Маркен Вердей – Хронометр (страница 8)

Нет. Нужно стать чем-то иным. Не антителом, не опухолью, не мозолью. Может быть… грибом? Безвольным сапрофитом, живущим в тени катастрофы, перерабатывающим хаос в нечто новое, непонятное? Но гриб – пассивен, он лишь потребляет.

А если действовать? Не бороться с симптомами, а… попытаться исцелить рану?

Эта мысль была настолько чудовищной, что защитные системы едва не вышли из строя. Лечить реальность… Это подразумевало, что у нее есть некое «здоровое» состояние, к которому необходимо вернуться. Но какое оно? Мир до Катастрофы? Мир с медведями, детьми, колыбельными на ночь? Но именно этот мир своей слепой жаждой совершенства и породил неминуемую гибель.

Тупик.

Он бережно взял в руки капсулу с грибом. Мягкое синее свечение озарило его бледные, словно выточенные из льда, пальцы. Гриб не стремился к победе, не боялся поражения. Он просто использовал то, что есть.

Михаил взглянул на плюшевого медвежонка. Тот хотел… любви. Безусловной близости. Иррационально. Бесполезно.

Потом перевел взгляд на шестерню. Та жаждала… служить. Быть частью чего-то большего, пусть и чудовищного. Иметь цель.

И тут его словно пронзило озарение. Все они – все три объекта – жаждали одного: ИМЕТЬ СВОЕ МЕСТО В ЭТОЙ РЕАЛЬНОСТИ. Занять свою, пусть крошечную, пусть уродливую, пусть бессмысленную нишу. Медведь – в любящем сердце ребенка. Шестерня – в теле машины-монстра. Гриб – в трещине мироздания.

А он, Михаил, Призрак-Седьмой-Такт… какое место занимает он? Роль винтика в бездушной машине Хора. Навязанная роль. Его прежнюю нишу (человека, сержанта) отобрали и грубо вставили сюда.

Что, если… выбрать нишу самому? Не ту, что предложена болезнью (Хор, Легион, Культ)? Создать ее из ничего? Подобно грибу, прорастающему там, где его никто не ждет.

Эта мысль была тихой, как взведенный курок. Она не сулила триумфа. Она дарила лишь хрупкую возможность стать собой. Даже если этим «собой» окажется нечто непонятное, отвратительное и обреченное. Но это будет его выбор. Его личная, крошечная искра самоопределения в кромешной тьме вечной войны.

Он осторожно вернул артефакты в герметичные отсеки. Его лицо не выражало ничего. Но внутри, в самой глубине заледеневшего существа, произошел едва заметный сдвиг. Не чувство. Воля. Первый, робкий, еретический импульс к автономии.

Он откинулся на плиту, глядя в темный, беззвездный потолок. Гул Хора оставался неизменным. Но теперь в нем слышался не божественный аккорд, а какофония огромного, больного механизма. И в этом хаосе звуков он пытался уловить свою собственную, уникальную, диссонирующую ноту. Ту самую ноту, что когда-то звалась частотой 440 Гц и колыбельной песней матери. Ноту, которая не принадлежала ни Хору, ни войне. Ноту, которая могла бы стать началом его собственной, короткой и яркой, песни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.