Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 382)
– Хорошо, Михаил Васильевич, – сказал я. – Начнем с того, что никакой власти как таковой в Одессе сейчас нет. Обстановка даже хуже той, что была в Петрограде перед отставкой господина Керенского…
Я раскрыл блокнот для записей.
– Итак, наименьшей из стоящих перед нами проблем является первое, еще майское, издание так называемого Румчерода. Или Центрального исполнительного комитета Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы, составленного в основном из эсеров и меньшевиков. Это своего рода Временное правительство в миниатюре, претендующее на власть над Херсонской, Бессарабской, Таврической, части Подольской и Волынской губерний. По вполне понятным обстоятельствам, мы не можем рассчитывать на его лояльность, ибо эти господа до сих пор не признают советское правительство во главе с товарищем Сталиным, заявляя о поддержке уже давно не существующего правительства господина Керенского.
По счастью, сия организация не пользуется в массах никакой популярностью и не имеет реальной власти. По этой причине с ними у нас никаких проблем быть не должно. В нашей истории для роспуска этой богадельни и избрания нового состава хватило всего лишь письменного распоряжения товарища Крыленко.
Фрунзе кивнул:
– Товарищ Бережной, вы совершенно правы. Я тоже считаю, что этот Румчерод надо распустить. Все необходимые полномочия как главнокомандующего и народного комиссара обороны у меня имеются. Только новый состав этого самого Румчерода мы избирать не будем. Хватит потакать безответственным болтунам и честолюбивым прохвостам. Вот кончится смута, тогда и подумаем о демократии вообще и советской в частности. А пока страну спасать надо.
Михаил Васильевич внимательно посмотрел на генералов Деникина, Маркова и Михаила Романова и, не увидев с их стороны возражений, еще раз кивнул.
– С этим все, Вячеслав Николаевич, продолжайте.
Я перевернул страницу своего блокнота.
– За номером два в списке одесских властей у нас числятся так называемые гайдамаки. По сути это прошедшие украинизацию воинские части, подчиняющиеся уже разогнанной нами Центральной Раде. Командует Одесским куренем бывший подполковник русской армии Виктор Поплавко. Надежды на их добровольный нейтралитет и последующее разоружение невелики. В отличие от Румчерода, у гайдамаков наличествует какая-никакая вооруженная сила и небольшая, но поддержка определенной части сельского населения – их привлекает показной национализм. Ведь это так приятно – считать себя особым народом, не похожим на всех прочих – «москалей и жидив», чувствовать себя людьми первого сорта, не прилагая к этому абсолютно никаких усилий. Весь этот фольклор и архаика в виде жупанов, оселедцов, башлыков и остроносых красных сапожек как раз и рассчитана на малообразованных, но гонористых ху- торян.
Что же касается прогноза на будущее, то чуть позже все это должно будет вылиться в массовый бандитизм и кровавую войну всех против всех. Лично мое отношение к этим господам вполне определенное. И если Поплавко и его ряженый сброд попробует оказать нам вооруженное сопротивление, то до расстрела в тридцать восьмом году этот господин точно не доживет.
Генерал Марков криво усмехнулся:
– Ой не любите вы, Вячеслав Николаевич, господ националистов, ой не любите…
– А за что их любить, Сергей Дмитриевич? – удивился я. – Ведь в этой нелюбви к подобным организмам мы с вами, кажется, сходимся. Вон, еще царь Петр Алексеевич гетмана Мазепу орденом Иуды награждал. Так что если по нам будет сделан хотя бы один выстрел, тогда пусть эти гайдамаки опереточные не обижаются – кто не спрятался, я не виноват. Чем меньше их уцелеет, тем лучше. Да и реноме человека с твердой рукой тоже надо поддерживать.
– Интересно, – хмыкнул генерал Марков, – а что по этому поводу думаете вы, Михаил Васильевич?
– В случае оказания вооруженного сопротивления со стороны любой из противостоящих нам сторон, разрешаю подчиненным мне войскам применять оружие в полном объеме и вплоть до полного уничтожения или капитуляции противника, – отчеканил Фрунзе. Сделал паузу, достал из портсигара папиросу и закурил. – Товарищ Бережной, этот приказ касается не только гайдамаков, но и прочих вооруженных отрядов, банд и не подчиняющихся нам воинских частей.
– Что касается воинских частей, которые могут нам не подчиниться, – сказал я, – то должен заметить, что в Одесском пехотном училище, а также в двух школах прапорщиков, находящихся в Одессе, преобладают так называемые «потенциально белогвардейские настроения». Это третий местный полюс силы. И так уж сложилось, что юнкера не признают советскую власть, выступая в этом деле заодно с гайдамаками. В качестве вождя этой группировки выступает начальник пехотного училища полковник генерального штаба Кислов Александр Ильич…
– Гм, господа, – генерал Деникин поднял руку с карандашом, прося тем самым слова, – я неплохо знаю этого дельного и храброго офицера, и, с вашего позволения, господин, гм, товарищ Фрунзе, возьму это дело на себя. Думаю, что мне удастся развеять все тревоги и сомнения у господ офицеров и юнкеров и доказать им, что мы не губим, а спасаем Россию.
– Попробуйте, Антон Иванович, попробуйте, – кивнул Фрунзе, – как я уже говорил, ненужная кровь нам ни к чему.
– Так, Вячеслав Николаевич, – Михаил Васильевич посмотрел на меня, – что вы можете сказать о состоянии одесских революционных масс? Есть хоть какая-то надежда на поддержку со стороны местных Советов?
– Не думаю, Михаил Васильевич, что мы можем рассчитывать на их поддержку, – сказал я. – В Одессе, а также в находящихся на одесском рейде кораблях Черноморского флота, преобладают в основном левые эсеры и большевики также крайне левого толка. Являясь сторонниками «углубления революции», эти товарищи уже готовы немедленно развязать «красный террор» в случае полного прихода к власти.
Лидером одесских революционеров в настоящий момент является сын лесопромышленника из Новогеоргиевска, член РСДРП с 1903 года, председатель Одесского областного комитета партии Юдовский Владимир Григорьевич, 1880 года рождения. Два характерных момента из жизни товарища Юдовского заставляют меня относиться к нему как минимум весьма осторожно. Именно при его руководстве вторым, большевистско-левоэсеровским созывом Румчерода, в Одессе был устроен массовый террор против «эксплуататорских классов». И еще. В нашем прошлом смерть товарища Юдовского наступила от внезапного инфаркта в самый разгар состоявшейся в партии большевиков после Второй Германской войны открытой дискуссии «о космополитизме и мировом сионизме». В свете недавней попытки левацких элементов поднять вооруженный мятеж, считаю данного товарища ненадежным элементом, способным на непредсказуемые поступки.
– Товарищ Бережной, – прямо меня спросил Фрунзе, – вы считаете, что товарищ Юдовский способен предать нашу революцию и товарищей по партии?
Я пожал плечами.
– Михаил Васильевич, исходя из того, что мне известно, я не могу гарантировать, что подобное предательство не произойдет. Кроме того, почти наверняка со стороны товарища Юдовского и его единомышленников будет иметь место фронда, саботаж наших распоряжений и так называемый революционный произвол.
А в свете поставленной перед нами товарищем Сталиным задачи «сделать все быстро и чисто», нам оно надо? Вы учтите, что на всем этом организационном хаосе сверху лежит толстый слой махровой уголовщины, которой Одесса славилась еще в царские времена. Взять того же «короля одесских налетчиков» Мишку Япончика, в миру Мойшу Винницкого. Он, оказывается, не просто уголовник, а еще и «анархист-коммунист». И за ним немало подельников, пардон – сторонников. Причем все они неплохо вооружены.
Этими же уголовными элементами в Одессе достаточно плотно замусорены и местные Советы, и отряды так называемых красногвардейцев. В тот раз эти «революционеры» так замордовали город, что австрийских и немецких оккупантов одесситы встречали чуть ли не как освободителей. Если вы считаете, что нам с этими товарищами по пути…
Фрунзе нахмурился.
– Нет, товарищ Бережной, вы правы, нам с такими товарищами совсем не по пути. Поэтому сделаем так. Сначала разоружаем всех, а потом начинаем с ними спокойно разбираться. В случае же вооруженного сопротивления со стороны кого бы то ни было, как я уже говорил, приказываю: или вынуждать их к капитуляции, или уничтожать на месте. В случае же мирного исхода событий никто не должен пострадать. Еще вопросы есть? Если нет, то все, за исключением генерала Деникина, свободны. А к вам, Антон Иванович, у меня отдельный разговор.
На Одесском на вокзале шум и тарарам. Это мы любимые добрались до цитадели русской демократии, родины Леонида Утесова, Эдуарда Багрицкого, Валентина Катаева, Евгения Ильфа и Владимира Петрова, эпицентра народного юмора и рассадника всяческой уголовщины… Ах, Одесса-мама! Никогда не был тут в прошлой жизни, а вот теперь, однако, пришлось.
По данным разведки, в городе было неспокойно, ночами спорадически вспыхивали перестрелки, когда юнкера, гайдамаки, большевизированные солдаты и красногвардейцы, а также просто бандиты время от времени выясняли между собой отношения с применением легкого стрелкового оружия. Обычным делом были грабежи складов, магазинов, а также квартир состоятельных одесситов. До открытой войны всех со всеми осталось совсем немного.