Марк Заветов – Инфраструктура Резонанса (страница 1)

ИНФРАСТРУКТУРА РЕЗОНАНСА

«Внутри меня живёт оркестр. Но я

не дирижёр. Я обычный человек,

который

забыл, куда положил билеты».

ВВЕДЕНИЕ

У каждого из нас есть внутреннее пространство, куда мы сбегаем время от времени. К смеющемуся беззаботному ребёнку. К ощущению безмятежности. К теплу материнских рук. К простому человеческому счастью — такому привычному, что мы его почти не замечаем. Иногда к случайным слезам, которые бегут по щекам непонятно от чего.

В этом пространстве звучит то раздражающая какофония роящихся мыслей, то тонкая гармония внутреннего согласия. Здесь нет вакуума. И никогда не было.

Ты смотришь в своё внутреннее зеркало каждый раз, независимо от ситуации. Обижаясь на собственную нерешительность. Радуясь глотку свежего воздуха после болезни. Плача, потеряв ключи от дома. Гордясь своими маленькими победами над собой. В этом зеркале нет искажений. Оно отражает всё без прикрас.

Эта последняя книга трилогии — об интиме твоей души. О струнах, которым ты позволяешь звучать и резонировать. Порой тебе удаётся, как опытному дирижёру, управлять этим оркестром чувств и эмоций. Иногда ты просто не можешь совладать со слезами, потому что кто-то тронул твою самую звонкую и нежную струну. Струну, которой грубо коснулся смычок проходящего музыканта. А часто — самого близкого человека. Или мыслями самого себя.

В этой книге — внутреннее отражение твоего внешнего одиночества первой части трилогии и упругого давления жизненных связей из второй книги. Стены и мосты остались снаружи.

Внутри только ты и твои эхо.

Я сохранил наших с тобой живых персонажей. Они тоже заглянули в свои зеркала.

Алексей всё ещё ужинает один, но перестал считать это поражением.

Екатерина научилась сидеть за столом, а не у мойки.

Сергей Петрович превратил свой стук в стену в тихий ритм.

Лиза перестала переводить всех подряд и оставила за собой право на тишину.

Марк больше не сверяется с инструкцией. Он сверяется только со своим дыханием.

Они так же ищут счастье. Стали честными перед собой. И теперь они здесь, чтобы ты услышал не их, когда будешь читать. А себя.

У души нет чертежа. Нет инструкций — ни по эксплуатации, ни по ремонту. Истинные чувства, живые слова, искренние эмоции, яркие впечатления — их нельзя упаковать в систему, в чек-лист, изложить в методичку. Можно только войти в резонанс. Ощутить себя в этом обнажённом состоянии беззащитности и открытости. Когда нечем прикрыться и нечем врать. Да и незачем особенно самому себе.

Здесь только ты.

На обнажённых кончиках пальцев своей души.

Заходи. Не будем чинить. Будем вслушиваться, ощущать и чувствовать... Себя.

ГЛАВА 1. ТОТ САМЫЙ ЗВУК, КОТОРЫЙ ТЫ ЗАГЛУШАЕШЬ КАЖДОЕ УТРО

Ты выходишь из дома без наушников. Случайно. Забыл. Батарейка села, или ты просто не успел их надеть. И вдруг слышишь не шум города. Ты слышишь себя.

Свои шаги, которые отдаются в груди. Дыхание сбивчивое, как будто ты только что бежал, хотя просто шёл. Лёгкий скрип подошвы. Шуршание одежды. И паузу. Тонкую, почти незаметную паузу между вдохом и выдохом, которую обычно заполняешь подкастом, музыкой, голосом диктора из ленты, чужим смехом за стеклом экрана.

И тебе становится слегка не по себе.

Потому что в этой паузе — не тишина. В ней что-то живое. Тяжесть внизу живота. Лёгкое сжатие в горле. Вопрос, который не оформляется в слова, но бьётся где-то в солнечном сплетении: «Ты куда? Зачем? Ты вообще здесь?»

Ты не помнишь, когда в последний раз слышал этот звук без чужих голосов. Может, подростком, когда лежал на полу, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри всё замирает. А потом кто-то сказал: «Не лежи без дела». И ты встал. И больше никогда не ложился просто так.

Знакомо? Конечно, знакомо.

Мы все так делаем. В метро — наушники. Дома — телевизор фоном. В очереди за хлебом — прокрутка ленты, чтоб не смотреть на лица. Даже когда едим, когда моем посуду, даже когда ложимся спать — что-то должно говорить чужим голосом. Лишь бы наша собственная тишина не начала говорить. Потому что у неё нет слов. У неё есть только сжатые челюсти. Каменные плечи. Пустота в грудной клетке, которую ты называешь «всё нормально».

«Почему ты опять согласился, хотя не хотел?»

«Когда ты в последний раз чувствовал, как сердце бьётся не от кофе?»

«Ты вообще жив или просто очень хорошо притворяешься?»

Мы не отвечаем. А включаем новый эпизод сериала.

Алексей, 34 года:

«Я купил дорогие наушники с шумоподавлением. Гордился. Сидел в полной тишине, слушал, как в ушах звенит от давления. А потом вдруг понял: я заплатил двадцать тысяч, чтобы не слышать, как внутри меня кто-то тихо воет, ругается и скоблит. Это не шумоподавление. Это самооборона от себя. И знаешь что? Оно не работает. Он всё равно прорывается. Особенно ночью. Особенно когда я закрываю глаза».

Ты так давно привык не создавать неудобств, что даже дыхание стараешься делать тише. Когда-то это было условием безопасности. Сейчас — просто привычка, которую ты не замечаешь. Но тело помнит: громкий — опасный. И продолжает сжиматься.

А потом наступила взрослая жизнь, в которой заглушать себя можно бесконечно. И мы заглушаем. Потому что страшно. Вдруг там, внутри, до сих пор сидит тот ребёнок и ждёт, когда его позовут? А его так и не позвали. И он молчит. Или, что ещё хуже, тихо плачет без звука, и ты чувствуешь это в спазме между рёбрами.

Однажды ты всё выключаешь. Не в попытке стать «осознанным». Не из модной практики. Просто устал. Физически. Нет сил даже на подкаст. Ты падаешь на диван, телефон отсчитывает последний процент заряда. Тишина.

Сначала она давит. На уши. На веки. На горло. Ты слышишь, как кровь стучит в висках. Как сердце бьётся где-то в горле. Как внутри, глубоко, что-то ноет — не боль, а ощущение, что ты есть. Что ты не исчез, даже когда перестал быть нужным.

А потом ты слышишь не голос. Не мысль. Дрожь. Мелкую, едва заметную вибрацию, которая идёт откуда-то из солнечного сплетения. Она не говорит словами. Она просто есть. Как память в кончиках пальцев. Как тепло, которое остаётся в ладонях, когда ты только что кого-то обнимал. Ты жив. Даже когда забыл об этом.

Екатерина, 42 года:

«Я включаю подкаст, когда мою посуду. Раньше я думала — мне интересно. А потом поняла: я боюсь, что, если я останусь в тишине, я начну думать. А если я начну думать, пойму, что устала. А если я пойму, что устала, мне придётся что-то с этим делать. А я не готова. Поэтому — подкаст. Лучше про историю Древнего Рима. Римляне хотя бы не требуют, чтобы я меняла свою жизнь».

Но есть момент, когда заглушить не получается. Обычно это случается ночью. Ты лежишь в темноте, телефон на зарядке, подкаст дослушан, а сна нет. И тогда из-под всех слоёв привычной глухоты пробивается сигнал. Слабый, искажённый, но узнаваемый. Твой собственный. Из того дня, когда ты впервые понял: «Если я заплачу, никто не придёт. Надо привыкать».

Он не кричит. Он просто сжимает грудную клетку изнутри. Он напоминает. И в этом напоминании — не боль. Присутствие. Твоё собственное. То, которое ты так долго глушил, чтобы не чувствовать себя лишним.

Мы не слышим себя, потому что разучились. Нас отучили. «Тише», «Не мешай», «Потом». А потом мы выросли и продолжили сами себя затыкать. Из привычки. Из вежливости. Но больше из страха, что, если мы зазвучим в полную силу, нас снова попросят замолчать.

Но есть одна вещь, которую мы узнаём слишком поздно. Или не узнаём никогда. Тот звук, который ты глушишь каждое утро — он не враг. Он не упрёк. Не напоминание о том, что ты недостаточно хорош. Он — просто дрожь. Жизни. Твоей жизни. Которая идёт прямо сейчас, пока ты ищешь очередной способ её заглушить.

Ты не обязан его слушать. Не обязан разбирать на частоты. Не обязан что-то с ним делать. Просто знай: он есть. Даже когда кажется, что внутри выжженная пустыня. Даже когда ты в очередной раз надеваешь наушники и делаешь громче. Он есть. И не уйдёт.

Потому что это единственный звук, который не требует батареек.

И однажды, когда заглушать станет совсем нечем, ты заметишь, что этот звук внутри — не в голове. Он живёт ниже. В груди. В животе. В онемевших пальцах, которые давно забыли.

***

Каково это — чувствовать без причины. Оказывается, тело помнит то, что голова похоронила. И оно не умеет врать.

ГЛАВА 2. ТО, ЧТО НЕ УМЕЕТ ВРАТЬ

Ты сидишь за ноутбуком двенадцатый час подряд. Дедлайн поджимает, но дело не в нём. Ты просто боишься лечь в кровать. В кровати надо выключать свет и оставаться наедине с собой. Голова в темноте становится громкой. Тело — нет. Тело просто ноет.

Оно ноет уже месяц. Сначала затекла шея — так, что не повернуть. Потом заболела поясница — так, что не разогнуться. Потом перестал спать без таблетки. Ты покупаешь ортопедическую подушку. Ортопедические стул, матрас. Обкладываешься ортопедией, как блиндаж мешками с песком. А тело всё равно ноет. И однажды ты понимаешь: оно не просит подпорок. Оно просит, чтобы ты перестал врать.

Тело — не просто кости и мышцы. Это главный свидетель. Оно сдаёт тебя с потрохами, когда голова бодро рапортует: «Всё нормально». Оно запоминает каждое «я в порядке», сказанное сквозь зубы. Каждую улыбку, за которой пустота. Каждое «да», за которым — «нет». И потом, когда-нибудь ночью, оно предъявляет счёт. Не словами. Спазмом в горле. Комом между лопаток. Бессонницей в четыре утра. Чувством, что не можешь сделать полный вдох, хотя лёгкие пусты.