Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 86)

«Сражение с армией — это тебе не охота за жирными богачами», — подумал он, внезапно почувствовав презрение. Тем не менее постарался его ободрить.

— Все в порядке, Телис. Это будет быстрая и несложная победа.

Он поравнялся с лошадью сибарита, и оба повернулись к войскам. В авангарде располагалась кавалерия. Она занимала четыре передних ряда: лучшие люди верхом на двух тысячах лошадей, с любовью откормленных и выдрессированных в аристократических кварталах Сибариса. В том месте, где они находились, ширина равнины составляла полтора километра; однако чем дальше на юг, тем ближе холмы подходили к морю. Это придавало местности форму воронки, сужающейся в направлении к кротонцам. Вот почему Бранк заставил сибаритский авангард занять всего один километр, растянувшись на такую же ширину, что и кротонский. Если бы они этого не сделали, им бы пришлось сужаться по мере продвижения, что полностью нарушило бы их строй.

— Ты уверен, что они не нападут? — спросил Телис менее твердо, чем ему бы хотелось.

— Не нападут. Они заинтересованы в том, чтобы сражение проходило в узкой части, чтобы хоть так компенсировать свою малочисленность.

— В таком случае почему бы им не отступить еще дальше?

— Полагаю, Милон посчитал, что для имеющихся у него сил это идеальная позиция. На более тесной территории он не сможет воспользоваться подвижностью своих дисциплинированных войск.

Упоминание о достоинствах кротонской армии встревожило Телиса, поэтому Бранк поспешил сменить тему, перейдя к разработанной ими тактике:

— Мы не дадим им времени ни на какую стратегию. Двинемся кучно, впереди кавалерия, за ней пехота, а когда останется сотня шагов, бросим все войска разом. — Телис подмигнул. — Застанем их врасплох, доказав, что тоже способны маневрировать во время боя.

Бранк имел в виду обходной маневр, которым они надеялись поразить кротонцев. Разведчики исследовали местность и пришли к выводу, что обойти боковой мыс невозможно, а значит, следует придумать нечто другое. Они дождутся, пока первый ряд кавалерии не врежется во вражескую армию. В этот момент сто лошадей по краям третьего и четвертого ряда атакуют кротонцев с фланга. Те дрогнут под натиском кавалерии и не сумеют отбить атаку. Как на склоне холма, так и на берегу их затопчет лавина лошадей, которая в итоге нападет сзади. Их ряды будут прорваны, и, что еще важнее, они потеряют возможность отступить.

Это будет не победа, а истребление.

— Хорошо, во имя Зевса, давай уже приступим, — воскликнул Телис.

Бранк пропустил Телиса вперед. Сибарит займет место посреди четвертого ряда кавалерии, в самой безопасной точке во всем построении. Его прикроют спартанский наемник и несколько доверенных людей.

«Благодарный человек всегда щедрее», — усмехнулся Бранк.

Заняв свое место среди солдат, спартанец оглянулся. Тридцать тысяч сибаритов, составлявших пехоту, занимали полосу шириной в пятьдесят метров. Они не были подготовлены как настоящая армия, но были собранны и молчаливы. Бранк привстал и всмотрелся внимательнее, пытаясь различить кого-нибудь из солдат последнего ряда. Он кивнул в их сторону. Накануне разъяснил войску задачи последнего ряда пехотинцев: казнить любого, кто попытается отступить.

Он повернулся вперед. Телис смотрел на него так, словно он возглавляет армию.

«Так и есть», — сказал себе Бранк, наслаждаясь пьянящим ощущением власти.

Краем глаза он видел, что вот-вот взойдет солнце. Он высоко поднял правую руку. У них не было ни инструментов для передачи приказов, ни войск, способных выполнять их во время боя. Вот почему он собирался отдать всего два приказа. Первый — начать наступление. Второй — броситься в атаку, когда они окажутся в ста метрах от неприятеля.

Он опустил руку.

Равнина задрожала.

Милон нахмурился: сидя верхом на коне, он увидел, как армия сибаритов зашевелилась. Через мгновение до него дошли звуки наступления.

Он был в центре первого ряда своей армии, среди конницы, справа и слева от него располагались по трое командиров. Пехота за их спиной вела себя так тихо, что, казалось, ее и нет вовсе. Конница тоже безмолвствовала. Глядя на врага, Милон испытывал тревожное чувство, что посреди равнины он очутился один.

Пять минут назад он получил последнее сообщение. Разведчику едва исполнилось двадцать, и было заметно, что он сильно встревожен.

— Они готовы двигаться вперед, господин. Свою кавалерию они выстроили в четыре ряда. Сразу за ней единым блоком стоит пехота.

Милон задумчиво кивнул и велел солдату занять свое место. Сибариты делали то же самое, что делал бы он в их обстоятельствах. Они были намного сильнее благодаря кавалерии, но не имели военной подготовки. Лучше всего как можно скорее нанести удар. Никакой тактики, одна лишь грубая сила.

Но организовать такую атаку было непросто, не говоря о том, что их армия состояла из обычных горожан. Он беспокойно повел головой из стороны в сторону. Это было еще одним доказательством того, что сибариты получали советы военных.

Он вытянулся на коне, чтобы взглянуть на дальние пределы своей армии. Слева они компактно занимали первые несколько метров склона. Справа постирался пляж шириной метров тридцать. Их войска стояли на светлом песке, а замыкающим людям пришлось зайти в море, так что вода доходила им до колена.

«Будет катастрофа, если враг ударит с флангов», — подумал Милон.

Он снова посмотрел вперед. Породистые сибаритские лошади располагались менее чем в километре. Они приближались медленно, словно прогуливались. Не было видно ни знамен, ни каких-либо других заметных отличий. Милон, напротив, был безошибочно узнаваем среди своих людей. Не только из-за его поразительного телосложения, но и из-за двух венков на голове. Лавровый символизировал семь побед на Пифийских играх, а из веток оливы — шесть побед на Олимпийских. Он гордился своими венками, к тому же они служили для поддержания дисциплины и морального духа войск, напоминая, что главнокомандующий — величайший герой в истории Кротона, овеянный славой.

Несмотря на уверенность и престиж Милона, сейчас большинство его солдат и командующих боялись, что он приведет их к гибели. Враг находился всего в полукилометре, и было очевидно, что он намерен смести их с лица земли просто самой своей массой. Все они целыми днями обсуждали две тысячи сибаритских лошадей, которые увеличивались в размерах при каждой новой беседе у костра. Кротонцы смотрели на собственную кавалерию и качали головами: еще бы, у них только один конный ряд, тогда как у врагов целых четыре. Они смотрели на свободные промежутки между лошадьми и представляли, как туда вломятся разъяренные сибаритские животные. И зачем потребовалось Милону столько людей, вооруженных трубами или флейтами вместо мечей? Неужели так важно отдавать звуковые сигналы приказов, пока враг сокрушает их, словно гигантская волна?

Армия Сибариса неумолимо наступала, и они в отчаянии наблюдали за ее приближением. Не понимая, почему полемарх расставил кротонцев так редко. Не видели смысла в лобовом столкновении. Если бы заранее знали, что Милон собирается вести битву таким образом, они бы взбунтовались.

Теперь им оставалось лишь попытаться выжить.

Когда сибариты оказались в трехстах метрах, солнце уронило на них свои первые лучи. Их авангард был виден более отчетливо, и отчетливее стали неуверенность и страх, овладевшие кротонцами. Они вздрогнули, видя в этом знак того, что боги поддерживают врага.

«Они боятся», — подумал Милон, глядя краем глаза на своих командиров. Затем вновь сосредоточил все свое внимание на сибаритской армии. Их разделяло метров двести, и уже было видно, что надвигавшиеся лошади в самом деле необычного размера. Они приближались очень медленно, чтобы поддерживать строй и поберечь силы пехоты.

Образ учителя Пифагора всплыл в сознании Милона, придав ему некоторое спокойствие. «Мы поступаем правильно», — подумал он. Это самое главное, даже если тысячи людей умрут в это утро. Возможно, погибнет и он сам.

Он повернув левую руку, вцепившись в ремни круглого щита. Приподнял его и украдкой посмотрел на толстый металлический наконечник, торчавший спереди. Щит служил как защитой, так и оружием для нападения. Затем взглянул на острие меча, который достал из ножен и держал наготове. Перед боем он всегда проверял оружие, это был его ритуал. Он глубоко вдохнул и повернулся к пехоте, сначала налево, а потом направо. К нему были прикованы сотни глаз, ожидая приказов, чтобы мгновенно передать их всей армии. Острие его меча указывало в небо. Тысячи солдат взялись за рукоятки своих мечей.

В тот миг, когда расстояние, разделявшее обе армии, сократилось до сотни метров, конница сибаритов бросилась в атаку.

Это было похоже на землетрясение.

Земля загудела под ногами кротонцев. Металлические пластины, покрывавшие их доспехи из кожи или льна, застучали друг о друга, во рту заклацали зубы. Этот звон становился все громче, как и топот вражеской конницы. Пятнадцать тысяч кротонцев взмолились Гераклу, Зевсу, Аполлону и Аресу, но по-прежнему стояли неподвижно, сжимая челюсти под бронзовыми шлемами.

Милон ждал, подняв меч. Его люди смотрели на него и на две тысячи лошадей, устремившихся им навстречу. Они были всего в семидесяти метрах, а Милон все еще не отдавал приказа перейти в наступление.