Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 3)
Главк отвлек его от воспоминаний.
— Сколько надо ждать? — На лице сибарита отразилось болезненное отчаяние.
Все это они уже подробно обсудили, но Акенон терпеливо ответил:
— Чтобы вещество распалось, согретое кожей, потребуется от четырех до шести часов. Поскольку сейчас довольно прохладно, возможно, на пару часов больше.
Главк застонал и уткнулся лицом в ладони. Ждать придется не один час, и каждая минута казалась ему невыносимой мукой.
Глава 2
16 апреля 510 года до н. э
В двух часах езды от Сибариса Ариадна молча ужинала с двумя своими спутниками в трактире небольшого постоялого двора. Она сидела в углу трактира. Ей нравилось, чтобы за спиной никого не было.
Войдя, она быстро осмотрела помещение. Присутствующие выглядели безобидно, за исключением двух мужчин, которые сейчас сидели напротив нее метрах в шести-семи. Их громкие пьяные голоса выделялись над ровным гулом трактира. Время от времени они бросали вызывающие взгляды вокруг, а под одеждами у них угадывались здоровенные кинжалы. Ариадна сосредоточенно ужинала, не глядя в их сторону, однако краем глаза следила за их поведением.
Они тоже поглядывали на Ариадну. Особенно младший, Периандр, чьи глаза снова и снова устремлялись к сидевшей напротив молодой женщине. Его внимание привлекли ее светлые волосы, к тому же он заметил под белой туникой большие твердые груди. Он сделал еще один глоток вина. Они с напарником праздновали успешное завершение операции — перевозки краденого, которым обычно промышляли. В этот раз заработали достаточно, чтобы пару недель швыряться деньгами направо и налево. А может, одну неделю — все зависело от того, с какой скоростью они будут их тратить. Так, за день до этого они выложили изрядную сумму в сибаритском борделе. Периандр облизнулся, вспомнив египетскую рабыню, которую яростно взял сзади. Вот бы проделать то же самое и с этой светловолосой.
Ариадна, не отрываясь от еды, почувствовала, как один из мужчин направил на нее взгляд, полный липкого вожделения. Она вздрогнула от отвращения и сжала челюсти. Потом закрыла глаза и через мгновение полностью расслабилась. Хотя ее молчаливые спутники были людьми мирными, они были не единственной ее защитой.
Периандр наклонился к своему спутнику, не сводя взгляда с Ариадны.
— Антиох, посмотри на эту бабу. — Он кивнул на Ариадну. — Она сводит меня с ума. Вылитая Афродита.
— Да, вполне ничего, — тихо согласился Антиох.
— А с ней, гляди-ка, всего двое слабаков. — Он посмотрел на ее спутников с агрессивным презрением. — Мы с ними справимся одной рукой, если вторую привязать к спине. Если устроить западню, даже не пискнут. Что скажешь? — В этот миг Ариадна облизнула пальцы полными губами, отчего его желание возросло. — Скажи мне, что да, потому что я все равно получу эту женщину, даже если придется драться в одиночку.
Антиох вздрогнул и схватил Периандра за тунику.
— Заткнись, идиот! — пробормотал он. — Не знаешь, что ли, кто это?
Периандр удивленно уставился на своего плечистого спутника. Антиох поморщился и прошептал ему на ухо все, что знал о соблазнительной женщине.
Лицо Периандра побледнело. Он досадливо покосился на Ариадну, понурил голову и уперся в ладони лбом, скрывая лицо.
— Идем отсюда, — шепнул он.
Прежде чем Антиох ответил, он встал, стараясь поменьше шуметь, и поспешно вышел из трактира. Ариадна продолжала ужинать, не удосужившись поднять глаза.
Глава 3
16 апреля 510 года до н. э
А началось все с того, что месяц назад Акенон встретился с Эшдеком, своим самым близким другом еще по Карфагену.
Они сидели в просторном и теплом зале главной виллы карфагенянина, в деревянных креслах, покрытых большими пуховыми подушками. Эшдек, один из трех самых богатых купцов Карфагена, загадочно улыбнулся и сверкнул глазами.
— Тебя ждет новое поручение, Акенон. Уверен, тебе оно придется по душе.
Акенон смотрел на него с любопытством, ожидая продолжения и потягивая сладкое месопотамское вино из чаши слоновой кости. Ножка, идеально соответствовавшая форме его руки, была выполнена в форме лошади, вставшей на дыбы. Изысканная работа.
— На сей раз не для меня, а для Главка, одного из моих клиентов. Это мой лучший клиент. — Последнее Эшдек подчеркнул, подняв руку с вытянутым указательным пальцем, и по его пестрой тунике пошли волны.
Акенон слегка нахмурился. Он работал сыщиком в Карфагене пятнадцать лет, но тринадцать из них выполнял лишь поручения Эшдека. Благодаря им зарабатывал достаточно и очень ценил доверие и безопасность, которые находил в этих деловых отношениях. У него не было ни малейшего желания работать на кого-то еще… но ответить отказом могущественному карфагенянину он не осмеливался.
— В этой работе есть хорошее, но есть и плохое. — Эшдек сделал риторическую паузу. — Плохо то, что заниматься ею придется в Сибарисе.
Тут Акенон не выдержал и скривился. В море его укачивало, а чтобы добраться до Сибариса, предстояло плыть из Карфагена до Сицилии, обогнуть ее, достигнуть Италийского полуострова, что уже займет около недели плавания, а оттуда по Ионическому морю в залив Тарента. В общей сложности почти две недели по морю, если погода будет достаточно хороша.
— Не делай такое лицо, положительная сторона компенсирует твою нелепую неприязнь к кораблям. На самом деле положительных стороны целых две. — Эшдек сделал глоток из своей чаши. — Во-первых, работа предстоит несложная и безопасная… — На мгновение он задумался. — Впрочем, должен предупредить тебя, что Главк человек со странностями. — Акенон выгнул брови, а Эшдек продолжал: — Иногда кажется, что внутри него сосуществуют разные люди. То он ведет почти аскетическую жизнь в обществе ученых, которым платит баснословные деньги, чтобы те передали ему знания, а потом смотришь — вовсю предается обжорству и блуду.
— Ты имеешь в виду, что он может напасть на меня?
— Нет, что ты. Я лишь замечаю, что временами он непредсказуем, и тебе следует относиться к нему с некоторой осторожностью. — Он махнул рукой, словно не придавая сказанному особого значения. — Дело в том, что у Главка есть раб-подросток, в которого он безнадежно влюблен. Он сделал парнишку своим любовником и до недавнего времени счастливо им наслаждался. Но с некоторых пор заподозрил, что у юного раба есть другой любовник, и ревность сводит его с ума. Ему не удается выяснить, кого предпочел раб, а поскольку от мальчишки он без ума, а абсолютной уверенности в том, что его обманывают, нет, он не решается вырвать признание с помощью пыток. Твоя задача — выяснить, не применяя силу и не вызывая подозрений, обманывает ли мальчик Главка или нет. И если да, то с кем.
Эшдек откинулся на спинку кресла. Он ждал, когда Акенон спросит, в чем второе преимущество нового дела, но друг-египтянин лишь улыбнулся. Эшдек любил контролировать беседу, задавая вопросы и наблюдая соответствующую реакцию, а Акенону нравилось дразнить карфагенянина, ускользая от его игры.
— О, во имя Астарты! — Эшдек поднял руки, имитируя отчаяние. — Скажи уже что-нибудь, проклятый сфинкс.
Акенон расплылся в улыбке:
— Ладно, уговорил. Сколько?
Он подозревал, что сумма будет немалая.
— Слушай внимательно.
Эшдек театрально помолчал, поднеся чашу к губам. Затем наклонился вперед и ждал, что его друг сделает то же самое.
— Оплата будет серебром. А общая сумма… вес раба!
«Вес раба серебром!» — ахнул про себя Акенон.
Он был впечатлен, но сумел скрыть удивление.
— А что за раб, насколько он толст? — спросил он, приподняв одну бровь.
— Побойся Баала [9], какая разница!
Оба расхохотались. Каким бы худым ни был раб, это количество серебра по крайней мере в десять раз превышало сумму, которую Акенон обычно брал за свои услуги.
Ему достанется целое небольшое состояние… если он успешно расследует дело.
Главк плакал.
Некоторое время он сидел, уронив руки на стол и опустив на них голову. Его лица видно не было, но плечи вздрагивали через равные промежутки времени.
«Даже жаль его, — подумал Акенон. — Не хватало только, чтобы раб увидел его в таком виде».
Полчаса назад он заказал вторую чашу вина и, желая задобрить трактирщика, подал ему серебряную монету, потому что ни Главк, ни дюжина слуг за все время так ничего и не заказали.
«Надеюсь, ловушка сработает, и серебряных монет у меня будет вдоволь», — загадал он.
Внезапно Главк поднял голову. Он посмотрела на Акенона умоляюще, лицо его было залито слезами и потом.
— Мы можем идти? — спросил он срывающимся голосом.
— Запомни: сработает не раньше, чем через четыре часа.
Внезапно Главк побагровел. Яростно ударил кулаком по столу и вскочил.
— Я не собираюсь давать этим проклятым свиньям так много времени! — Он повернулся к своим людям. — Уходим!
И покинул харчевню, так и не сняв капюшона. Акенон сделал последний глоток вина и вышел за ним следом. На улице Главка дожидалась дюжина телохранителей и двухколесная повозка с сиденьем, покрытым подушками. Несколько слуг помогли ему подняться. Устроившись, сибарит махнул рукой Акенону.
— Садись, оба поместимся.
Несколько мгновений Акенон колебался. В повозку не была запряжена лошадь. Шестеро рабов схватились за оглобли, заняв место животных. В благородных районах Сибариса во время дневного сна и по ночам конные повозки были запрещены. Акенон предпочитал шагать рядом с повозкой, но заподозрил, что Главк погонит рабов рысцой, а потому поднялся следом и устроился на сиденье рядом с толстым сибаритом.