Марко Лис – Космос Декстера. Книга IV (страница 41)

Ковчег начинал подавать признаки жизни.

— Системы жизнеобеспечения активированы в данном секторе… локально, — монотонно доложил Скай, его механический голос эхом отразился в наших шлемах. — Уровень атмосферного давления составляет ноль-восемь от стандартного. Состав атмосферы… анализ показывает полную пригодность для дыхания. Температура окружающей среды составляет плюс пятнадцать градусов Цельсия. Уровень гравитации ноль-девяносто-пять от стандартной.

— Всё верно, — подтвердила Лена.

— Они… они включились? Сами по себе? — голос Хотчкиса в шлеме слегка дрожал, выдавая его изумление перед лицом происходящего.

— Скорее всего, сработал автоматический протокол активации при обнаружении признаков жизнеформ, — невозмутимо предположила Лена, поправляя что-то на своем запястье. — Вполне вероятно, что некоторые ключевые сектора корабля, законсервированные на случай непредвиденных обстоятельств, остались подключены к резервным источникам питания и теперь перешли в рабочий режим. Насколько знаю, корабли-ковчеги такого класса проектировались с расчетом на многовековую автономность, у них могли быть предусмотрены подобные системы самовосстановления.

Я машинально кивнул, одновременно отстегивая фиксаторы шлема и осторожно снимая его. Прохладный воздух ковчега коснулся моего лица, принеся с собой странную смесь запахов: пыль, резковатый аромат озона, появившийся, вероятно, после активации систем, и еще что-то неуловимо металлическое, с легкой затхлой ноткой давно заброшенного пространства. Но главное, что воздух был пригоден для дыхания, и это ощущение свободы от замкнутого пространства скафандра было невероятно приятным.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, наслаждаясь возможностью дышать полной грудью, мы немного перевели дух, осваиваясь с новыми условиями. Затем, ощущая прилив уверенности, но не ослабляя бдительности, двинулись дальше вглубь коридора. Свет словно следовал за нами по пятам, плавно загораясь секция за секцией по мере нашего продвижения, рассеивая царившую до этого мглу.

Активированный сектор ковчега выглядел заметно лучше, чем искореженная зона пролома, через которую мы проникли, но и он нес на себе неизгладимый отпечаток случившейся здесь трагедии. Здесь не было зияющих дыр, обнажающих бездну космоса, но стены коридоров были исцарапаны глубокими, небрежными шрамами, в некоторых местах виднелись обширные следы копоти, словно здесь бушевало пламя, а кое-где прочная обшивка была вдавлена внутрь, словно что-то огромное и неподъемное протащили по ней с чудовищной силой.

Мы принялись исследовать ближайшие ответвления коридора, заглядывая в распахнутые дверные проемы.

Распахнутые шкафы были пусты, их содержимое оказалось беспорядочно разбросано по полу. На койках лежали скомканные одеяла и подушки, словно обитатели этих кают покинули свои постели в страшной спешке, бросив все нажитое. Здесь не было ни следов крови, ни явных признаков борьбы, лишь гнетущее запустение и хаос, оставленные, вероятно, мародерами, рыскавшими в поисках ценностей, или же самими выжившими, в панике собиравшимися перед неизбежной эвакуацией.

Продвигаясь дальше по коридору, мы оказались в обширном помещении, которое, судя по планировке и остаткам мебели, некогда служило общей зоной — возможно, столовой для экипажа или местом отдыха. Здесь царил еще больший беспорядок: столы валялись на боку, стулья перевернуты, смотрели ножки в потолок. Пол был усыпан острыми осколками посуды.

Но взгляд невольно притягивало большое, неровное пятно на одной из стен. Запекшаяся кровь. Темно-коричневое, почти черное от времени. И рядом с этим жутким пятном, глубоко процарапанные в прочной металлической обшивке стены, отчетливо виднелись несколько параллельных, изогнутых следов, словно отметины от когтей.

Мы остановились, инстинктивно встали в круг, спинами внутрь, и начали озираться по сторонам.

— Смотрите сюда, — Хотчкис, чьи механические протезы издали тихое, почти змеиное шуршание, отодвинул перевернутый металлический стол, заслонявший часть пола рядом с темным пятном на стене. — Следы… похоже, кого-то волокли. Вон там, видите? — он указал на участок пола.

Я проследил за направлением его взгляда.

Даже под пылью было видно, что по полу тянулся неровный, более темный след, отчетливо выделяющийся на общем сером фоне. Он выглядел так, словно что-то мокрое протащили по поверхности, оставляя за собой грязную, размытую полосу.

След вёл дальше к новому коридору. И вдоль этого следа, с пугающей регулярностью, вновь появлялись глубокие борозды, оставленные чем-то острым.

— Эти царапины… определенно, они не похожи на случайные повреждения от инструментов или обломков, — с сомнением в голосе произнесла Лена, внимательно изучая и сравнивая следы на стене и полу.

Осторожно ступая по следу, мы приблизились к массивной герметичной двери, ведущей в смежный отсек. Дверь оказалась плотно закрыта, но, к нашему удивлению, не заперта.

Рядом с дверным проемом, на металлической стене, мы обнаружили еще одно, на этот раз меньшее по размеру, пятно запекшейся крови и несколько неровных, вмятых углублений в прочной обшивке. И снова, прямо возле багрового пятна, виднелись уже знакомые царапины.

Хотчкис опустился на одно колено, внимательно осматривая царапины на стене. Его металлические пальцы осторожно скользили по острым краям, собирая крошки засохшей крови, которую он затем растирал между большим и указательным пальцами.

— Лена? — Хотчкис обернулся к нашему технику, вопросительно вскинув бровь.

— Мое оборудование, к сожалению, совсем иного профиля, — ответила Лена, пожимая плечами. — Портативный сканер фиксирует лишь множественные следы органического происхождения в области царапин и кровяных пятен. Если вам необходимы более точные данные о природе этих следов, нужно аккуратно собрать образцы и передать их для детального исследования доктору Блюму на «Церу».

— Неужели только мой высокоразвитый искусственный интеллект способен сложить два и два? — Скай, ловко перебирая манипуляторами, взобрался на перевернутый стул и устроился на его ножке. — Позвольте мне прояснить очевидное, пока вы тут разглядываете царапины, как первобытные люди наскальные рисунки. На ковчег пожаловали… Пожиратели. А вот это всё, — дроид театрально расставил свои механические лапки в стороны, окидывая окружавший нас хаос красноречивым жестом, — последствия устроенного ими пира.

Я взглянул на Хотчкиса. Его обычно невозмутимое лицо казалось напряженным. Протезы скрежетнули, когда он медленно выпрямился. Лена нервно поежилась, несмотря на терморегуляцию скафандра.

— Ну чего вы сразу все скисли? — беспечно продолжил Скай, пощелкивая манипуляторами. — Это всё случилось очень и очень давно, настолько давно, что нам до этого нет никакого дела.

— Думаю, Скай прав, — после недолгой паузы высказался Войтов.

— Согласен, — кивнул Хотчкис. — Но думаю, что на сегодня достаточно и стоит вернуться на «Церу». Заодно и образцы доктору доставим. Просто так. На всякий случай.

Глава 21

Доктор Блюм, склонившись над голографическим экраном в медотсеке, сфокусированным на пульсирующих трехмерных моделях клеток, наконец выпрямился. Его взгляд, обычно утомленный долгими часами работы, сейчас светился странным, почти детским удовлетворением, словно он только что разгадал давно мучившую его загадку.

Рядом с ним, перебирая манипуляторами, замер Скай. Дроид, казалось, впервые за долгое время демонстрировал нечто, похожее на сдержанное волнение.

— Самый обычный человеческий биоматериал, — произнес Блюм, его голос звучал спокойно и буднично. — Образцы принадлежат двум разным людям. Ничего чужеродного, что могло бы быть связано… ну, вы понимаете. Никаких следов ассимиляции, гибридизации или патогенов внеземного происхождения. Никаких аномальных биосигнатур, характерных для…

— Для Пожирателей, — закончил за него я, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз. Общее облегчение было почти осязаемым, словно воздух в отсеке стал легче, а на лицах присутствующих появилась тень улыбки.

Так и есть. Мы взяли пробы из двух разных мест. Оба образца оказались чисты.

— Думаю, следы мог оставить дроид боевой модели, — немного взволнованно произнесла Лена, — Простите, что сразу не догадалась.

А ведь и правда.

Страх перед Пожирателями был настолько силён, что мы даже не подумали о более прозаичном объяснении.

Те же самые абордажные дроиды класса «Богомол», которыми нас атаковала команда Ниамеи, с легкостью могли и не так изрезать стены и пол, убивая свою цель. Их острые, выдвижные клинки, способные пробивать легкую броню, могли оставлять те самые глубокие борозды, которые мы ошибочно приняли за следы чудовищных когтей.

В любом случае, несмотря на изначальную радость от неподтвердившегося присутствия Пожирателей, нельзя было расслабляться. Одни чудовища заменялись другими, пусть и созданными человеческими руками.

Возможное наличие на ковчеге «дремлющих» боевых дроидов не внушало оптимизма.

На секунду в воздухе повисло молчание, прерываемое лишь тихим гудением систем жизнеобеспечения.

— Да с чего нападавшим оставлять здесь своих дроидов? — хмыкнула Ниамея.

— А если это не их? — я сам не понял, почему эта мысль пришла мне в голову. — Что, если это были дроиды защиты Ковчега? Что, если они часть здешней системы безопасности?