Маркус Кас – Артефактор. Книга 1. Оживший камень (страница 3)

Над водой метались жирными белыми пятнами чайки. Вдалеке болтался на волнах кораблик, куда-то спешащий в этот поздний час. В лицо настойчиво дул ледяной ветер.

А я был абсолютно счастлив. Я вернулся.

Дом. Любимое дело. Заслуженный покой от войн, врагов и проблем. И пусть кто-нибудь попробует мне помешать!

– Господа, вы нарушаете общественный порядок, – прозвучал решительный голос у нас за спиной.

– Только не они… – побледнел обернувшийся Головин.

Глава 2

Что могло так напугать доблестного капитана?

Я обернулся и немного опешил. Двое удивительно похожих гвардейца, почти близнецы, пошатывались на суровом северном ветру. Парни подпирали друг друга и только за счёт этого держались на ногах.

Мундиры не по уставу расстёгнуты, на белой рубашке одного из них кровь, а в руке другого – открытая бутылка игристого.

– Нарушаете, господа! – повторил один из них. – Какая же закуска без выпивки?

– Согласен, вы непростительно трезвы, – резво закивал второй, отчего позеленел и сжал губы.

– А поедемте с нами, к цыганам!

– А мы к цыганам? – удивился носитель бутылки, щедро хлебнул оттуда и махнул рукой, едва не облив нас: – А действительно, господа, давайте к цыганам!

На набережной за ними мелькнул проблесковый маячок. Машина жандармерии притормозила и тут же дала по газам, умчавшись. Очень интересно.

– Это кто? – тихо спросил я Головина, пока гвардейцы отвлеклись на блюстителей порядка.

– Преемники твои! – раздражённо ответил друг, с сожалением поднимаясь.

– Преемники? – не понял я.

– Преемники? – хором вторили гвардейцы, расслышав капитана.

– Простите, сударь, – окровавленный гвардеец выступил вперёд, пошатнулся, но устоял на ногах: – Мы не представлены, но судя по вашему виду, это было увлекательное приключение. Было бы интересно послушать…

– Поручик! – Николай оправил форму, намекая на их неподобающий вид.

Но ёж там плавал… Гвардеец это понял по своему и протянул капитану бутылку.

– Простите мне мои манеры, угощайтесь, ваш высокблародие.

– Ну ладно вам, Головин, – обезоруживающе улыбнулся другой. – Не будьте снобом, ну немного погуляли, с кем не бывает.

– Вот с вами это постоянно бывает!

– Благодарю, – неправильно понял гвардеец, горделиво зарделся и перевёл мутный взор на меня. – Так с кем имею честь?

– Граф Вознесенский, Александр Лукич, к вашим услугам.

В наступившей тишине особенно громко разбилась о брусчатку бутылка игристого и зашипела пеной. Николай тяжко вздохнул и снова осуждающе посмотрел на меня.

Но отказаться представиться было не в моих правилах.

– Тот самый? – второй гвардеец, кажется, даже протрезвел.

– Других таких нет, слава богу… – пробормотал друг.

– Возможно, – осторожно ответил я, оценивая обстановку.

В моей памяти этих ребят не было, но кто знает. Графа половина столицы обожала, преимущественно женская, а вторая половина жаждала прибить.

Гвардейцы переглянулись и как-то приосанились.

– Ну тут… – задумчиво начал один.

– Однозначно, – радостно ответил второй. – К чертям цыган, в Метрополь! Такое нужно отметить! А цыган потом можно и туда позвать…

И они вдвоём ринулись ко мне.

– Стоять! – рявкнул командирским голосом Головин.

Муштра пробилась даже сквозь сильнейший хмель, и гвардейцы замерли. Ну, как уж получилось в таком-то состоянии. Безмолвно покачивались бухими берёзками.

– Отставить Метрополь! Отставить отмечать! Отставить цыган! Вы никого не видели, а уж тем более графа Вознесенского! Домой, спать. Приказ ясен? – Николай разошёлся не на шутку, приятно было посмотреть.

Действительно вырос, молодец. Стать вон какая стала, где тот стеснительный парень, который постоянно смущался от моих выходок?

– Так точно! – гаркнули хором гвардейцы, синхронно развернулись и вполне твёрдой походкой отправились исполнять.

– Брянцевы, чтоб их… – словно проклятие, бросил вслед им Коля.

– Братья?

– Вот как ни странно, но нет. Однофамильцы. Свято место пусто не бывает, вот они и появились, словно тебе на замену. Твою славу им пока переплюнуть не удалось, но стараются. Добрый совет, Александр, не связывайся с Брянцевыми. Боюсь, столица такого союза не выдержит…

Друг взглянул на меня, ожидая ответа, но я только плечами пожал. Головину это явно не понравилось, но настаивать он не стал. Посмотрел прощально на Неву и махнул рукой:

– Так, привал окончен. Давай-ка отсюда, пока ещё кого не принесло на твою знаменитую голову. Надеюсь, у них хватит ума молчать о твоём возвращении.

– Ну это сложно будет скрыть.

– А тебе так не терпится встретиться со всеми старыми знакомыми? Для тебя же стараюсь, хоть какое-то время дать.

– Спасибо, друг, за заботу, – я похлопал его по плечу. – Уж справлюсь, не переживай.

– Справится он, – проворчал Николай. – Разберётся, справится. Не узнаю тебя. Признавайся, ты что-то задумал?

Его пристальный взгляд меня не смутил. Головин был менталистом, и довольно неплохим. Благодаря этому и продвинулся так быстро. Впрочем, в этом сомнений ни у кого не было. Упорству графа можно было позавидовать.

Пока я кутил, он усиленно практиковался, стремясь к новому рангу силы. И добился своего.

Менталисты не могли читать мысли, но умели считывать намерения и правдивость. Чем выше ранг, тем лучше результат. Но там уже скорее умение задавать правильные вопросы.

Головин пока вопросы задавать не умел. А может, и не хотел, конкретно сейчас.

– Нет, – искренне ответил я. – Ничего дурного в помыслах нет.

– Так у тебя дурного и не было! Всё исключительно хорошее, в том-то и проблема, – он отмахнулся: – Ладно, устал я, день выдался богатый на впечатления. Давай всё же отвезу тебя домой. А позже зайду, и ты мне расскажешь, где был всё это время. Если, конечно, посчитаешь необходимым.

Точно обиделся. Забавный малый, но хороший человек всё-таки. И рад мне, и обиду скрывать пытается, пусть и неудачно. Ничего, наладим отношения, такие люди нужны рядом.

Но слова – пустое, дела нужны. А уж за этим не постоит.

Пока мы ехали обратно на Петербургский остров, я любовался ночным городом. Ух, какой получился! Видел бы царь, что не зря все усилия были.

И сколько магии! Она оплетала улицы и дома, уходила под землю и витала в воздухе. Всё наполнял эфир. На нём горели фонари, пульсировали охранные метки дверей, и даже внутри автомобиля, на котором мы мчались, бурлил эфир.

Эфирники-то неплохо устроились. Пётр радел за прогресс, усовершенствование технологий и науки, не полагался только на эфир. Но потомки пошли по более простому пути.

Ну и пусть. Меня это не так сильно волновало. Всё развивается так, как должно.

И вот к чему привело! Красота.

Петербургский остров так вообще обладал особенным духом. Узкие проспекты, мощёные тротуары, везде зеленеют скверы и маленькие садики. И дома все как на подбор – изящные и украшенные колоннами, лепниной и прочими архитектурными изысками.

– Соскучился по родным местам? – усмехнулся Головин, заметив, как я жадно разглядываю город.