместе с тележкой.

Вот в таком ключе мы и пообщались с ней оставшееся время моего вынужденного карантина. Я шутил и флиртовал, но руки не распускал. Она смеялась, но все указания доктора исполняла без проволочек. Уже начиная с утра второго дня я стал делать разминку и выполнять боевые комплексы. Тело слушалось великолепно, вообще создавалось впечатление, что лекари перестраховываются, держа меня в палате.

Но, как и все на свете, на третий день мое заключение закончилось. Заведующий лекарским отделением лицея Анатолий Иванович Шипицын, тот самый пожилой мужчина, который осматривал меня, когда я пришел в сознание, признал, что здоровье у пациента бычье, отклонений в психике не наблюдается и меня можно выпускать в люди.

Но насладиться обретенной свободой в полной мере я не успел. Буквально через час в комнату постучалась завуч Сикорская с сообщением, что меня срочно ждут у директора. Я прекрасно понимал, что конфронтации с СИБ мне не избежать, но надеялся, что у меня будет время хоть как-то подготовиться к встрече. В палате не было ни ручки, ни блокнота для записей, а на просьбу выдать их сиделка Марина сослалась на Шипицына, который не велел нагружать мозг, и в итоге я так и не смог набросать, хотя бы тезисно, все мои претензии и построить предполагаемую линию разговора. Поэтому шел сейчас к директору не то чтобы с тяжелым сердцем, вины за собой я не ощущал никакой, но с некоторым волнением, мысленно прокручивая свои возможные слова и действия.

Наш путь завершился у памятной мне комнаты для переговоров. Усмехнувшись, подумал, что это уже становится традицией. Вот только на этот раз статус гостей, а вернее, одного из них, был очень высок. У окна, переговариваясь с директором лицея, стоял министр обороны империи, двоюродный брат императора собственной персоной.

— А вот и Александр. — Директор направился ко мне. — Проходи. Позволь представить тебе министра обороны империи князя Вышинина Николая Георгиевича и первого заместителя директора СИБ Михеева Сергея Петровича. — Я склонил голову в легком поклоне. — Господа, позвольте представить вам студента первого курса Соколова Александра Сергеевича.

Безопасник был одет в то, что они по наивности считали гражданской одеждой: строгий черный костюм с белоснежной сорочкой. Министр же облачился в форму полковника артиллерии, но все это я отметил краем сознания. Гораздо больше меня занимал тот факт, что в отличие от директора и эсбэшника, чьи чувства я прекрасно ощущал, от министра шел отзвук моих собственных эмоций, осторожности и легкого любопытства. Передо мной был эмпат, причем гораздо сильнее меня, если судить по тому, что до его собственных эмоций я добраться так и не смог. Понимая, что палиться дальше некуда, я, глядя прямо в глаза министра, в которых царили удивление пополам с усмешкой, поставил ментальный щит, блокируя возможность чтения своих эмоций. Но, видимо, даже тут сумел напортачить, поскольку князь выгнул бровь, уже не скрывая удивления. По счастью, он быстро взял себя в руки, и сибовец не успел ничего заметить.