Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 441)
– Пока генерал Игнатьев официально еще числится военным агентом в Париже и тамошняя военная бюрократия мне еще подчиняется, – сказал генерал Потапов, – нам вполне по силам откомандировать прапорщика Гумилева из Парижа в Женеву в распоряжение Алексея Алексеевича. А там уже – как карта ляжет.
– Хорошо, товарищи, – кивнул Сталин, – так и мы и сделаем. И помните, что главное для нас это вывести в Россию из Франции наших солдат и офицеров, а все прочие задачи при этом должны решаться по мере возможности. Товарищ Антонова, по пути в Швейцарию я попрошу вас сделать остановку в Берлине. Так как эшелоны с нашими солдатами должны пойти через германскую территорию, то вам дается поручение – согласовать все дальнейшие действия с немецким руководством. Ну и заодно вы встретитесь там со спасенным вами гросс-адмиралом Тирпицем. Он сейчас исполняет обязанности канцлера. Думаю, что ему будет приятно вас увидеть. А вы, в свою очередь, с его помощью сможете без лишней волокиты решить многие текущие вопросы. Товарищ Чичерин окажет в этом вам всю возможную помощь. На этом всё, товарищи, до свидания. Все, кроме товарища Тамбовцева, которого я прошу задержаться, могут быть свободными.
Рождество по старому стилю 1917 года семья бывшего российского императора Николая II встречала со смешанным чувством облегчения и тревоги. Остался позади зловещий семнадцатый год, год, когда рухнуло самодержавие, и трон покинула династия, совсем недавно отпраздновавшая свое трехсотлетие. В прошлом остались две революции, два переворота. Самым главным из них был Февральский, когда Николая шантажом и угрозами вынудили написать отречение от престола. Бывшего императора до сих пор трясло при воспоминании о том дне, когда генералы, презрев присягу, требовали от него отречения, а этот каналья Милюков угрожал смертью его семье.
Последовавший за переворотом хаос, воцарившийся при правлении Временного правительства, был вполне закономерен. Ведь «временные» по определению ни за что не отвечают. В результате, когда смута достигла апогея, к власти пришли большевики, что было совершенно неизбежно, поскольку они не болтали, как все прочие, а целенаправленно делали свое дело. Надо сказать большое спасибо «потомкам» за то, что они сразу протолкнули наверх вполне вменяемого и раньше внешне неприметного господина Сталина. Пронесло. Все могло кончиться значительно хуже, если бы к власти прорвалась группировка Троцкого – Свердлова с их маниакальной ненавистью к российской государственности.
Недавно в Гатчине на правах старого знакомца и, можно сказать, крестника, побывал поручик Бесоев. Он привез Аликс и девочкам разные дамские безделушки, поздравил всех с Новым годом и наговорил множество комплиментов.
Он-то вполне доходчиво объяснил бывшему императору «политику партии и текущую политическую ситуацию». Сталин и его преторианцы из будущего в самый последний момент уничтожили банду гешефтмахеров. Они не остановились, между прочим, даже перед расстрелом из пулеметов своих бывших соратников. Он бы, Николай Александрович Романов, император и самодержец так не смог. Так называемое «Кровавое воскресенье» не в счет. Там решения принимали совсем другие люди, он же самоустранился и, если сказать честно, просто сбежал из Петербурга в Царское Село. Не тот у него характер, ну совершенно не тот.
Вот и сейчас ему, бывшему императору, пришлось прилюдно присягнуть новому большевистскому владыке России и, фактически второй раз в жизни, отречься от престола. Его убедили в том, что пока он и его близкие будут соблюдать некий негласный договор, то им со стороны ЭТИХ большевиков ничего не будет угрожать. В противном случае, как говорится, «а-ля гер ком а-ля гер».
В условиях, когда бывшая империя расползалась по швам, как ветхий кафтан, ни у кого из игроков на этой всемирной шахматной доске не будет никакого желания нянчиться с семьей бывшего императора. Роль приносимой в жертву пешки Николаю совсем не нравилась, тем более что очень многие по ту сторону фронта сейчас спят и видят мертвыми всех Романовых. Монархия в России пала, и реставрации она не подлежит, по крайней мере, в обозримом будущем.
А виновен в том, что великая империя, как ему казалось, построенная на века, рухнула в одночасье, был он, император Николай Александрович, от Ходынки и до самого февраля семнадцатого года раз за разом принимавший неверные решения. Каждый раз, когда у него был хоть какой-то выбор, из всех возможных вариантов он выбирал наихудший. А приближенные им к трону люди почему-то оказывались сплошь прохвостами и карьеристами. Бывшего императора мучила совесть и за все упущенные им возможности, и за те жертвы, которые понес народ из-за его неспособности править.
Но теперь уже ничего нельзя было изменить. Из «Хозяина Земли Русской» он превратился в простого обывателя, коим он и был на самом деле. Не было в нем того внутреннего стержня, который необходим успешному правителю. На его удивление, такой внутренний стержень оказался у сына грузинского сапожника, недоучившегося священника и революционера. В отличие от полных ничтожеств, вроде Гучкова, Родзянко, Львова и Керенского, глава большевистского правительства совсем не жаждал унижения бывшего самодержца.
Несмотря на свое вроде бы пока внешне стабильное положение, Романовы все же испытывали безотчетную тревогу в отношении будущего, которое у них было крайне неопределенным. Кто они и что они в новой для них стране? Какое их ждет будущее, и каковы перспективы у их детей? Ничего не понятно.
Каково истинное отношение к Романовым в Европе, Николай понял еще летом, когда их британские родственники наотрез отказались принимать его вместе с семьей. Мол, британский народ не перенесет присутствие «кровавого тирана» на британской земле. Их с самого начала приговорили к закланию, как жертвенных агнцев. Цель – разжечь до небес пламя гражданской войны в России.
Тем лицам, которые спланировали эту комбинацию, было наплевать на родственные связи между Виндзорами и Романовыми. У Англии нет постоянных друзей, у нее есть только постоянные интересы. Этой выходки Николай не простит британцам никогда. Бывший царь с неохотой признался себе, что поражения Ройял Нэви при Мурманске и Бергене не вызывали у него ничего, кроме откровенного злорадства. Нашлась ведь управа и на «просвещенных мореплавателей». Возможно, что союз с Британской империей был самой большой его ошибкой как самодержца.
А у Аликс свое маленькое счастье. Ее личный враг Гучков сидит в Петропавловке, и выйдет он оттуда, скорее всего, только под конвоем и прямиком на эшафот. В самом ближайшем времени над ним и другими его подельниками из «банды ВПК» состоится суд. Уже объявленный состав присяжных, поровну состоящий из рабочих, солдат и фронтовых офицеров, не оставляет никакого сомнения в том – каким будет приговор. Дело Гучкова ведет красный прокурор, некто Андрей Януарьевич Вышинский, старый знакомец Сталина, с которым тот познакомился в 1908 году в Баиловской тюрьме. А свидетелем обвинения выступит генерал Маниковский, начальник Главного артиллерийского управления и последний исполняющий обязанности военного министра Временного правительства. По словам поручика Бесоева, Гучкову, Рябушинскому и прочим сразу можно мазать лоб зеленкой.
– А зачем? – простодушно спросила тогда Аликс.
– А затем, мадам, – ответил Бесоев, – чтобы пуля, войдя в мозг, не занесла туда ненароком инфекции.
Бедная супруга бывшего императора чуть не хлопнулась в обморок. Да-с, такой вот у господ большевистских офицеров «юмор». Впрочем, как говорят в народе, с волками жить, по-волчьи выть. Может, оно так и надо. Похоже, что господин-товарищ Сталин сразу и доступно для всех решил объяснить господам промышленникам и предпринимателям, как при его власти не надо вести дела.
Хорошо Мишкину, он воюет, среди пришельцев из будущего стал почти своим. И с фронта от него время от времени приходят письма. Кстати, именно из них Николай узнал, что во время проведения Ясской операции, закончившейся полным разгромом Румынии, в плен к большевикам попала вся королевская семья, включая несостоявшегося жениха его дочери Ольги принца Кароля. Как писал Мишкин, война Красной гвардии с Румынией оказалась молниеносной и закончилась, не успев начаться. Теперь полковник Бережной повернул свое воинство на юг.
А у него еще одна забота – девочек пора выдавать замуж. И выдать их надо так, чтобы обеспечить их будущее. Но кто возьмет замуж дочерей российского экс-императора, особенно после того, как стало известно об их наследственной болезни – гемофилии? А каково будущее Алексея? До конца жизни ему суждено быть приманкой для всякого рода авантюристов и политических интриганов. И это несмотря на то что с помощью врачей из будущего мальчик уже может вести практически нормальный образ жизни, никто не сможет сказать – как долго он проживет.
Слишком поздно Николай понял, что совершенно безосновательными были его надежды на то, что сын сможет унаследовать российский трон. И дело даже не в революции. Просто жизнь больного гемофилией ежечасно и ежеминутно висит на волоске. Ради блага мальчика и всей семьи, еще тогда в 1905 году, после позора Цусимы и Мукдена, надо было послушать