Маркус Хайц – Ритуал (страница 72)
Капли воды словно в замедленной съемке сползали по раковине.
С громовым стуком падали на плитки.
Небольшой вентилятор в ванной ревел как вертолетный винт.
Вода стекала с грохотом пливицкого водопада.
Шумы, впечатления — все пугающе искажалось. Эрик поднял голову и посмотрелся в зеркало. На лице — красная слизь. Разжиженная кровь капала с его влажных волос, рисовала красные дорожки у него на щеках. Собственные светло-карие глаза его гипнотизировали. Сквозь них он скользнул в зеркало и вынырнул в ином Ашре.
Это был высоченный, со всех сторон принизанный светом зал, поддерживаемый колоннами, которые терялись в вышине. Косые солнечные лучи проникали из недостижимо далеких окон наверху: вероятно, это был дворец великанов или богов. Перед ним стояла его сводная сестра Жюстина в окружении сотен монахинь, и у каждой было лицо Игнации. Жюстина подняла руку.
— Пойдем, — любезно сказала она.
Его тело содрогнулось, неведомая сила рвалась из него, и Эрик пронзительно закричал. Со скрежетом бестия высвободилась из его тела, точно бабочка из кокона. Эрик мог лишь смотреть, как залитое кровью чудовище, усмехнувшись ему, направилось к Жюстине, чтобы жадно поцеловать ее в губы.
— Нет! — крикнул Эрик, ища свой серебряный кинжал. — Мне нужно ее уничтожить.
— Вот твой кинжал, — хором воскликнули Игнации и указали на оружие, торчавшее у них в груди. — Но тебе нужна помощь Господа, Эрик фон Кастелл. Только он может тебя освободить. Ни тебе одному, ни языческому колдовству это не дано.
Они разом вытащили клинки из груди, и волна крови набухла, сбила его с ног, захлестнула и утопила.
Сильная рука схватила его за воротник плаща и, вытащив, отпустила. Он свободным парил в воздухе.
Когда он стер с глаз кровь, то увидел, что висит на вытянутой руке бестии. Она стояла на крови, как Иисус на водах, освещенная пробивавшимся в окна серебряным светом полной луны.
— Без меня ты ничто, — прорычала она.
Из темноты появилась нагая Лена. Она подступила ближе и всем телом прижалась к ликантропу.
— Моя смерть лишит твое существование смысла. Оставь меня в покое.
— Оставь ее в покое, — прохихикала Лена и, опустившись на четвереньки, превратилась в волчицу. — Она мне так нравится, Эрик. Я больше не хочу быть без нее.
— Нет, — прошептал он. — Нет, Лена! Она подлая, она убивает без причины! Посмотри ей в…
Внезапно неестественный мир пропал, и он узнал светло-карие глаза и знакомые черты. Свои черты.
— …в лицо.
В дверь отчаянно колотили.
— Эй? У вас все в порядке? — крикнул озабоченный сотрудник гостиницы.
— Да, спасибо, — фальцетом отозвался Эрик, надеясь, что через дверь голос будет сколько-нибудь похожим на женский. — Телевизор словно с ума сошел, я никакие могла убрать звук. Все в порядке.
— Хорошо. Простите за беспокойство, — раздалось из коридора.
Эрик вымыл кинжал, привел в порядок одежду и вышел из номера монахинь. Ему нужно в лес, нужно найти бестию и ее выводок. И следующая его цель столь же очевидна, пусть след, ведущий к ней, смутен: сестринская община Святой Крови. Вечный Город.
Глава 33
— Господи! — застонал Пьер, когда они с отцом вышли к тому месту, где в луже крови лежал труп Малески. Оторванная голова молдаванина отсутствовала, рука, все еще сжимавшая серебряный кинжал, лежала в шаге от тела.
— Антуан! — вне себя крикнул Шастель-старший.
Он увидел красный след — кровь капала из головы Малески, — с помощью его бестия проложила для них тропу, чтобы заманить в ловушку. Лесник бросился бежать, пусть и не пришел в себя от потрясения при виде обезглавленного друга. Пьер бросился следом.
Охотники маркиза все глубже входили в лес и окликали их, но Шастели не отзывались.
Внезапно Жан застыл как вкопанный. Он указал на нижний сук одного дерева: в развилке покоилась голова Малески, смотрела на них сверху вниз мертвыми глазами. Кровь капала из изжеванного обрубка шеи, сбегала по раздавленным серым позвонкам и капала на листву.
Жан вскинул мушкет — и молниеносно повернулся на сто восемьдесят градусов. В долю секунды он взял на мушку оборотня, который, изготовившись к прыжку, опустился на четыре лапы.
— Я вижу тебя.
На рыже-бурый мех налипла, влажно поблескивая, кровь Малески, она же капала с морды и когтей; Тварь рычала… и мурлыкала одновременно. С хрустом сместились кости, Антуан отчаянно взвыл. Его прошила дрожь, когда он частично превратился, чтобы представить отцу и брату сколько-нибудь человеческое лицо.
Антуан в молящем жесте поднял сильные руки.
— Прошу, отец, пощади мою жизнь. Я твой сын! — раздался отвратительный голос из пасти с окровавленными острыми зубами. — Помоги мне!
— Да, Антуан… я тебе помогу, — отозвался Жан. — Тебе и всему Жеводану.
Его указательный палец двинулся вниз к спусковым крючкам.
Стволы мушкетов разом разрядились и выплюнули серебряные пули в луп-гару.
Хотя Антуан и пытался увернуться от освященных пуль, но он вновь положился на сочувствие отца и пошевелился слишком поздно. Первая пуля вошла ему точно в сердце, вторая пробила горло.
Он рухнул на землю, словно в него ударила молния. Из его груди повалил черный дым, запахло гнилью, все тело Антуана вытянулось, он запустил в рану острые когти и, отчаянно пытаясь добраться до жгучего серебра, разорвал себе грудь. Но металл слишком быстро делал свое смертоносное дело.
Оторвавшись от этого зрелища, Жан вырвал у застывшего как камень Пьера мушкет и с расстояния в шаг выпустил Антуану еще две пули в сердце. И тут же чудовищное тело обмякло и с омерзительным скрипом и хрустом превратилось в человеческое. Бестия оставила мертвого Антуана.
— Антуан!
Проскочив мимо отца, Пьер горестно бросился на колени рядом с братом. Жан наклонился и уже хотел его оттащить, как голова Антуана вдруг с фырканьем взметнулась.
— Берегись!
Жан оттолкнул сына в сторону, и потому зубы вонзились в его левую руку, сдавив толстую ткань плаща. Лесник застонал, ему показалось, что его руку зажали в тиски, так велико было давление. Достав серебряный кинжал, Жан по рукоять вонзил клинок в правый глаз Антуана. Голова упала назад и потянула его за собой — челюсти так и не разжались.
— Отец!
Поднявшись, Пьер растерянно уставился на теперь уже окончательно безжизненное тело брата.
— Он тебя укусил?
— Нет. Плащ достаточно плотный, он меня не достал.
Прислушавшись, Жан понял, что люди маркиза движутся в их сторону.
— Скорей! Помоги мне разломать челюсти и закопать тело в листву. Труп мы заберем, когда все успокоится.
Они работали быстро, не позабыли и снять голову Малески с дерева. У трупа молдаванина они оказались, как раз когда к нему вышли остальные охотники.
Вместе они покинули лес, чтобы перед раскинутым охотничьим шатром рассказать маркизу об ужасном происшествии. Рядом с дворянином стоял, держа в руке заряженный мушкет и упирая его прикладом о сапог, молодой маркиз де Моранжье. При виде его Жану тут же вспомнились намеки иезуита.
— Мы погнались за крупным серым волком, который загрыз мсье Малески, как вдруг появились неизвестные люди и после короткого спора из-за премии открыли стрельбу, mon seigneur, — солгал Жан обоим в лицо. — Клянусь святой Матерью Божьей.
Маркиз д’Апше в его историю поверил.
— Сожалею о печальной участи вашего друга, мсье Шастель. Трудно поверить, с какой наглостью вели себя чужаки на землях моей семьи. Я велю во всем разобраться.
— Неизвестные бежали от вас или вы перебили всех? — спросил вдруг граф.
— Думаю, все мертвы, мой господин.
Граф неодобрительно нахмурился.
— Какая жалость. Можно было бы допросить их, как им пришла в голову мысль, что награда еще существует. — Он поудобнее перехватил оружие. — Пойду посмотрю на их тела поближе. Может, у них есть при себе что-нибудь, что сказало бы, кто они.
В обычных обстоятельствах Жан не обратил бы большого внимания на это замечание, но слова Франческо заставили его засомневаться. Он не мог отделаться от подозрения, что граф знает больше, чем дает понять. Намного больше и про Антуана и про его тайну.
Маркиз д’Апше подозвал одного из слуг и велел принести оружие, потом посмотрел на деревья.
— Значит, бестия еще в лесу. Хорошо. Мы…
С опушки раздались возбужденные крики. Грохнули два выстрела, и из подлеска показался крупный серый волк, который прыгнул между охотниками, направляясь прямиком к шатру.