Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 25)

При свете лампы он увидел двоих. Они сидели на койках, глядя на Акенона испуганно, как на Танатоса, крылатого бога смерти.

— Вставайте!

Слуги вскочили с постелей, дрожа от страха. Еще бы: огромного роста египтянин размахивал кинжалом у них перед носом.

Акенон быстро их осмотрел: двое безоружных мужчин средних лет тщедушного телосложения.

— Ступайте за мной.

Слуги растерянно переглянулись.

— Поторопитесь!

Он вышел из комнаты и повел их через общину, пока не добрался до места преступления. Ученики по-прежнему стояли неподвижно и молчали, словно из-за смерти Даарука время замерло.

Акенон подтолкнул слуг к Эвандру, исполину, вдвое крупнее, чем двое слуг вместе взятых.

— Присмотри, чтобы они не выходили из комнаты.

Эвандр озадаченно моргнул, но быстро пришел в себя. Он положил свои ручищи на плечо каждому слуге, заставляя их неподвижно сидеть в креслах.

Акенон хотел было дать Эвандру кинжал, но, секунду поколебавшись, передумал. Если слуги попытаются сбежать или напасть, Эвандр без труда их остановит благодаря своей физической силе. А кинжал они могли бы у него вырвать и получить преимущество, на которое сейчас не рассчитывали.

Он снова вышел из дома. Дойдя до улицы, остановился. Его разум был в полной боевой готовности. Он прекрасно понимал, что в последовавшие за насильственной смертью минуты никто, скорее всего, не будет ранен или убит.

Луна светила над его головой, через три дня ожидалось полнолуние. Акенон сделал несколько шагов и снова остановился. Неподвижно стоя посреди ночи, он задержал дыхание и сосредоточился на информации, которую получал из окружающего мира благодаря глазам и ушам. До самых границ общины он отчетливо различал каждый камень. Справа возвышался округлый силуэт Храма Муз, чуть в отдалении виднелся Храм Геры, а ближе к изгороди — Храм Аполлона. Ни звука, ни движения. Периметр общины также украшали статуи. Акенон изучал их взглядом, пытаясь понять, не скрывается ли кто-то в сумерках, замерев неподвижно, подобно статуе; он не был уверен, что помнит каждую. Вдруг слева от него раздалось приглушенное ржание. Он насторожился. Ржание доносилось из конюшни. Он подождал, но было тихо. Вероятно, лошадь заржала во сне.

«Это был яд. Возможно, его подготовили несколько часов назад», — размышлял Акенон.

Он огляделся в последний раз и, разочарованный, вернулся в дом Пифагора. Нужно получить улики как можно скорее.

Двое слуг все еще сидели, руки хмурого Эвандра сжимали их плечи. Увидев взволнованного египтянина с кинжалом в руке, они съежились, как будто их собирались порешить прямо на месте.

Мгновение Акенон оценивал ситуацию. Тело Даарука все еще лежало на полу. Глубокая рана на брови больше не кровоточила. Неужели преступник использовал тот же яд? Он выяснит это позже. Пифагор держал себя в руках и надеялся, что Акенон укажет ему, что делать. Орест и Гиппокреонт пытались успокоиться, но дышали по-прежнему часто. Больше других переживал Аристомах: он закрыл глаза, сжимая и разжимая дрожащие кулаки.

— Пифагор, — сказал Акенон, указывая на слуг, — не мог бы ты… просмотреть их во время допроса, чтобы узнать, правду ли они говорят?

Философ стоял перед слугами, не отвечая. Его разум, казалось, был далеко.

— Вам что-нибудь известно об убийстве, совершенном здесь сегодня вечером? — спросил Акенон.

Слуги энергично замотали головами, желая, чтобы им поверили. Акенон внимательно посмотрел на них и наконец кивнул. Слуги принялись путано оправдываться, но он остановил их, подняв руку. Ему не требовалась проницательность Пифагора: они говорили правду.

— В одной из лепешек был яд. — На самом деле он собирался проверить это позже, но все признаки указывали на верность предположения. — У кого была возможность отравить лепешку? Подумайте хорошенько, прежде чем отвечать. И успокойтесь, — добавил он доброжелательно, — вам ничего не угрожает. — По опыту допросов он знал, что под сильным давлением большинство людей не в состоянии вспомнить даже собственное имя.

Один из слуг поспешил ответить:

— Я взял лепешки из большой корзины на кухне. Их испекли полчаса назад, они были еще теплыми. — Он задумался. — По правилам, в кухню входят только работники, но на самом деле войти туда может кто угодно. В любом случае, — быстро добавил он, — одну из лепешек я съел перед подачей. — Он кивнул на напарника. — Мы с Эвдором пробуем все блюда, прежде чем их подадут учителям.

Пифагор вздохнул и молча покачал головой. Он приказывал слугам этого не делать.

— Ты взял лепешки, которые лежали сверху? — уточнил Акенон.

— Да, — неуверенно ответил слуга, боясь, что совершил какую-то серьезную ошибку.

Акенон изо всех сил старался вникнуть в произошедшее. Убийца не мог знать, какую лепешку собирается съесть Даарук. Впрочем, отраву могли насыпать поверх всех лепешек. Таким образом, убийца мог убедиться, что одна из них точно попадет на ужин в доме Пифагора. Все это выглядело как попытка убить любого из тех, кто сидел за столом.

«В том числе и меня», — подумал он, сглатывая слюну.

Он повернулся к лежащему на полу Дааруку. Рядом с телом валялись остатки еды, которые упали на пол вместе с ним. Если убийца — один из оставшихся в живых кандидатов, он должен был пометить отравленную лепешку, чтобы не съесть ее случайно за ужином. Быть единственным участником трапезы, который не прикоснулся к лепешкам, было бы очень подозрительно, если бы кто-то при этом умер от яда.

Акенон встал, чтобы осмотреть лепешку Даарука. Инстинктивно избегая поворачиваться спиной к великим учителям. Если найдет какие-то следы на отравленной лепешке, он будет уверен, что убийца в комнате.

Пифагор наблюдал, как Акенон присел рядом с телом Даарука, внимательно изучая остатки лепешки. Он не понимал, что задумал египтянин, и глубоко вздохнул, пытаясь рассеять туман, окутавший его мысли. Изучение мыслей Эвандра, Ореста и Гиппокреонта — просмотр последнего он так и не завершил — крайне утомило. К тому же он только что видел, как умирает еще один из его ближайших учеников.

Удар был жестоким, но он заставил себя прийти в чувство, заметив, как потрясены Орест и Аристомах.

Он их учитель, он должен служить для них примером.

Возможно, один из кандидатов убийца — хотя в это невозможно поверить, — но остальные — всего лишь невинные жертвы.

Он выпрямился и молча переглянулся с учениками.

В этот момент Акенон, сидевший рядом с Дааруком, сжал губы и решительно повернулся к нему.

— Мы должны немедленно допросить работников кухни и всех, кто мог зайти туда сегодня днем.

Пифагор кивнул. Он был благодарен Акенону за то, что тот взял руководство на себя.

— Я бы хотел, чтобы с допросами мне помогала Ариадна, — продолжал Акенон. — Кроме того, надо собрать пять групп как минимум по три человека в каждой. Одна группа отправится в конюшни и проследит за тем, чтобы никто туда не проник и не взял лошадь, чтобы попытаться бежать. Другая встанет у входа в общину и отрежет путь к Кротону. На каждой стороне общины также должна дежурить группа учеников, чтобы никто не перелез через изгородь и не бежал в лес. Скорее всего, убийцу мы не поймаем, но в общине у него может оставаться сообщник. Если это так, он испугается, что его тоже допросят, и попытается скрыться.

Мгновение Пифагор размышлял. Собрать патрули, а затем обыскать всю общину казалось правильным решением. Он принялся отдавать приказы, чтобы следовать плану Акенона. Сам Акенон и ученики также взялись за дело, призвав на помощь слуг. На мгновение комната опустела, погрузившись в траурную тишину.

Пифагор, учитель учителей, опустился в кресло.

Второй верный ученик лежал недвижно у его ног.

Община вот-вот превратится в разворошенный улей. Акенон вошел в свое здание и большими шагами прошел через внутренний двор, все еще окутанный ночной тишиной.

«Это для меня вопрос чести, — думал он. — Кем бы ты ни был, клянусь, я поймаю тебя».

Он вошел к себе в спальню и снял с шеи ключ, висевший на шнурке, повернул его в замке и поднял тяжелую крышку деревянного ларя. Сабля лежала сверху. Акенон отправился на ужин, вооруженный только кинжалом, чтобы никого не смутить. Кроме того, в тесном помещении кинжал был куда более действенным оружием. Он достал саблю и положил ее на пол. Потом порылся в вещах и извлек кожаный мешочек. Развязал стягивающий его кожаный шнурок и достал небольшой кошель, в котором лежал десяток крошечных свертков. В завершение он достал металлическую трубку размером с палец, которую использовал в качестве пипетки.

На улицу он вышел с саблей на поясе. Со всех сторон виднелись факелы.

«Отлично. Периметр оцеплен», — отметил Акенон.

Несколько групп по три или четыре человека обходили общину, перемещаясь от одного здания к другому. Тех, кого следовало допросить, они будили, вытаскивали из кроватей и вели в школу. Там их помещали в просторные аудитории, где они находились под присмотром.

Акенону вспомнилась облава, которую он некогда проводил во дворце фараона Амоса Второго. Тогда этот маневр оказался успешным. Будет ли так и на сей раз? Несколько мгновений он наблюдал за тревожными огоньками, перемещавшимися по общине. В ушах зазвучали гневные крики той давней облавы. Это делало теперешнюю тишину еще более тревожной.

Он сосредоточился на ближайшей цели и поспешил к дому Пифагора.