Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 254)

– Да вы просто буржуи! – пошутил Сталин. – Надеюсь, товарищи из будущего поделятся с бедным голодным председателем Совнаркома?

– Обижаете, Иосиф Виссарионович, – укоризненно пробасил Илья, – у нас как раз все по-товарищески, – подумал и добавил: – И по завету отцов: «все, что есть в печи – на стол мечи». Если мы с вами объединим капиталы, то у нас получится достаточно калорийный и вполне полезный ужин на четверых. Так что в связи с этим, товарищ председатель Совнаркома, у меня к вам встречное предложение – как там насчет сала? Вы нам тоже, надеюсь, не откажете?

Во время ужина Сталин сообщил нам, что сумел проинформировать практически всех своих будущих коллег по правительству. Отсутствовал лишь Фрунзе, но и он должен к вечеру или к следующему утру приехать из Шуи.

– Люди готовы трудиться, – со вздохом говорил Сталин, накладывая на хлеб ломоть сала, – боязно им, конечно, но ведь никуда не деться, все делается в первый раз. Вон, взять Александра Дмитриевича Цюрупу – он прекрасно справлялся работой управляющего имением князя Кугушева, а тут – огромная Россия. Он долго отказывался, но я его в конце концов уломал. Примерно так же пришлось разговаривать почти с каждым. Но это и хорошо. Если бы кто-то из них сразу же согласился, то я не стал бы доверять такому вот торопыге – наверняка не справится с порученным делом. Но, как народ говорит, глаза боятся, а руки делают.

В общем, товарищи, – закончил Сталин, – сбор народных комиссаров назначен на завтрашнее утро. Ровно в 6:00 все члены советского правительства собираются у входа в Смольный и идут пешком к Таврическому дворцу. Мы решили, что Совнарком лучше всего расположить именно там. Здание большое, правда, во время пребывания там «временных» его немножко подзагадили. Но уже с месяц как Таврический дворец стали приводить в порядок, чтобы разместить в нем Учредительное собрание. Еще днем я послал туда одного товарища, чтобы он осмотрел Таврический дворец. Мне сообщили, что хоть ремонтные работы еще ведутся, но помещения для работы Совнаркома найдутся.

Старший лейтенант Бесоев, допивая чай, спросил:

– Товарищ Сталин, а что вы собираетесь делать с Учредительным собранием? Как мне кажется, сейчас это крайне ненужная и бессмысленная структура.

– Товарищ Бесоев, – кивнул Сталин, – вы, в общем, правы. Мы, большевики, постараемся свести на нет эту совершенно неуместную инициативу «временных». А то как-то несправедливо получается – кому-то разгребать дерьмо, а кому-то ораторствовать с трибуны Учредилки и ставить нам палки в колеса. Не выйдет!

Вот товарищ Тамбовцев советует пока укреплять советские структуры, а всеобщие выборы провести позже, весной или летом следующего года. В любом случае нам будет нужен некий отстойник, куда мы могли бы сплавить собственных болтунов от политики. Товарищ Зиновьев, Каменев, Бухарин, Пятаков, Рыков и иже с ними все равно не способны сделать ничего хорошего, а вот навредить могут преизрядно. Сейчас нам нужно будет думать о том, куда их девать до тех пор.

Старший лейтенант Бесоев кивнул, и разговоры о политике на этом завершились. После ужина мы еще немного поболтали на разные темы, о том, о сем, и легли спать. Мне Сосо галантно уступил диван, а сам улегся вместе с остальными мужчинами на полу. Немного поворочавшись, они быстро захрапели. Вскоре уснула и я.

Проснулась рано утром от того, что Сталин свистящим шепотом ругал кого-то, просунувшего голову в комнату:

– Ти что арошь, нэ видишь, дэвушка спыт, устала, бэдная, – от волнения Сосо заговорил с акцентом, – ти мнэ скажы толком, что случылос?

– Товарищ Сталин, – отвечал незнакомый голос, – тут у ворот авто приехали, вас спрашивают. Говорят, что транспорт для товарищей народных комиссаров подан.

Эге, подумала я, это Васильич, похоже, подсуетился. Посмотрим, что за «членовозы» он нам подогнал.

Проснувшись окончательно, я с неохотой выползла из-под теплой шинели, которой укрыл меня Сталин. Заботливый. Мои коллеги мужского пола, оказывается, уже давно совсем не спали и успели умыться, побриться и прочие утренние дела. Я тоже быстренько привела себя в порядок, сходила куда надо – б-р-р-р, и это называется Институт благородных девиц!

Потом мы все пошли к выходу. По дороге нам попался человек, которому Сосо был так же рад, как перебегавшей дорогу черной кошке. Весь в коже, начиная от черных хромовых сапог и до черной кожаной кепки, сам чернявый, с вывернутыми губами, в пенсне… Одним словом – черт! На нас он смотрел… В общем, очень нехорошо смотрел. Образно говоря, шерсть у меня на загривке тут же встала дыбом. Рука опять, как в случае с Троцким, сама потянулась к пистолету. Хотя этот тип поздоровался с нами почти вежливо. Не знаю. Товарищ Сталин тоже был крайне не рад этой, может быть, и совсем неслучайной встрече. Что-что, а тот момент, когда в кустах начинают появляться рояли, я чувствую очень хорошо.

Этот дядя явно тут неслучайно появился. Сосо с ним поздоровался, а минутой позже пробормотал под нос какое-то грузинское ругательство. Я напрягла извилины и, наконец, вспомнила – мы встретили Свердлова. Ох, и попьет он нашей кровушки!

Очевидно, то же пришло в голову старшему лейтенанту Бесоеву, и тот зашептал Сталину на ухо, кстати, кажется, тоже по-грузински. Сталин пожал плечами и так же тихо ответил.

У больших чугунных ворот стояли с десяток новоиспеченных наркомов. В лицо я узнала лишь Дзержинского и Семашко. У мамы на работе – она у меня была медиком – висел его портрет. Вообще-то, накануне Октября он должен был находиться в Москве, но оказывается, его вызвали в Питер по делам Моссовета два дня назад. Так что, скорее всего, он уже в Москву не вернется. Будет заниматься своими делами здесь, в Питере.

Тут же стояли и сами «членовозы». Увидев их, я негромко хихикнула. Сталин удивленно посмотрел на меня, а я продолжала посмеиваться. Ляксандра Васильич ничего лучше не придумал, как прислать за нами два бэтээра. В общем, он был по-своему прав – надежно и, относительно местного транспорта, вполне комфортно. Поездила я на здешних костотрясах, скажу вам прямо: езда на них – это сплошной экстрим. Конечно, нормальная подвеска и шины-пневматики еще не получили большого распространения.

У одного из бэтээров нетерпеливо переминался с ноги на ногу незнакомый мне старлей. Он козырнул Сталину и предложил товарищам наркомам занимать места. Из второго бэтээра вылез сам Тамбовцев. Он подмигнул мне, поздоровался со старшим лейтенантом Бесоевым и рядовым Алексеевым, потом пожал руку товарищам Сталину и Дзержинскому, после чего был представлен всем наркомам.

Мы забрались в теплое нутро бэтээра, бронированные двери захлопнулись, и машина, урча двигателем, плавно тронулась, набирая ход…

Дорога до Таврического дворца обошлась без приключений. Должно быть, ранние прохожие смотрели на наши транспортные средства выпучив глаза. Да и неудивительно: шурша шинами, мчится по мостовой этакая невиданная диковина, больше похожая на огромный гроб о восьми колесах, ревет дизелем и плюется сизой соляровой гарью.

Вскоре после нас к Таврическому на «Тигре» подъехал с Суворовского Ленин. С всклокоченными, кое-как причесанными волосами и красными, как у кролика-альбиноса, глазами, Ильич выглядел неважно – похоже, он всю ночь не спал и имел большой и содержательный разговор с Васильичем. Да и Дед тоже выглядел как огурчик – весь зеленый и в пупырышках. Время от времени он прикладывал ладонь к левой стороне груди и тайком от всех глотал какие-то таблетки. Да, достается ему, бедному. Но, как говорил отец, солдат сначала идет, сколько может, а потом – сколько нужно. А все мы здесь сейчас солдаты…

Для заседания Совнаркома товарищи подобрали длинную комнату, в которой имелось все необходимое. То есть длинный стол для совещаний и набор разномастных стульев. По крайней мере, никому стоять не придется. Открыл заседание, как и полагается, сам Сталин. Ленин сидел рядом с ним по правую руку и олицетворял единство теории и практики. Я как представитель прессы скромно устроилась в сторонке с ноутбуком на коленях и быстро набрасывала эскиз статьи об этом знаменательном событии в завтрашний номер «Рабочего пути». Дело есть дело, и ничего тут не попишешь.

– Товарищи! – сказал Сталин. – Социалистическая революция, о необходимости которой так долго говорили большевики, совершилась. Но я не обещаю вам легкой жизни. Будет не просто трудно, будет очень трудно. Теперь нам предстоит длительная и тяжелая работа по наведению в России элементарного порядка и построению в ней самого прогрессивного и справедливого социалистического государства…

– Начнем, товарищи, с насущных проблем, – продолжил Сталин. – И прежде всего, с наведения элементарного порядка в городе и в стране. Это задача для вас, товарищ Дзержинский. Повсюду царит разгул бандитизма. Режут, грабят, насилуют, убивают, зачастую прикрываясь при этом революционными лозунгами. Это совершенно недопустимо.

Особое внимание вы должны обратить на хранящиеся в Петрограде запасы спиртного. В ближайшее время можно ожидать пьяных погромов. Толпы люмпенов, направляемые врагами революции, с вожделением уже поглядывают на подвалы Зимнего дворца. Там хранятся ценные вина и более крепкие спиртные напитки. Правда, Зимний дворец сейчас находится под охраной наших особых большевистских подразделений, а с этими ребятами особо не забалуешь.