Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 133)
Я бегу так быстро, что забываю дышать и легкие разрываются. Но моя цель ясно видна. С северянина слетела куртка и его белая рубашка пятном мелькает впереди среди деревьев.
Он виляет, пытается укрыться за мощными стволами, но слышит, что я догоняю и резко разворачивается мне навстречу. Этот еще здоровее первого, топор так и остался на земле, но убивать никого я и не хочу.
Я даже не пытаюсь затормозить, просто сношу его и мы вместе улетаем в дерево. От удара что-то хрустит, его кулак попадает мне по уху, оглушая. Я отвожу левое плечо в сторону, защищая и подвожу правую руку снизу, впечатывая здоровяка затылком в ствол.
Челюсть клацает и, судя по крови, прилетающей мне в лицо, он откусывает себе язык. Но это его не отрубает, хоть и сильно дезориентирует.
Вцепляюсь в его голову обеими руками, вбивая в крепкое дерево. С третьего удара его глаза мутнеют и закатываются, он начинает оседать на землю, булькая. Хтонь! Поворачиваю его голову на бок, прислоняя к стволу.
Вздох, сожаления к демонам и я уже мчусь назад, к пляшущей светом поляне.
Первый по-прежнему на земле, дверь закрыта, значит либо нас не слышали, либо решили не высовываться. Но крик Разумовской все так же стоит в ушах и я, уже не таясь, взбегаю по широким ступеням.
Я врываюсь в дом, просто прорубая себе путь. Кажется, разношу дверь в щепки, не теряя времени, чтобы проверить заперта она или нет.
Меня обдает теплом и немного ослепляет десятком горящих свечей. Но, даже быстро проморгавшись, своим глазам мне поверить сложно.
Глава 18
Картина, представшая передо мной не столько сюрреалистичная, сколько совершенно неожиданная.
Небольшая комната вся уставлена свечами, у правой стенки печь, полыхающая жаром и уютно потрескивающая дровами. Посередине стоит массивный стол. Поверхность заставленная кружками, стаканами и тарелками так, словно тут прошла знатная пирушка.
С одного краю дремлет, опустив руки на голову, здоровяк, а с другого сидит второй.
А императорская дочь устроилась прямо на столешнице, подобрав под себя одну ногу и заплетает северянину косичку в бороде. Косичку, лять!
— Игорь? — поворачивается она и удивленно хлопает пушистыми ресницами.
— Какого… — только и успеваю пробормотать я.
Бугай порывается вскочить на ноги, рука его уже тянется к полену, лежащему рядом, но тут Ольга, чуть нахмурившись, хватает его за эту самую косичку, подхватывая и остальную бороду, и со всей силы бьет головой о стол.
Посуда звенит и подпрыгивает, тарелка, стоящая у края, падает на пол и разбивается. Северянин сползает с лавки, заваливаясь назад. Второй пытается поднять голову с рук, издав недовольный стон. Разумовская подскакивает и поленом добивает его, отправляя обратно в царство снов.
Я так и стою с топором в дверях, ошарашенно за этим наблюдая. Принцесса сдувает выбившийся локон с лица, с улыбкой оглядывается и взгляд ее карих глаз обращается ко мне.
— Ты как тут оказался?
Мимо, мать твою, императрицу, проходил!
— Что происходит? — я настороженно перевожу взгляд с одного лесоруба на второго.
— Нууу… — девушка разводит руки в стороны и вздрагивает. — Там, на улице, еще двое, они…
— Готовы, — наконец опускаю топор и выдыхаю, спохватываясь: — Ты в порядке? Кто они? Как ты тут оказалась?
С виду девушка совершенно здорова и не ранена. Никаких следов изнеможения и страданий на лице, наоборот — румянцем сияет. В золотых волосах тоже тонкие косы, а одета она хоть и в просторную мужскую рубашку и какие-то холщовые штаны, но все чистое и целое.
В общем, на угнетенную пленницу совсем не похожа.
— В порядке, — продолжает улыбаться она. — У меня, Белаторский, не меньше вопросов, но боюсь ответов не так много. Но для начала…
Она подходит к приземистому шкафу, открывает дверцу и, наклонившись, начинает там рыться, выкидывая содержимое прямо на пол.
— Для начала надо их всех спеленать, — киваю я и выглядываю на улицу.
Тот, которого я уложил, не шевелится, второго отсюда не видно, но не думаю, что он в состоянии сбежать. Затащить здоровяка в дом оказывается не так просто. Весит это тело далеко за сотню. Принцесса, пока я вожусь, втаскивая здоровяка в дом, находит моток толстой веревки.
В руке тут же стреляет пронзительной болью и я чувствую, как намокают бинты. Со вторым уже прошу помочь. Мы его подхватываем под руки и просто волочем по земле.
Крепко связываем четверку и усаживаем в ряд у дальней стены. Натопленное тепло выдувает ночной мороз и я прилаживаю вынесенную с петель дверь, постаравшись не оставлять щелей.
— Рассказывай, — говорю я, осторожно раздеваясь и достав из рюкзака аптечку.
— Да особо нечего, — Ольга обследует кружки на столе, принюхивается и делает из одной глоток, поморщившись. — Была на приеме во дворце у великого князя литовского. Стало дурно, подумала, что от духоты. Пошла на свежий воздух и все. Очнулась я уже здесь.
Она замолкает, смотря на меня с ужасом. Я уже успеваю раздеться по пояс и добраться до раны, избавившись от окровавленных бинтов. Пластырь слетает вместе с ними, открывая дыру. Снова идет кровь, расползается синяк, а края воспалены.
Допрыгался, чего еще было ожидать после такого «лечения». Ольга трясет головой, приходя в себя и начинает суетиться. Гремит посудой, находя чистую глубокую тарелку, наливает туда кипяток и усаживает меня за лавку у стола, занимаясь моей раной.
Я только расслабленно откидываюсь, оперевшись на стол. Тепло, светло, уютно и тобой занимается красивая девушка. Хоть минуту можно насладиться.
Но наслаждаюсь я секунду. До того самого момента, когда она начинает промывать рану. Делает это она тщательно и совершенно не обращая внимания ни на кровь, ни на мое сдавленное шипение.
Пока она сосредоточенно вкалывает мне еще порцию антибиотиков и обезболивающего, любуюсь ее лицом, которое так близко. Разумовская от усердия прикусывает губу и прищуривает глаза, что у меня вызывает умиление, не смотря на боль, которую она причиняет.
Она бросает быстрые взгляды, смотря то мне в глаза, то на шрам на обнаженном теле. Но не отвлекается и ничего не говорит, так что я нагло пялюсь на нее, пока она не заканчивает, разрумянившись еще больше.
— Спасибо, — благодарю я, на мгновение прикрывая глаза.
Рана ноет и зудит, но боль немного отступает. Девушка скрывается за дверью в другую комнату и возвращается со свежей рубашкой. Моя уже вся в крови, кидаю ее в печку, разворошив кочергой пылающие угли.
— Тут есть еще кто-то? Сколько людей ты видела? — короткая передышка помогает собраться с мыслями.
— Только этих четверых, — она кивает на связанных. — Больше никого не было, но каждый вечер они связывались с кем-то по рации. Судя по короткому разговору, просто докладывали, что все в порядке.
— Они что-то тебе говорили?
— Говорили, много чего и, скорее всего, поначалу в основном ругались, — Ольга усмехается. — Да только языка не знаю, так что у нас возникли некоторые проблемы с общением. Первые несколько дней я пыталась сбежать, но…
Она пожимает плечами, тяжело вздыхая.
— Игорь, я не могу призвать силу. Меня чем-то накачали, каким-то дрянным отваром, что они пихали в меня каждый день.
Что же, это логично. С ее то мощью, я боялся, что ее будут накачивать чем похуже. Иначе было не объяснить, каким образом можно удержать девицу, умеющую воплощаться в бронированную летающую махину.
— А где мы вообще? И как ты меня нашел? — теперь она начинает допытываться.
Я рассказываю ей всю историю. И про разговор с императором, и про родителей, и вообще всю эту безумную затею. Приходится и про дар свой рассказать, потому что первый же вопрос звучит «почему ты?». К демонам уже скрывать, знают спецслужбы и император, узнает и она, рано или поздно.
То, что принцесса не самая классическая, я понял еще в пустыне. Ну а сейчас окончательно убедился, выслушав и ее историю.
Когда девушке не удалось пробиться силой физической, она подключила мозг. И начала вести себя хорошо, втираясь в доверие к «лесорубам». Кроме того, что ее заставляли пить какую-то дрянь, вели они себя цивилизованно. Явно было указание не вредить и беречь, по возможности.
Принцесса мило улыбалась, вздыхала, послушно пила отвар и напоказ скучала. Выучила несколько простых слов вроде «да», «нет» и «спасибо». В итоге ей разрешили прогулки в лесу, где она в лучших женских традициях, собирала букеты, слушала птичек и пела песенки.
Вот только букеты были непростые. У наследницы престола образование очень многостороннее, в том числе увлекалась она и ботаникой. Короче говоря, нашла она в заповедном лесу то ли травы, то ли цветы какие-то. С сильным снотворным эффектом.
Высушивала она их в местах, куда мужик не сунется. В средствах женской гигиены, в общем, которые ей любезно предоставили. Ну и сближалась с похитителями, усыпляя их бдительность.
Так что я ворвался в разгар операции по самоспасению, когда травки те уже начинали действовать. В том числе и в кружках парней, что у костра на улице грелись.
— И что ты собиралась делать дальше? — задаю я вопрос после того, как она заканчивает. — А если бы была в сотнях километрах от людей вообще?
— Ну об этом я не думала, — Ольга легкомысленно хмыкает. — Собрала бы провианта побольше и пошла. Для начала по тропе, которая тут рядом есть. Ну не сидеть же мне и не ждать, пока кто-то придет и спасет меня!