Маркус Хайц – Ритуал (страница 15)

Его собственные страхи.

Но потом, медленно-медленно на него снизошел покой, которого он так страстно желал. Из предосторожности он проглотил еще пару своих особых капель, опустошенно добрел до кровати и провалился в сон.

— …власти Санкт-Петербурга сообщают о чудовищном происшествии, подобного которому не зафиксировано в архивах города. Как нам сообщили, живот маленькой девочки был вспорот тупым ножом или очень толстой иглой, — говорила в камеру корреспондентка, стараясь выглядеть особенно встревоженной.

Выругавшись, Эрик сел на кровати. Предыдущий постоялец, по всей видимости, включил в телевизоре функцию будильника, и аппарат послушно исполнял свою обязанность, невзирая на то что в кровати спал другой человек. Эрик хотел уже схватить пульт управления, но тут до него дошло, о чем собственно говорит корреспондент:

— По всей очевидности, нападавший забрал с собой внутренние органы и до неузнаваемости изрезал лицо жертвы. Следователь упомянул также о вырванном горле.

— Дерьмо! — возбужденно выругался он. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо. — Подняв трубку, Эрик набрал номер коммутатора. — Закажите мне билет на авиарейс до Санкт-Петербурга, — потребовал он. — На сегодня. Не важно, что вам для этого потребуется.

По экрану пошли изображения изувеченной девочки — размытые, чтобы не терзать зрителя излишними подробностями. Эрик рассмотрел внутренний двор, мусорные баки, опрокинутое мусорное ведро; маленький детский кулачок все еще судорожно сжимал его перепачканную кровью ручку.

— …создана специальная комиссия. В ответ на наши вопросы мэр Санкт-Петербурга подчеркнул, что Северная Венеция остается безопасным городом и что чудовищное убийство не должно отпугивать туристов. По словам мэра, в Нью-Йорке ежедневно гибнет людей больше, чем в его городе. Сильке Майр для «Ньюс Интернейшнл».

Эрик отложил расследование по делу Фова. Объявился старый друг, явно желая стать добычей.

Он позвонил домоправителю в Санкт-Петербурге и венец выполнить кое-какие поручения. Стоило положить трубку, как телефон зазвонил: портье сообщал, что ему заказан омлет на рейс в шестнадцать часов. Еще останется время отвезти картину в галерею и компенсировать Дмитрию его сумасбродства на вернисаже.

Он даже не стал заворачивать в пленку созданную вчера ночью картину, просто снял ее с мольберта и пренебрежительно бросил в багажник «кайена». Если на ней появится царапина, дыра или новая полоска, он всегда сможет заявить: «абстрактная экспрессия».

Дмитрий встретил его с русским радушием, стаканом водки, горстью изюма и покачиванием головы.

— Как ты мог так со мной поступить, Эрик? — Он указал на стену, где когда-то висела обезображенная картина. — Как ты мог создать новый стиль, а после никаких картин не прислать?

— Уже продал! — рассмеялся Эрик.

— Типографская краска на газетах еще не просохла, а коллекционеры уже начали звонить и пытаться перебить ее друг у друга. — Они чокнулись. — Жаль, что так вышло с твоим отцом.

— И сколько ты получил? — попытался отвлечь его Эрик.

У него не было ни малейшего желания обсуждать отца с галеристом (сутенером художников, какой его иногда называл). Поэтому он одним махом проглотил половину ледяной водки и закинул в рот несколько изюмин. По языку и небу разлилась приятная сладость.

— Смотри не упади. — Дмитрий выдержал театральную паузу. — Двадцать пять тысяч.

— Долларов?

Галерист скорчил презрительную мину.

— Евро, мой дорогой. За вычетом комиссионных тебе принадлежит двадцать. — И с наигранным равнодушием стал рассматривать новую работу. — Смотрится неплохо… но чего-то не хватает.

Равнодушно выплеснув остатки водки на холст, Эрик растер жидкость ладонью, достал серебряный кинжал и несколько раз проткнул им глаза. Теперь у экспертов со склонностью к психоанализу будет о чем поразглагольствовать.

— Лучше, гораздо лучше! — восхищенно залопотал Дмитрий и тут же повесил картину на свободное место. Поспешно подошла одна из сотрудниц, чтобы поставить рядом карточку с надписью «Абстрактная экспрессия». — Ты еще нас обогатишь.

— Непременно. — Разжевав последние изюмины, он налил себе еще. Алкоголь был оптимальной подготовкой к пребыванию в России. В животе у него заурчало. — У тебя не найдется что-нибудь поесть?

— Зависит от того, какие у тебя сегодня аппетиты… — Дмитрий кивнул на вход в зал.

Эрик услышал и учуял ее, даже не оборачиваясь. Преступница вернулась на место преступления.

— Это та самая малышка. И у нее еще хватает наглости… уважения. Хочешь разыграть спасителя от злого галериста?

Эрик повернулся к Северине, которая постаралась немного изменить внешность при помощи шляпы, очков и шарфа. Одета она была в свободные брюки, водолазку, но пальто и сапоги остались прежними. Девушка нервно оглядывала зал. Хотя в очках у нее были тонированные линзы, Эрик проследил направление ее взгляда — пока Северина его не заметила.

— Поведу ее завтракать. Пока. — Он отдал стакан галеристу.

— Желаю тебе вдохновения на новые шедевры, — крикнул ему в спину Дмитрий. — Да здравствует абстрактная экспрессия!

Эрик лишь поднял руку. От вдохновения, как называл Дмитрий его невыразимые кошмары, он с радостью бы отказался. Он позволил себе мелкую радость — осторожно подкрался к Северине за перегородками.

— Что, на улице затишье? — хрипло спросил он ей в спину, и она и впрямь вздрогнула. — Идемте, я приглашаю вас завтракать.

— А вы прохиндей, Эрик, — откликнулась она отчасти радостно, отчасти рассерженно. — Могли бы сразу сказать, что вы автор картины.

— Зачем? — Он пожал плечами. — Вы бы сделали что-то иначе?

Северина сняла очки.

— Нет. Я бы вам сказала, что картина кажется мне отвратительной, но у меня не осталось бы ощущения, что меня одурачили.

— Пойдемте завтракать, — повторил он приглашение и повел ее в небольшое «Кафе Жентиль» рядом с галереей. — Вы породили новый стиль, который принесет моему другу Дмитрию кучу денег. — Открыв портмоне, он достал чековую книжку и написал «Двадцать тысяч». — Это ваше. Берите.

Подтолкнув к растерянной Северине чек, Эрик сделал заказ, официанту, который смотрел на чек с не меньшим ужасом.

— Черт побери, Эрик, а я-то собиралась засыпать вас упреками, — пожаловалась она. — И как же мне теперь с вами ругаться?

— Знаете что? — Он заглянул в ее голубые глаза. — Пойдите к Дмитрию и скажите ему, что я разрешил вам обработать мою последнюю картину. Тогда вы еще получите деньги и от ее продажи. Как вам это?

Подняв к губам чашку кофе, он задумчиво изучил принесенный завтрак, потом его глаза снова скользнули к лицу Северины, поймав взгляд девушки. В нем Эрик распознал потребность, да и сам не прочь был отвлечься. От Северины чертовски хорошо пахло. Непреодолимо приятно. Он с вызовом ей улыбнулся. На сей раз он решил ей предоставить и первый шаг и роль соблазнительницы.

— Я застал вас врасплох? — Он протянул ей корзинку с круассанами. — Хватайтесь за шанс. Вероятно, другого не представится.

— Ну, если так.

Встав, Северина забрала у него корзинку и повела в женский туалет. Эрик даже не попытался разыграть удивленное сопротивление. Толкнув его в ближайшую кабинку, она вошла следом и заперла дверь.

— Клянусь, я в жизни ничего подобного не делала. — Потом ее ладонь легла ему на ремень. — Все дело только в тебе.

Она поцеловала его, ее рука скользнула под черный пуловер, пальцы погладили стальные мускулы. Эрик неприязненно сообразил, что она обращается к нему на «ты». Она преодолела первый барьер, и это ему совсем не понравилось.

— Значит, вы все-таки проститутка?

— Это я сделала бы и без двадцати тысяч. — Она улыбнулась. — Твой мобильный на сей раз выключен? Или ты найдешь другую причину исчезнуть?

— Он не зазвонит.

Его руки скользнули под ее водолазку, стянули бюстгальтер и поиграли сосками, которые затвердели под его пальцами. Он поцеловал ее шею — бешено и требовательно, что вызвало у нее сдавленный смешок, полный похоти и удивления. Прижав ее к двери, он целовал ее страстно и ласкал грудь. Он не давал ей ни секунды покоя, пока по ее учащенному дыханию не почувствовал, как ей это нравится. Тогда он внезапно развернул ее; задыхаясь, Северина оперлась обеими руками о сливной бачок, а он тем временем стянул с нее брюки и стринги, чтобы начать ласкать.

Северина тихонько охнула, совершенно отдалась наслаждению. Эрик воспользовался ее страстным забытьем, чтобы надеть кондом. После вошел в нее. При первом оргазме она нажала на спуск воды, чтобы заглушить тихий вскрик, при втором от экстаза про это забыла и позаботилась, чтобы о ее счастье узнало все «Кафе Жентиль».

Осторожно высвободившись, Эрик поцеловал несколько раз ее голую спину. Пока он застегивал штаны, Северина рухнула на крышку унитаза. Ее глаза заволокло пеленой. Она запрокинула голову, от чего растрепанные светлые волосы рассыпались по плечам, и вздохнула:

— Ах ты черт возьми.

— Именно это я и хотел сказать, — отозвался он, глянув на часы. — Мне надо бежать. — Он поцеловал ей руку. — Для меня это было большим удовольствием. И я не лукавлю.

Открыв задвижку двери, он кивнул разыгрывавшим занятость дамам с сумочками и наборами для макияжа, стоявшим перед большим зеркалом, и был таков.

Глава 7

Пьер смотрел на закрытую дверцу часовни для пилигримов, вход в которую открывался из внешней стены монастыря. Неохотно сняв с плеча мушкет, он прислонил его к серому камню и лишь потом толкнул посеревшую от непогоды дверь и безоружным ступил внутрь.