Марко Миссироли – Верность (страница 46)

Теперь он спешил к морю, и все время, пока туда шел, ему казалось, что Римини понимает: он пришел попрощаться. Все люди, велосипеды и улицы суетливо уступали ему дорогу и указывали путь: от окраин до моста Тиберия и рыбацкого квартала. Миновав исторический центр, он прошел по вокзальному переходу и дошел до фонтана – четыре каменные лошади извергали из ноздрей струи воды. Невдалеке высился «Гранд- отель», Карло подошел к нему в клубах спустившегося тумана. Пересек набережную и по тропинке дошел до пляжа, на выцветшем фасаде которого красовалась цифра «4», не останавливаясь, миновал небольшую дюну. Море было спокойно, редкие волны омывали берег. Изо рта у него шел пар, он тщетно пытался отыскать взглядом лодку в морской дали. Туман накрыл его с головой.

Однажды, когда Анна с мужем и дочерью ужинали, на виа делле Леге раздался телефонный звонок. Так поздно им еще никто не звонил. Перепуганная Анна бросилась к аппарату, едва дыша, подняла трубку и услышала голос женщины из ателье, для которого время от времени выполняла заказы. Та хотела поговорить со швеей, подгонявшей платья по фигуре. Анна ответила, что это она и есть, попросила женщину представиться еще раз, а затем внимательно выслушала просьбу и пообещала сделать все, что в ее силах. Положив трубку, Анна вернулась к столу и сказала, что сейчас к ней придут люди по срочному делу.

– Прямо сейчас? – уточнил Франко, убирая со стола.

Анна кивнула. Маргерита, покормив куклу Маризу остатками хлеба, слезла со стула и пристроилась на диване.

К ним постучались через полчаса: две закутанные в пальто женщины прошли в квартиру, а мужчина остался на лестничной клетке. Анна проводила клиенток в гостиную, те принесли с собой платье в чехле. Франко с Маргеритой закрылись в спальне.

Втроем они открыли чехол и достали оттуда платье: Ив Сен-Лоран. Анна уже имела дело с работами кутюрье, главным тут было то, как платье сидит на фигуре. Расстелив на столе хлопковую ткань, Анна аккуратно положила сверху платье, она смотрела на него, как смотрят на картину: темная юбка, дорогие материалы, полет фантазии на ткани.

– Платье навеяно работами Матисса, – пояснила одна из женщин. В ушах у нее блестели дорогие серьги, а из-под пальто проглядывало вечернее платье. – Я надела другое, на случай, если у вас ничего не выйдет.

– То платье, что на вас, тоже превосходно.

– Но мне прислали это. Мне показалось, что…

Анна кивнула.

– Когда вас ждут на празднике, синьора?

– У меня в запасе не более полутора часов.

На поясе был пришит светло-голубой бант, верхняя часть платья представляла собой темную кофту с небольшим вырезом и длинным рукавом, Анна отметила сатиновые вставки. Платье порвалось с одной стороны, дыра доходила до самой юбки.

– Сделаю все, что смогу. Но мне нужно, чтобы вы примерили платье.

– Вы так любезны. В ателье сказали, что вы такая одна в Милане.

– В такое время, пожалуй, да.

Они рассмеялись. Анна предложила гостьям кофе, однако те вежливо отказались и присели за стол. Принявшись за работу, она больше не смотрела в их сторону. Дырку можно было спрятать под двойной симметричной складкой. Ей понадобилось сорок пять минут, она отвлеклась только раз, когда дверь спальной открылась и Маргерита прошла в туалет. Услышав шум сливного бачка и голос Франко, на диалекте прикрикнувшего Маргерите пошевеливаться, Анна смутилась.

– Сколько лет вашей девочке? – поинтересовалась женщина.

– Четыре.

– А у меня сын и дочка.

Анна ниже склонилась над платьем, листья Матисса отливали красным, зеленым, желтой охрой. Она провела по ним двумя пальцами – это было так волнующе – и представила руку модельера, порхавшую над наброском, оправу очков и волосы, зачесанные на одну сторону. Они были ровесниками, и Анне он казался скромным, как и она сама. Так, склонившись, Анна несколько минут осматривала свою работу, затем отстранилась и попросила женщину его примерить.

Они помогли женщине раздеться, та стояла почти нагишом посреди гостиной. Анна поразилась, насколько хороша ее гостья, глянцевые журналы лишь умаляли ее красоту. Затем Анна принесла зеркало, которое держала за книжным шкафом. Редкие книги занимали только одну полку, остальное было заставлено безделушками и статуэтками.

– Теперь оно даже лучше, чем было, – проговорила женщина.

Анна провела рукой по сшитой ткани:

– Только не слишком выпячивайте грудь.

– Сегодня оно зацепилось за вешалку.

– Бывает. – Разгладив платье, Анна поправила бант на поясе – ее гостья была такой стройной, – выровняла ожерелье и приподняла вырез. – Вот.

В последний раз посмотрев на себя в зеркало, женщина обернулась к Анне, потрепала ее по плечу и сказала:

– Да вы настоящий модельер.

– Я просто швея, синьора.

Женщина подала знак своей подруге позаботиться о вознаграждении, та протянула Анне конверт из рисовой бумаги.

Поблагодарив женщин, Анна одной рукой прижала конверт, а другой помогла надеть пальто, проводила до двери и сказала:

– Прощайте.

Женщина замешкалась на лестничной клетке:

– Мой муж ждет в машине.

– Ой! – вскрикнула Анна.

– Я скажу ему, что теперь у нас есть отличная швея в Милане, – улыбнувшись, она начала спускаться, из-под пальто мелькнул алый лист – сам Ив спускался по лестнице дома на виа делле Леге.

Алый лист Сен-Лорана и тонкая талия женщины, именно об этом думала Анна, когда к ней в комнату вошли Маргерита, Карло и Лоренцо и снова предложили пирожные.

– Будешь «дипломатичи»?

Едва на них взглянув, Анна силилась вспомнить выражение лица Франкина, когда протянула ему конверт из рисовой бумаги и попросила открыть. Тот буквально остолбенел – столько банкнот!

– Ты правда не хочешь пирожное?

– Принеси мне, пожалуйста, визитную карточку из Турина. – Маргерита задумчиво почесала лоб. – Ну, ту визитку из Турина, – повторила она, протянув тарелку с десертом Карло. Лоренцо во все глаза смотрел на бабушку и жевал марципан. Анна обернулась к внуку:

– Сейчас бабушка раскроет тебе один секрет.

Маргерита вернулась и протянула ей визитку цвета слоновой кости, Анна аккуратно взяла ее пальцами, выглядывавшими из-под гипса. И хотя почерк был четкий, буквы расплывались у нее перед глазами.

Карло забрал у нее визитку и продекламировал написанное низким голосом: «Благодарим Вас за доброту и мастерство. От имени Сен-Лорана. М. А.».

Лоренцо откусил марципан, Анна ему подмигнула:

– Это был подарок судьбы.

– Знаешь, я совершенно не помню тот вечер.

Маргерита подняла спинку кровати.

– Ты была совсем крохой, солнышко.

– Папа рассказывал, что после того случая вам пришлось отключить телефон.

– После того случая от клиентов не было отбоя, но телефон мы никогда не отключали.

– Франко говорил, что Адвокат[16] потом заходил к вам за костюмом.

Карло положил подбородок на голову сына.

– Франко любил все приукрасить…

Она впала в ностальгию с тех пор, как начала делать вид, что идет на поправку. А на самом деле страдала от глухой боли, от которой раскалывалась голова, пульсировали виски и камнем сдавливало грудь. Она терпеть не могла жаловаться, поэтому лгала ночной медсестре и той, что приходила днем; она лгала даже Андреа на последнем сеансе. Глядя в окно, Анна искала заснеженные крыши, но снег растаял. Затем ее потянуло в сон: порой, перед тем как заснуть, она, выбрав доверительный тон, мысленно обращалась к Мадонне – это был женский разговор. Она вымаливала милости для других, для себя же просила одного – не мучиться. Этот червь точил ее днем и ночью: больное, немощное тело приковало ее к кровати, превратив в обузу для родных, а ей так хотелось вечером пройтись по виа Монтенаполеоне и полюбоваться яркими витринами. Анна кивком подозвала Карло (зять понимал ее без слов). Тот опустил Лоренцо на пол и попросил помочь маме на кухне. Как только они остались вдвоем, Анна схватила его за запястье.

– Если дойдет до… Сделай все так, как с Франко.

– Анна!

– Я очень тебя прошу!

– До этого не дойдет.

– Не давай, чтобы я…

Он погладил ее пальцы:

– Что с тобой?

– Я… – пробормотала она, сжав его руки, – я боюсь.

Карло остался с Анной, пока та не заснула. Затем потушил верхний свет, оставив включенной только лампу у швейной машинки, вытащил из рук Анны визитку и положил на тумбочку. Прошел в гостиную. Маргерита мыла тарелки, напевая какую-то мелодию, он прижался к ней сзади, руки Маргериты застыли под струей воды, он прошептал: продолжай. Маргерита снова взялась за мочалку, Карло стоял рядом с ней, уткнувшись подбородком в плечо. Потом сказал, что сегодня они переночуют здесь. Маргерита, ополоснув еще одну тарелку, уточнила, было ли это маминой просьбой, а он повторил: давай переночуем здесь. Она кивнула, он взял ее за руку, капли стекали на пол. Маргерита обернулась, заметила, что за окном снова пошел снег, посмотрела ему в глаза и сказала: сегодня я испугалась, что ты не вернешься.