Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 5)

Раз уж хранитель сказал, что мне к жрицам…

— С удовольствием, — широко улыбаюсь в ответ и девушка разворачивается, уходя вверх по ступенькам.

Троица хмурится, а главный зачинщик недовольно морщится, стискивая зубы. Видимо, эти милые ребята желают продолжить нашу светскую беседу. Я же пока против, для начала стоит разобраться что это было.

Боги, храмы, жрицы и… магия. Ничем другим увиденное быть не может.

Я отвешиваю шутовской поклон, усмехаюсь и, не дожидаясь от вновь закипающего амбала ответа, мчу наверх, догонять жрицу. Что-то мне подсказывает, что терпение не входит в её лучшие добродетели. Но позволяю себе чуть задержаться в паре шагов позади, наслаждаясь божественной задницей. Надеюсь, это не богохульство.

Девушка оборачивается ко мне, лишь когда мы проходим ряды колонн, скрывшись из виду прохожих внизу лестницы. Ох уж эта полуулыбка на её пухлых губах. Н-да, с гормонами молодого тела справляться нелегко. В голову лезут дурацкие мысли о том, насколько неприкосновенны в этом мире служители богов.

— Что, Белаторский, так сложно сдержаться было? Или новую силу решил сразу проверить на Эратском, чего мелочиться, да?

Я недоуменно распахиваю рот. Она знает кто я. Чёрт, а если мы знакомы? Как себя вести я совершенно не понимаю. Сказать, что мне память отшибло? Мои мысленные страдания прерывает её усмешка:

— Чему ты так удивляешься? Все жрицы в курсе ритуалов посвящений в род. Это в наших общих интересах, чем боги одаряют своих защитников. Тем более, что твой случай, — она прикасается к моим белым волосам, — ещё и необычный. Теперь тебя сложно не узнать. Неужели два года в Элладе заставили тебя забыть о таких вещах?

Я напрягаю память и вспоминаю, что Элладой тут называется Греция, хотя местная её территория гораздо обширнее. Так вот получается какого моего возвращения дожидалась мать. Два года и правда немалый срок.

То, что мой род не простой, я понял по особняку с собственным парком и причалом. Теперь это подтверждает и жрица. Вряд ли тут знают в лицо и следят за жизнью всех подростков. Надо было подробнее расспросить домового, тьфу, божество-хранителя.

— Столько времени вдали от дома многое может изменить, — я тяну время.

Вроде как потеря памяти при ритуале не была чем-то сильно странным. Редким, как я понял из разговора родителей, но возможным. Но, судя по всему, об этой детали жрица не знает. Только вот можно ли ей довериться?

— Но я не собирался вступать в конфликт с кем-либо. Да и не было у нас конфликта, так, столкнулись случайно. Не успел сообразить. После ритуала появились некоторые… осложнения.

Я тщательно подбираю слова, а она слушает так внимательно, что становится неуютно. Вдруг жрицы умеют, например, различать ложь? Хотя я, по сути, не вру. Даже если скажу, что не помню ничего, тоже не совру.

— Осложнения? — всё-таки цепляется она за слово. — Кроме того, что ты чуть не погиб и побелел, как сам Упуаут? Последнее, кстати, большинство из нас считает скорее хорошим знаком.

— А меньшинство?

— А меньшинство меткой отверженного богами, — она прищуривается. — Так что ещё за осложнения?

Н-да, зубы ей не заговорить. Я стараюсь улыбнуться в ответ как можно более безобидно:

— А разве жрицы не знают?

— Ладно, извини за моё любопытство, — вдруг отступает она. — Захочешь, сам расскажешь свои секреты. Я — Кира, — дружелюбно представляется девушка. — Старшая жрица третьего круга храма богини Эрнутет.

Круто. Наверное. Чтобы не означал её титул, но то, с какой гордостью она его произносит, указывает на его исключительную важность. Я повторяю про себя, запоминая.

И отмечаю, что жрица совершенно спокойно реагирует на моё нежелание объясняться. Всё, что я помню по древним сказкам о религиях, так это что со служителями надо быть совершенно честными. А за ересь сжигают на кострах.

— Пойдём, младший княжич, время делать вечерний обход, — Кира оборачивается к дверям в несколько метров высотой, снова оставив меня с распахнутым ртом.

Да в кого я попал? Я чуть было не сбегаю обратно, домой, к гномоподобному существу, могущему ответить на миллион вопросов в моей голове. Какого хрена я пошёл в город, узнав всего лишь пару фактов о новом мире?

К счастью, мои метания и попытку сбежать жрица не видит. Я вздыхаю, обещаю сам себе держаться получше и вхожу в полумрак храма.

Внутри всё кажется еще более огромным, чем снаружи. Потолок скрывается где-то высоко в тенях, ряды толстенных колонн ведут от входа к противоположной стене, у которой находится статуя.

Трёхэтажная фигура женщины с головой кобры сидит на троне, прижимая ребёнка к своей груди.

Я чуть не теряю из виду Киру, которая сразу же сворачивает куда-то в темноту справа. Вот хтонь! Только же пообещал себе быть более сдержанным. Глаза быстро привыкают к скудному освещению, и я спешу за жрицей.

Мы неторопливо двигаемся по периметру. Девушка подходит к небольшим светильникам в стенах, проверяя их. Вокруг ее тела появляется прозрачное сияние, а у ног силуэт кобры. Хоть я опять к такому не готов, но умудряюсь лишь незаметно выдохнуть.

Картинка расплывается, как туман на ветру, но стоит мне присмотреться, всё меняется. По рукам девушки пробегают голубые всполохи, я могу разглядеть каждую чешуйку метровой змеиной головы, её раздвоенный язык и узор на раздутом капюшоне.

Жутковатое зрелище одновременно и пугает, и завораживает. Я не чувствую опасности, хотя отчётливо слышу тихое шипение змеи, похожее на шуршание сухих листьев.

Кира оборачивается ко мне, внимание сбивается и видение пропадает. Ну ничего себе тут спецэффекты. Я через силу улыбаюсь, делая вид, что ничего не происходит.

— Что ты делаешь? — решаюсь задать вопрос я, больше для того, чтобы отвлечься.

— Неужели эллинки заставили забыть тебя и про храмовые дежурства? — насмешливый голос отзывается мурашками по всему телу.

Ощущение, что она меня проверяет. Только непонятно на что. Провокация не агрессивная, но немного раздражает. Особенно тем, что я не могу понять — женские это заскоки или жреческие.

— А может это ты заставила меня забыть обо всём? И мне просто хочется послушать твой голос? — рискую я, впрочем, не притворяясь.

Есть от чего забыться — свет позади неё, и соблазнительный силуэт просвечивает сквозь тонкую ткань. Не ошибаюсь — приятный мелодичный смех Киры становится тому подтверждением.

— Ну ты и хитрец, княжич. Ладно, — отвечает она, отсмеявшись. — Поиграем. Конечно мне, как старшей жрице, уже необязательно делать обходы. Но служение богам глупо ограничивать полагающимися обязанностями. Больше даёшь — больше получаешь. Многие забывают это, считая все ритуалы лишь формальным условием получения силы. Боги, конечно, щедро делятся даже с теми, кто еле выстаивает ночь в храме. Но только те, кто истинно понимает значение служения, получают награду, о которой и мечтать не могли.

А вот это уже интересно. Пусть и смахивает на пропаганду поклонения. С другой стороны — если именно в этом залог большей силы, то хотя бы есть смысл. Похоже, магия тут напрямую связана со степенью почтения к богам, её же и дающих. Логично.

«Ты где?» — вдруг звучит прямо в моей голове хриплый голос Яра.

Матерь, боги и весь пантеон хтонической елдой, тут ещё и так можно? Я с перепугу автоматически мысленно отвечаю в рифму, но брат лишь раздражённо повторяет вопрос. Как пробиться в его башку я не понятия не имею. Абонент не абонент, извини.

— Вот скажи мне, — Кира вдруг резко останавливается и поворачивается ко мне. — На что готов пойти ты ради благословения богов? Честно ответь. Храм закрыт на время обхода, так что лишних ушей здесь нет.

К такому экзамену я не готов. К богам тут относятся серьёзно, это понятно. Раз уж именно они дают способности, какими бы они ни были. Хотя бы орать в чужой голове.

Интуиция подсказывает мне не врать и не скатываться в подобострастие. А разум требует крайне осторожно подбирать слова.

— Правильный ответ разве есть? — развожу руки я. — Честно? Не знаю. Ради чего пойду на что-то, кажется более верным вопросом. Приносить жертву во имя принесения жертвы смысла не вижу. Как и лишний раз беспокоить богов по пустякам.

— Неплохо, младший княжич, неплохо. Вижу как ты стараешься думать, прежде чем отвечать, — Кира снова принимается меня разглядывать препарирующим взглядом. — И у тебя есть ради чего приносить жертву?

Слишком много вопросов. Если все жрицы так допытываются, надо подготовиться получше.

Я лишь хмыкаю, нагло уставившись в ответ. Нет уж, милая, я не на исповеди. Девушка прищуривается, задирает подбородок и возвращается к осмотру светильников.

— Ты… странный, — спустя долгую минуту молчания говорит она. — Твои рассуждения больше похожи на норманнов. Если бы ты провёл два года у них, я бы не удивлялась. Их боги не любят, когда их дёргают, как ты выразился, по пустякам. Но почтение и благодарность любят все.

Кажется, я ляпнул какую-то глупость… Может публичного сожжения еретиков тут и нет, но вдруг что похожее имеется. Кира мельком смотрит на мою тревожную мину:

— Не переживай так, ты не на суде богов, — успокаивающе улыбается она. — Я не Анаеф, вопрошающий о презрении к богам. Мне всего лишь любопытно.

Кровь отлынивает от лица ещё сильнее. Имя бога отзывается в мозгу яркой вспышкой, врезаясь в память. От ощущения, что по голове ударили поленом, подкашиваются ноги. Взять в себя в руки удаётся с большим трудом. Но хоть ясно, что нужную информацию не пропущу.